Секрет под паутиной

Кабинет Мстителей на жилом этаже Башни в этот час пустовал, но Питер всё равно передвигался по коридорам как можно незаметнее. Он пришел, чтобы незаметно забрать свои вещи из личного шкафчика в лаборатории и уйти «на бессрочный больничный» из-за выдуманной школьной нагрузки. На нем была огромная толстовка Неда, а поверх неё — расстегнутая дутая жилетка, которая хоть как-то маскировала его изменившуюся до неузнаваемости фигуру. Внутри живота крошечное паучье сердце стучало уже отчетливо и ритмично, забирая у Питера последние силы. ​Он уже почти дошел до лифта, когда из тени дверного проема кухни бесшумно вышла Наташа Романофф. ​Питер вздрогнул, его паучье чутье испуганно звякнуло. Вдова стояла, прислонившись спиной к косяку, с кружкой горячего зеленого чая в руках. На ней были тренировочные черные брюки и простая майка. Никакого оружия, но взгляд её зеленых глаз сканировал Питера насквозь, словно рентген. ​— Далеко собрался, Паучок? — тихо, без капли привычной иронии спросила она. ​— О, мисс Романофф! Привет! — Питер судорожно натянул рукава толстовки на ладони и сделал шаг назад, стараясь держаться в полутени. — Я просто... забирал учебники. У меня в школе завалы, экзамены, ну, вы понимаете. Тони разрешил мне взять перерыв от патрулей. ​Наташа медленно поставила кружку на столик у входа и пошла прямо к нему. Её шаги были абсолютно бесшумными. Питер почувствовал, как по спине покатился холодный пот. ​— Перерыв от патрулей — это правильно, — Наташа остановилась в двух шагах от него. Она наклонила голову набок, улавливая то, что скрывали любые блокаторы. Питер мог обмануть датчики Старка и обоняние мужчины-Альфы, ослепленного чувством вины, но обмануть Черную Вдову, которая видела сотни замаскированных шпионов, было невозможно. — Только дело ведь не в экзаменах, правда, Питер? ​— Я не понимаю, о чем вы... — пролепетал Питер, пытаясь отступить, но уперся спиной в холодную стену коридора. ​Наташа не стала кричать или давить аурой. Вместо этого она сделала то, чего Питер никак не ожидал: она протянула руку и мягко, но решительно распахнула полы его дутой жилетки, а затем прижала ладонь прямо к центру его живота, поверх плотной ткани огромной худи. ​Питер замер, перестав дышать. Под ладонью Наташи отчетливо перекатился плотный, круглый холм пятимесячной беременности. А через секунду паучье чутье плода выдало сильную, защитную пульсацию, которая отозвалась глухим толчком прямо в руку шпионки. ​Наташа глубоко вздохнула, закрывая глаза на секунду. В её взгляде, когда она снова посмотрела на Питера, не было злости. Только бесконечная, тяжелая женская грусть и понимание. ​— Пятый месяц, — констатировала она, убирая руку. — Паучьи гены ускоряют процесс, да? Тело перестраивается быстрее. ​Питер почувствовал, как из его глаз брызнули горячие слезы. Маска супергероя окончательно разбилась. Он закрыл лицо руками, его плечи судорожно затряслись от беззвучных рыданий. ​— Пожалуйста... пожалуйста, мисс Романофф, не говорите Тони, — хрипло зашептал он, сползая по стене на пол и утыкаясь носом в колени. — Он возненавидит меня. Он подумает, что я сломал ему жизнь, разрушил его репутацию. Мэй... у Мэй слабое сердце, она этого не вынесет. Я сам... я что-нибудь придумаю, я уеду после школы... ​Наташа присела перед ним на корточки, мягко, но крепко взяв его за дрожащие запястья и отводя их от лица. ​— Посмотри на меня, глупый ты Паучок, — тихо, но твердо скомандовала она. Питер поднял на неё красные, полные слез глаза.— Тони Старк — идиот во многих вещах, но он не чудовище. И уж точно он тебя не возненавидит. Но то, что ты устроил — патрулировать в таком состоянии, скрывать это от врачей, пить тонны химии... Ты хоть понимаешь, как ты рисковал? ​— Я боялся... — прошептал Питер. ​— Я буду молчать, — вдруг произнесла Наташа, и Питер удивленно вытаращился на неё. — Я дам тебе три дня, Питер. Ровно три дня, чтобы ты сам во всем признался Тони. Ты уйдешь с передовой прямо сейчас. Никаких костюмов, никакой паутины. Если через три дня ты не расскажешь ему сам — это сделаю я. Потому что сейчас на кону жизнь ребенка. Ты меня понял? ​Питер судорожно кивнул, вытирая слезы. Наташа поднялась, протянула ему руку и помогла встать. ​— Иди домой, Паркер. И начинай учиться говорить правду. Время вышло.