Невинный.

На улице лил дождь. Все ученики уже давно бежали домой, лишь бы оказаться в тёплой кровати и не промокнуть до ниточки. Учителя тоже неспешно шли под зонтами, в то время как младшие классы по одному заходили в автобусы и отправлялись домой. Ещё один день в этой школе подошёл к концу. Но не для всех. Двое парней держали одного парня за руки, в то время как девушка била его по лицу. Всё это происходило за школой. А камер у них не было. Парень всхлипывал, просил прекратить, но его не слушали. Если бы его не держали, то он бы давно свалился на колени. Но это вызвало бы ещё больше смеха. Удары летели по щекам парня один за другим. Но удары были не сильными. Это были лёгкие пощёчины, от которых не оставалось следов. Даже если о побоях и узнают, то сочтут это простой дракой. — Ладно уж, хватит с тебя, — сказала та, и двое парней сразу поняли, что надо делать дальше. Те потащили парня к старой комнате на территории школы, где хранились вещи для субботника. С лёгкостью открыв дверь, парни швырнули слабого в эту комнатку и закрыли дверь с грохотом, после чего поспешили пойти домой. Парень встал и, подойдя к стене, сполз вниз, начав плакать от собственной беспомощности. Сколько это уже происходит? Год? Три года? Да он сам уже не помнит. Так ещё и дома проблемы могут быть. Просидев так ещё минуты две, парень потянулся в карман джинсов и достал оттуда канцелярский нож, про который, благо, никто не знает. Закатав рукав рубашки, тот поднёс лезвие и уже готовился начать дело, но остановился. Вдруг парень остановился. Хватит. Этого уже достаточно. Тот поднялся с места и, закатав рукав обратно, вышел из комнатки, направившись в школу забирать свой рюкзак. В школе уже было пусто. Стояла гробовая тишина, казалось, что парень остался один во всём мире и теперь может делать что хочет. Но он прекрасно понимал, что все учителя сейчас либо уехали домой, либо разбираются с документами. Главное — ни на кого из них не наткнуться. Зайдя в класс, парень подошёл к своему месту. Оно, как и всегда, было изрисовано. Его парта была самой грязной из всех в этом классе, а он был самым слабым среди своего класса. Слава Богу, что у него есть хотя бы пара друзей. — Эбби? Ты что тут делаешь? — раздался чей-то строгий голос позади, от которого тот вздрогнул. О, это был самый страшный голос для него. Советница школы и по совместительству правая рука директора этой православной школы, а также второй самый страшный человек в ней. Не дай Бог ты окажешься у неё в кабинете — всё, проблем будет выше крыши. — А? Мисс Тавел? Да я за рюкзаком вернулся. Представляете? Чуть без него не ушёл, — неуверенно сказал парень, почёсывая затылок и так же нервно улыбаясь. — Жаль, а я-то думала, что ты взял дополнительные занятия, чтобы стать умнее, — с наигранной тоской в голосе проговорила учительница. — Ладно, но чтобы больше не забывал ничего. Двери школы закрывают в пять вечера, а сейчас уже пятнадцать минут шестого. Быстро домой. Закончив диалог, женщина развернулась и пошла к себе в кабинет, а парень тут же ускорил шаг и уже через две минуты направлялся по тротуару. Дождь тем временем лил не переставая, а парень уже промок до ниточки. Только заболеть ему не хватало. Через минут пятнадцать парень уже был дома. Отец отсутствовал — скорее всего, был на работе. Мать была на кухне и готовила им ужин. Паническое состояние парня она, благо, не заметила. Сейчас же он сидел у себя в комнате и с грустью читал книгу. «Человек, защитивший себя». Такое было название у книги. Он читал её день за днём. Каждую страницу. Он с завистью смотрел на иллюстрацию персонажа этой книги, отчего после приходила тоска. Почему он не может так же? Почему он не может постоять за себя и ответить? Почему он всегда терпит? А ведь при учителях его обидчики совсем другие. Да даже если бы их и поймали, то они отделались бы предупреждением и, скорее всего, отстранением от занятий на два дня. И всё. Хотя нет. Тут бы начали спрашивать с жертвы их шуток и издёвок. «Почему сразу не сказал?» «Почему ты терпел?» «Может, ты просто пытаешься нас обмануть?» А всё из-за их родителей. Они очень влиятельные люди в церкви, и у них просто блестящая репутация. Любой, кто попытается пойти против них, тут же столкнётся с их влиянием. Из-за этого парень их и ненавидел. На людях они все православные, а на деле — что? Они такие же, как и их дети. — Сынок, иди кушать, — раздался голос матери из кухни. Парень отложил книгу и, встав с кровати, подошёл к зеркалу у себя в комнате. Расстегнув застёжку худи и сняв её, он снял и футболку. Не такое уж пухлое, но всё же широкое тело предстало перед глазами. Сам парень был невысокого роста, что и мешало ему. Ведь если бы он был выше, то жир бы не был так заметен. Хотя даже тут бы придумали, как его задеть. «Палка». «Тощий». «Макарон на ножках». Для всех это были бы безобидные подколы, но не для него. Но сколько бы парень ни мучил себя этой «диетой», поесть всё же надо. — Иду, мам, — прикрикнул тот, надевая футболку и натягивая поверх худи, после чего направился на кухню. Женщина уже накладывала в тарелку кусок только что приготовленного яблочного пирога. Как только парень сел, мать будто подгадала момент и в ту же секунду поставила возле него тарелку с куском пирога. Запах тёплой еды мгновенно ударил в нос, заставив забыть обо всём. Это ощущение теплоты, эта забота, которую мать вложила в этот пирог — наконец парень может расслабиться и спокойно поесть.