Секрет под паутиной

​Они сидели на полу в холле еще очень долго. Питер плакал — тихо, надрывно, содрогаясь всем телом, отдавая наставнику всю ту ментальную и физическую боль, которую он в одиночку прятал под сердцем долгие пять месяцев. Тони не отпускал его ни на секунду. Его сильные руки баюкали омегу, а собственный Альфа-запах — густой, теплый, пахнущий озоном и ментолом — окутал Питера плотным защитным коконом, мгновенно успокаивая растревоженное паучье чутье. ​— Всё, малыш, тихо. Слышишь меня? Всё закончилось, — хрипло шептал Тони, целуя Питера в макушку и перебирая его влажные кудри. — Я здесь. Больше никакой лжи. Никаких блокаторов. ​Когда первый шок прошел, Тони аккуратно помог Питеру подняться. Парень едва держался на ногах от истощения. Старк подхватил его на руки — Питер даже не стал протестовать, лишь уткнулся носом в изгиб шеи Тони, жадно впитывая родной успокаивающий запах — и понес его в Медблок. ​— Пятница, вызови Брюса. Только его. Конфиденциальный протокол «Альфа-Один». Никаких лишних глаз в блоке, — скомандовал Тони, аккуратно укладывая Питера на мягкую медицинскую кушетку. ​— Уже выполнено, сэр, — тихо отозвался ИИ. ​Тони бережно снял с Питера тяжелую жилетку и стянул огромную синюю худи. Оставаясь в одной тонкой футболке, парень рефлекторно попытался сжаться, прикрывая руками свой большой, круглый живот, словно всё еще ожидая выговора или осуждения. ​Тони мягко перехватил его запястья и опустил их на кушетку. — Позволь мне... посмотреть, — тихо попросил он. ​Получив робкий кивок, Тони осторожно приподнял край футболки. Без плотной верхней одежды пятимесячный живот омеги выглядел огромным для его хрупкого подросткового телосложения. Паучий метаболизм заставлял плод развиваться быстрее, формируя сильное, крепкое тело. Кожа на животе Питера была натянутой, бледной, с тонкими, едва заметными голубыми венками. ​Тони медленно опустился на колени перед кушеткой. Его ладонь, обычно державшая тяжелые инструменты или штурвал Железного Человека, теперь с невероятной, почти благоговейной нежностью легла на округлость. ​В ту же секунду изнутри последовал ощутимый, сильный толчок. Ребенок словно поприветствовал руку своего Альфы. ​У Тони перехватило дыхание. Горло сдавило спазмом, а к глазам снова подступили слезы. — Боже, Питер... Он такой сильный. Настоящий паучонок. ​— Или железный паучонок, — тихо, со слабой улыбкой прошептал Питер, вытирая мокрые щеки. Паника наконец отпустила его, уступая место дикой, навалившейся усталости. — Извините, мистер Старк. За то, что взломал костюм. И за то, что... соврал про кризис. ​Тони поднял голову, глядя на него с глубоким, щемящим чувством вины. — Ты не должен извиняться, шкет. Никогда. Это я виноват. Я — взрослый Альфа, я должен был защитить тебя, почувствовать, помочь. А вместо этого я заставил тебя пройти через этот ад в одиночку. Ты патрулировал улицы с моим ребенком под сердцем, Паркер... У меня до сих пор волосы дыбом встают от мысли, что могло случиться. ​В этот момент стеклянные двери Медблока с тихим шипением открылись, и в помещение быстро вошел Брюс Бэннер, на ходу натягивая белый халат и поправляя очки. ​— Тони, что случилось? Пятница активировала экстренный... — Брюс замер на полпути, переводя взгляд с лежащего на кушетке Питера с обнаженным животом на стоящего на коленях, заплаканного Старка. ​Семь докторских степеней Бэннера помогли ему оценить клиническую картину ровно за две секунды. Его челюсть медленно поползла вниз. ​— Оу... — только и смог вымолвить Брюс, потирая лоб. — Ладно. Кажется, физику элементарных частиц нам придется временно отложить. Выкатывай сканер, Тони. Будем смотреть, что там у нас за супергерой растет.