Секрет под паутиной

Шестой месяц обрушился на Башню Мстителей вместе с невыносимой июльской жарой. Но внутри пентхауса благодаря технологиям Старка поддерживалась идеальная прохлада. Живот Питера рос буквально по дням, а не по неделям — полу-паучьи гены и сильная кровь Альфы требовали пространства. Округлость стала настолько тяжелой, что омега уже физически не мог долго стоять на ногах, а его поясница безжалостно ныла под вечер. ​Тони практически забросил мастерскую. Все чертежи новых костюмов покрывались виртуальной пылью, пока миллиардер изучал медицинские трактаты об анатомии омег со сверхспособностями. Он спал с Питером в одной кровати, каждую ночь бдительно контролируя, чтобы его рука согревала большой, круглый живот, утихомиривая бурные толчки малыша. ​В тот четверг всё шло как обычно. Питер полулежал на диване в гостиной, обложившись подушками Роджерса, и лениво листал учебник по физике. Рядом стояла пустая банка из-под маринованных томатов — его новые вкусовые пристрастия пугали даже Брюса. ​Вдруг Питер замер. Книга выскользнула из его пальцев и с глухим стуком упала на ковер. ​Внизу живота, прямо над тазовыми костями, мышцы резко, каменно сжались. Боль была не такой, как при ударе — она нахлынула горячей, тянущей волной, заставив Питера судорожно схватить ртом воздух и согнуться вперед, насколько позволял живот. ​— Питер? — Тони, который в этот момент читал что-то в планшете креслом напротив, среагировал мгновенно. Планшет отлетел на столик, и Старк в секунду оказался на коленях перед диваном. — Малыш, что? Что болит? ​— Т-Тони... — прохрипел Питер, его лицо мгновенно покрылось холодной испариной. Он судорожно вцепился пальцами в плечи Старка, сжимая их со своей паучьей силой так, что ткань дорогой футболки затрещала. — Живот... Он каменный. Оно... сжимается. Очень больно. ​Паучье чутье Питера испуганно звякнуло, передавая панику плода. ​Тони побелел. Величайший ум планеты, человек, остановивший ядерную ракету голыми руками, в этот момент превратился в абсолютно испуганного, паникующего Альфу. Его собственные инстинкты взвыли дурным голосом, требуя немедленно защитить омегу от невидимой угрозы. ​— Пятница! Схлестни меня с Бэннером! Живо! — заорал Тони, его голос сорвался на хрип. Он аккуратно положил ладони на огромный живот Питера, чувствуя, как под тканью футболки матка действительно превратилась в твердый, напряженный шар. — Брюс, тащи сюда свои сканеры, Питер рожает! Он рожает на шестом месяце! ​— Тони, успокойся, я уже бегу, — раздался в динамиках спокойный, но быстрый голос Бэннера. ​Через тридцать секунд Брюс буквально влетел в гостиную, тяжело дыша и толкая перед собой мобильную медицинскую панель. Питер в это время тихонько скулил, уткнувшись носом в шею Тони и жадно вдыхая его ментоловый запах, который немного притуплял боль. ​— Так, без паники, — Брюс быстро приложил холодный датчик сканера к животу Питера. Экран замигал, выводя графики активности. — Тони, прекрати давить своей аурой, ты пугаешь и парня, и ребенка. Озон в воздухе уже искрит! ​— Брюс, у него живот как бетонная плита! Какая к черту паника?! — Старк едва сдерживал рычание, продолжая баюкать Питера в руках. ​Бэннер внимательно изучил показатели сердцебиения плода и ритм сокращений, а затем глубоко, облегченно вздохнул. Он убрал сканер и похлопал Тони по плечу. ​— Выдохни, Железный Человек. Ложная тревога. Это Брэкстон-Хикс. Тренировочные схватки. ​Тони замер, переводя безумный взгляд с Брюса на Питера, у которого боль уже начала постепенно отступать, оставляя лишь сильную усталость. — Какие еще тренировочные? Ему рано тренироваться! ​— Для обычных омег они начинаются позже, — терпеливо объяснил Брюс, вводя Питеру через катетер мягкий спазмолитик. — Но у Питера паучьи гены. Матка адаптируется к быстрому росту плода и сильным мышцам ребенка. Ему нужно просто расслабиться. Тони, твоя задача сейчас — унести его в спальню, сделать теплую ванну и не отходить ни на секунду. Твои феромоны — лучший миорелаксант. ​Питер слабо улыбнулся, его дыхание наконец выровнялось. Живот под ладонями Тони медленно становился мягким. ​— Извините, мистер Старк, — тихо прошептал парень, устало прикрывая глаза. — Я сам испугался. ​Тони аккуратно подхватил его на руки, бережно прижимая к себе и чувствуя, как бешено колотится его собственное сердце. ​— Больше никаких извинений, Паучок, — Тони поцеловал его в соленый от пота лоб, унося в сторону спальни. — Ты чуть не свел меня в могилу, Паркер. Настоящий террорист. ​Этим вечером Тони Старк окончательно понял: оставшиеся три месяца будут самыми тяжелыми и непредсказуемыми в его жизни. Но он был готов бороться за этот хрупкий мир до самого конца.