Секрет под паутиной

Чувство вины выжигало Питера изнутри. Три дня, которые дала ему Наташа, таяли на глазах, а он так и не нашел в себе смелости прийти к Старку. Но судьба решила нанести удар с другой стороны. ​Это случилось в пятницу вечером. Питер сидел в своей комнате, тщетно пытаясь сосредоточиться на домашнем задании, когда из прихожей раздался странный, глухой стук, а затем звон разбившегося стекла. Паучье чутье мгновенно взвилось растревоженным роем. ​— Мэй? — Питер подскочил с кровати, забыв об одышке, и рванул в коридор. ​Тетя Мэй лежала на полу у кухонного порога. Рядом валялись осколки разбитой чашки, лужица пролитого чая растекалась по линолеуму. Она была бледной, её губы посинели, а рука судорожно прижималась к груди. Мэй тяжело, хрипло дышала, не в силах вымолвить ни слова. ​— Мэй! Боже, Мэй, посмотри на меня! — Питер упал перед ней на колени, его сковал дикий, первобытный ужас. Руки ходили ходуном, когда он вытаскивал телефон, чтобы набрать 911. — Пожалуйста, дыши. Дыши, слышишь?! Скорая! Мне нужна скорая, Куинс, улица... ​— П-питер... — слабо прошептала она, её глаза закатывались. ​Через пятнадцать минут квартира Паркеров наполнилась воем сирен и топотом тяжелых ботинок парамедиков. Питера, который в панике метался вокруг, оттеснили в сторону. Чтобы врачи не заметили его округлившийся живот, ему пришлось судорожно накинуть сверху куртку, но сейчас ему было абсолютно плевать на свой секрет. В голове стучала только одна мысль: «Это я виноват. Это из-за меня. Из-за моей лжи, из-за моих ночных исчезновений её сердце не выдержало». ​В больнице Куинса время тянулось как липкий кошмар. Питер сидел на жестком пластиковом стуле в коридоре, обхватив руками колени и уставившись в одну точку. Его колотило. Ребенок внутри словно чувствовал состояние папы и испуганно, тяжело ворочался, заставляя Питера тихонько стонать от физического и морального истощения. ​— Родственники Мэй Паркер? — из палаты наконец вышел усталый врач-бета. ​Питер вскочил: — Я! Я её племянник. Что с ней? Она... она будет жить? ​Доктор смягчился и ободряюще улыбнулся, устало потирая переносицу. — Успокойтесь, парень. Всё в порядке. Это не инфаркт. Сильнейший панический приступ на фоне хронической усталости, нервного истощения и жесткого падения давления. Ложная тревога, если можно так выразиться. Мы поставили ей капельницу, дали успокоительное, сейчас она спит. Ей нужен абсолютный покой, никакого стресса и хороший отдых. Вы можете идти домой, сегодня её не выпишут. ​Питер обессиленно выдохнул, чувствуя, как по щекам снова текут слезы. — Спасибо... Спасибо, доктор. ​Он вышел на крыльцо больницы. Ночной воздух Куинса немного привёл его в чувство. Питер прижал ладонь к пятимесячному животу под курткой. Ложная тревога. В этот раз пронесло. Но что будет дальше? Мэй истощена из-за постоянных переживаний за него. Наташа расскажет Тони через двадцать четыре часа. Сам Питер уже едва держится на ногах от двойной нагрузки паучьего метаболизма и вынашивания ребенка. ​«Я больше не могу», — подумал Питер, глядя на далекие огни Манхэттена и светящуюся вдали букву «А» на Башне Старка. — «Я не справлюсь один. Мне нужна помощь. Мне нужен... Тони». ​Разбитый, напуганный и окончательно сдавшийся, Питер медленно пошел к метро. Он принял решение.