Три орешка для Аллочки.

Будучи явно не в духе, последующие два часа Алла пыталась снять напряжение алкоголем. Сидя на пустой безлюдной кухне, пока Людмила спала, а Филипп пытался понять, что происходит с его собственной женой, Пугачева опустошала бокал один за другим, не особо закусывая и потому вскоре сильно опьянев. Она злая и, что хуже всего, непонятно ей же самой на кого: то ли на собственную память, то ли на Филиппа, что не настоял на своей правоте и потому казался ей почти бесхребетным теперь, то ли на судьбу, что приезд мужа обернулся фактически скандалом, то ли на "чертову" Люсю, которая напомнила Алле о ее же забывчивости и тем самым заставила приму чувствовать себя слабой. - Совсем я уже старая... - бурчала Пугачева, обновляя себе очередную порцию горячительного в бокале. Да, несмотря на искреннюю любовь между супругами, в голове женщины все еще свербел комплекс о разнице в возрасте - и немалой - потому любой собственный промах, будь то память или что у них до сих пор нет детей, Алла воспринимала, как личное фиаско, удар по самолюбию, - Чертова Люся, - процедила, до скрипа стиснув челюсти, прима, - Ну забыла я, блять, ну что теперь? Распять меня? И Филька... Да что ж ты такой святой до одури, что почти рохля? Нет, чтоб хоть раз кулаком по столу! "Аллусенька-сюсенька", - передразнила она супруга, вспомнив ласковое к ней обращение, которое сейчас искренне раздражало, - Сю-сю-сю! Тьфу ты, епт! - устав возиться с бокалом, спьяну чуть не опрокинув тот рукой, Пугачева, сильно шатаясь, дотянулась до бутылки и, запрокинула остатки прямиком в горло, а затем выпустила пустую тару из рук, что та покатилась по кухонной плитке с отчетливым громким звоном, - Инфантил, - фыркнула пьяная женщина, стараясь руками зацепиться за обеденный стол, чтобы не упасть, - Не... - легкая икота, Алла хотела что-то сказать, - навижу... - Алл, ты чего?! - появившийся на пороге Филипп - потому что услышал, как что-то упало на кухне - тут же подлетел к жене и подхватил ее под локоть, помогая устоять, - Ты чего так напилась, солнце мое? - испуг за супругу и сильное негодование сменились нежностью, Филу вдруг стало жаль ее, и потому предпочел помочь, а не выказывать свое недовольство таким поведением, - Ну-ка, пойдем! - одним резким движением взял ее на руки и, ногой подальше отодвинув пустую бутылку, чтобы о нее же не споткнуться случайно, понес на второй этаж, - Аллчонок, что с тобой? - но Алла, будучи нетрезвой, почти распласталась в полудреме на руках мужа, и ему не оставалось ничего, кроме как положить ее на постель, укрыть одеялом и, погасив бра, заботливо чмокнуть в висок, - ты устала... утро вечера мудренее, все будет хорошо, - но Алла не слышала его слов, ибо спала, как младенец, лишь спустя несколько минут в дреме обняла Филиппа, и он улыбнулся, обнимая жену в ответ, - все будет хорошо... - прошептал Киркоров, еще лучше укутывая Аллу, чтобы та не замерзла прохладной осенней ночью. По старой доброй традиции утром Аллу ждал свежесваренный горячий кофе на подносе - Фил всегда радовал любимую такой мелочью, правда, в этот раз еще принес и стакан с антипохмельным лекарством. Еле разлепив после тяжелой ночи глаза, Пугачева присела на постели и, устало протерев лицо, посмотрела на мужа. Он и слова ей не сказал - ни малейшего упрека - что она позволила себе не просто такое поведение, но и напиться, лишь вытащил из упаковки шипучую таблетку, бросил в наполненный водой стакан и протянул Алле. Та, сильно морщась, выпила почти половину и, не сумев проглотить больше, вернула тару Филиппу. - Спасибо, - еле слышно буркнула она, почему-то отводя от супруга взгляд. Не стыд, но тень его скользила в женских глазах, и Фил, желая замять произошедшее вчера, очень ласково чмокнул супругу в лоб. - Марк уже звонил, - на это Пугачева подняла свой взор на Фила и почему-то недовольно покосилась на него, тяжело вздохнув, - он ждет нас к двум часам. Надо вставать, приводить себя в порядок и ехать, Аллуня. - Филя, ты больной? - только и выпалила женщина, все-таки сделав глоток кофе, - Ты что, ебанутый, скажи мне? - Филипп молчал, стараясь всеми силами проглотить возникшую обиду, - Я с бодуна и то соображаю лучше! Какой материал я сейчас после такой пьянки, когда бутылку вина уговорила, сдам? Какой? Ты хоть булькни мозгом! - Киркоров держался из последних сил, пытаясь не реагировать на оскорбления, но все же, запрокинув голову назад, тяжело вздохнул, - Звони Курцеру, - настаивала женщина, - все отменяется. Я не знаю, когда мы теперь поедем. И вообще... - пробурчала она, - я уже ни в чем не уверена. - Алл, все, - не выдержав, Киркоров резко поднялся с постели, едва ли не вскочив и, стараясь не сказать чего-то грубого, еще раз сделал глубокий вдох, - я так больше не могу. Ты ведешь себя очень странно. Я виноват - я извинился. Если есть ко мне еще претензии - скажи, но не надо обращаться со мной, как с шавкой. Я тебе и слова дурного не сказал, а ты меня с утра огрела уже оскорблениями. Это, по-твоему, нормально? - О! - Пугачева аж улыбнулась, сделав глоток обжигающего напитка, - Неужели в тебе мужик проснулся? А че он вчера-то спал? Неужели так трудно было сказать, что я не права, а не мямлить, как нассавший за угол щенок? Я обращаюсь с тобой так, как ты позволяешь, Филипп. А раз позволяешь - значит, заслуживаешь. Молодец, что признаешь косяки, но с чего ты решил, что я хочу обсуждать с тобой свои? Почему я должна признаваться в том, что мне не нравится? В конце концов, если тебе что-то не нравится, то никто никого не держит! - Ч... - Филипп опешил, буквально не поверив собственным ушам, - Что ты сказала?.. - снова присел на постель рядом и, придвинувшись максимально, чтобы их взгляды столкнулись, переспросил Фил. - А что слышал. Мне надоела такая жизнь. И надоело чувствовать себя за все виноватой. Я хочу паузы. - Какой еще паузы, Алла? Из тебя вино не выветрилось? Что ты несешь? - Уедь, пожалуйста, - внезапно сменив тон на более мягкий, попросила Пугачева, - уедь. Или я сама уеду. Хотя бы на Истру. - Филипп так опешил от этих слов, что едва ли не остолбенел. Сидит, хлопает глазами, а самого взял такой страх - страх потерять любимую женщину - что у него желваки заводит от злости. - Я... мчался к тебе со всех ног, - произнес он, но Пугачева на это только глаза закатила, - чтобы поскорее увидеть, обнять и... - Молодец! - прервала его прима, снова пригубив глоточек, - Ты хотел, чтобы я тебя похвалила? Молодец! - снова повторила она, а затем снисходительно потрепала мужа по макушке, словно он собака, которая верно выполнила команду, - Все, ты доволен? Теперь можешь свалить? - но Алла явно перешла какую-то невидимую черту, Филипп разозлился не на шутку и, одним движением выхватив из женских рук чашку, шваркнул ту об стену так, что дорогой фарфор сразу же разбился, а на полу остались коричневые лужицы напитка. - Не надо, - процедил Киркоров, приблизившись к жене и смотря ей прямо в глаза, отчего она немного съежилась, - дразнить меня. - медленно отодвинувшись от Аллы, Фил поднялся с постели. Нашел на тумбе ее мобильный и, небрежно бросив на кровать, произнес, - Курцеру сама звони и объясняй свои закидоны. Я уехал. - в его взгляде такая боль, что сердце женщины в груди перевернулось, мгновенный стыд раскрасил лицо пылающим алым жаром, и Алла еле сдержалась, чтобы не схватить мужа за руку, не дать ему уйти. В этот момент захотелось вернуть все назад и, казалось, порыв страсти сможет примирить супругов, но нет... Что-то щелкнуло глубоко внутри, помешав даже попытаться выровнять ситуацию, и теперь Алла молча смотрела Филиппу вслед, который вышел за порог их спальни, оставив дверь открытой. Еле сдержав подступившие слезы новой обиды и боли, ранимая женщина с головой закуталась в одеяло и попыталась как можно скорее уснуть...