Гонка за первой полосой

      Давид Рид поставил стаканчик с остывшим американо на рабочий стол, на котором, как и всегда, царил вечный хаос. Вырезки из старых газет лежали вперемешку с его первыми большими статьями, рядом стояла небольшая статуэтка, награда в номинации «Журналист года», покрытая тонким слоем пыли. Тут же валялись просроченные штрафы за неправильную парковку и макбук, который пережил кучу падений, был залит кофе и водой. Давид уже не помнил, как появилась вмятина на крышке ноутбука. На удивление, он всё ещё продолжал исправно работать. Поверх всего этого — черновики, стикеры с дедлайнами и фотография его главного врага.       Одри Сандерс, журналистка Нью-Йорк Таймс. Девушка на фото широко улыбалась, на её глазах были нарисованы кресты, а над головой — аккуратные рожки. Давид бросил на фото короткий взгляд.       — Мегера, я тебя уничтожу.       Он устроился поудобнее в кресле, собираясь «настроиться на работу», чтобы переработать материал для статьи, которую нужно было отправить в печать сегодня вечером. В его понимании вдохновение приходило тогда, когда времени почти не оставалось.       В проходе показался его начальник. Найдя взглядом своего подчинённого, Микаэль коротким кивком указал ему пройти в кабинет. Давиду ничего не оставалось, как подчиниться. Судя по выражению лица, начальник был не в лучшем расположении духа. Оказавшись внутри кабинета, Рид откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу, почти вытягивая их на стол. Он потянулся к карману брюк, чтобы достать пачку сигарет.       — Не наглей, Давид, — блондин отчеканил фразу, от которой журналисту стало не по себе.       Последний раз он слышал такой тон буквально вчера, когда его в очередной раз подгоняли из-за горящих сроков. Если разговор снова пойдёт о статье, он был готов поклясться всем, что у него осталось святого, что собирался приступить к работе. Честно.       — Извини.       — Ты слышал о Вилено?       — Ресторатор с нелегальной деятельностью или что там у него? О нём, кажется, только дурак не слышал.       Микаэль вновь выгнул бровь. Ему не нравилось, как Давид не стеснялся в выражениях, но при этом он всегда ценил точность его формулировок.       — Продолжай, — бросил Давид, убирая ноги со стола.       — От информатора поступила новость, что он, спустя долгий перерыв, решил возобновить свою деятельность в ресторанном бизнесе. Выяснилось, что всё это время у него был стартап, связанный с производством, — Микаэль слегка нахмурился, пытаясь вспомнить детали, — впрочем, это не так важно. Нас интересует сенсационная информация об открытии ресторана и всё грязное бельё, которое он так старательно скрывал.       Давид заметно выпрямился, и в его глазах загорелся неподдельный интерес.       — К сожалению, ты мой лучший журналист.       — Почему «к сожалению»?       — Потому что ты не относишься серьёзно к срокам сдачи материала и не прислушиваешься к комментариям редакторов.       — Они пытаются лишить меня индивидуального стиля как писателя. Микаэль, я творческая натура, мне не дают воздуха.       — Давид, ты не проходишь по цензуре. Это не твой стиль, у тебя просто нет фильтра, что недопустимо. Ты работаешь в Нью-Йорк Дэйли, и мы не можем позволить, чтобы наши рейтинги упали из-за твоего отношения к работе.       Микаэль поднялся и подошёл к окну, наблюдая за шумным городом.       — Конкуренты уже в деле. Если хочешь остаться лучшим — будь быстрее.

***

      — Одри, мне нужна сенсация. Нужна взрывная статья, которая поднимет наши рейтинги до уровня, который тебе даже не снился.       Голос Вики Уокер раздавался громким эхом в голове журналистки. Последние пять минут она только и делала, что кивала в знак согласия.       — Ты понимаешь? Вилено — наш шанс. И ты не должна облажаться. Уверена, что другие издательства уже прознали о возвращении Адама на публику. Если нужно быть первой, Сандерс, ты должна отбросить все свои моральные принципы.       Слегка прокуренный и низкий голос Вики вызывал неприятное ощущение, особенно когда она повышала тон. Сандерс уже пять лет работала в Нью-Йорк Таймс. Ей повезло, что стажировка во время учёбы переросла в полноценное предложение. Это стало её первой победой. Победой над Давидом Ридом.       Всё началось ещё в университете. На занятии по литературе, где обсуждали «Гамлета», аудитория была заполнена привычным гулом. Кто-то лениво листал конспекты, кто-то делал вид, что слушает, а кто-то откровенно скучал. Профессор уже собирался перейти к следующему вопросу, когда Одри подняла руку.       — Противоречивость Гамлета вызвана тем, что он стремится найти истину и правду. Сначала мысль о мести отходила на задний план, но внешние обстоятельства влияют на него.       В аудитории на секунду стало тише. Несколько студентов кивнули, кто-то поспешно сделал пометки.       — Или он просто не способен действовать, — раздался голос сбоку. Одри медленно повернула голову. Давид Рид.       Он сидел, откинувшись на спинку стула, с тем выражением, которое сразу давало понять: он не согласен и не собирается молчать.       — Ты правда считаешь, что это глубина? — продолжил Давид, слегка приподняв бровь. — По-моему, это классический пример того, как бездействие оправдывают красивыми словами.       Одри чуть подалась вперёд.       — Это не оправдание, это анализ. Он не действует не потому, что не может, а потому что понимает последствия.       — Он их понимает настолько хорошо, что не делает ничего, — парировал Давид. — Удобная позиция.       — Ты упрощаешь текст, — тихо сказала Одри.       — А ты его усложняешь, чтобы он казался значимее, — не меняя интонации, ответил Рид.       В аудитории стало заметно тише. Даже те, кто до этого не слушал, теперь повернули головы.       — Ты правда считаешь, что Шекспир случайно написал одного из самых противоречивых персонажей в литературе? — она смотрела прямо на него.       — Я считаю, что не всё противоречивое — глубокое, — он выдержал её взгляд.       — Тогда, возможно, тебе стоит научиться читать внимательнее.       Давид усмехнулся.       — Тогда, возможно, тебе стоит перестать додумывать за автора.       Профессор наблюдал за ними с явным интересом, не вмешиваясь.       — Ты споришь ради спора, — сказала Одри.       — А ты защищаешь свою точку зрения так, будто она единственно верная.       С того дня каждое занятие превращалось в соревнование. Баллы, проекты, выступления — они постоянно оказывались по разные стороны, и каждый раз пытались доказать, что именно он прав. Стипендии, рейтинги, дополнительные задания — всё превращалось в поле боя. Когда дело дошло до стажировки, ситуация только обострилась. Одри получила место, а Давид-нет, и это информация не скрылась от него. С того момента это перестало быть просто соперничеством.       Одри вышла из кабинета начальницы и вернулась к своему рабочему столу, который стоял у стены рядом с панорамным окном. Помимо заметок, на стене висела фотография Давида Рида, испещрённая мелкими дырочками от дротиков.       Схватив их со стола, она отошла на небольшое расстояние и метнула первый. Затем второй. Третий. Каждый раз точно в цель.       — У тебя поразительная меткость, — раздался голос позади.       Одри не обернулась сразу. Она уже знала, кто стоит за её спиной. Лэйн Коллинс, её подруга и по совместительству фотограф Таймс, стояла, прислонившись к соседнему столу, наблюдая за ней с лёгкой усмешкой.       — Может, вместо журналистики тебе стоило идти в спецназ?       Одри недовольно хмыкнула, опуская руку. Лэйн обошла её, будто это было её личное пространство, и без приглашения уселась на край стола, слегка сдвинув лежащие там бумаги. Коллинс свободно болтала ногами, разглядывая фотографию, в которую только что летели дротики.       — Вики так кричала, что было слышно даже у нас в отделе, — продолжила она, наклонив голову вбок. — Что случилось?       — Адам Вилено, — коротко ответила Одри, запуская последний дротик. Он вошёл точно в лоб на фотографии. Сандерс на секунду задержала взгляд на попадании, машинально подумав, что, будь это не дротик, а пуля, исход был бы куда более окончательным.       — А подробнее? — Лэйн всё так же сидела на столе, размахивая ногами, как будто никуда не спешила и могла провести здесь хоть весь день.       — Мутный тип в бизнесе. Некоторое время назад у него были проблемы с законом, потом он залёг на дно, а теперь, по словам нашего информатора, возвращается и открывает ресторан в Лос-Анджелесе. Мне нужно собрать на него досье.       — Уокер решила отправить тебя играть в детектива? — в голосе Лэйн прозвучал явный интерес. — Даже немного завидую.       — Она невыносима, — журналистка резко развернулась и плюхнулась в кресло, от чего пружины жалобно заскрипели. — Одри, мне нужны заголовки. Одри, нам нужен высокий рейтинг. Одри, уничтожь конкурентов. Одри это, Одри то…       Она закрыла лицо руками, на секунду позволяя себе слабость. Лэйн чуть смягчилась, перестав раскачивать ногами.       — Она бы не давила так, если бы не была уверена в тебе, — сказала она уже спокойнее. — Серьёзно. Уокер далеко не со всеми так разговаривает. Ты её главный козырь.       Одри медленно опустила руки и устало выдохнула.       — Возможно, ты права… — она откинулась на спинку стула. — Но я не хочу ехать в Лос-Анджелес.       Сандерс повернула голову и посмотрела на Лэйн с почти жалобным выражением лица.       — Пожалуйста, скажи, что ты поедешь со мной.       Лэйн мгновенно покачала головой.       — Нет. Даже не начинай.       — Лэйн.       — Одри, ты большая девочка, — Коллинс соскочила со стола, поправляя волосы. — Ты справишься сама.       — Я отвечу тебе тем же, когда тебе понадобится помощь, — пробормотала Одри.       Лэйн закатила глаза, уже собираясь что-то ответить, но её внимание внезапно переключилось. Из кабинета показался Ян Хилл. Он работал дизайнером в издательстве всего пару месяцев и за это время почти ни с кем толком не сблизился. Ян держался в стороне, говорил мало, предпочитая отвечать коротко и по делу, и практически не участвовал в жизни редакции. При этом его работы неизменно привлекали внимание. Помимо работы в издательстве он брал фриланс-проекты: оформлял афиши и визуалы для городских мероприятий.       Коллинс давно нашла его творческую страницу в Инстаграм и периодически следила за обновлениями, отмечая, где и когда появлялись его работы. Несколько раз она даже выбиралась на мероприятия, для которых Хилл делал плакаты, надеясь пересечься с ним в более неформальной обстановке. Ян, впрочем, там почти никогда не появлялся. Лэйн заметно выпрямилась, словно кто-то щёлкнул выключателем, и в её взгляде появился знакомый блеск.

***

      Давид ходил из комнаты в комнату, не особо задумываясь о том, что именно кладёт в чемодан. Он остановился посреди гостиной, держа в руках рубашку, и какое-то время смотрел на неё, будто пытался вспомнить, зачем вообще её взял. Через пару секунд она отправилась в чемодан, следом — футболка, затем пиджак, который он, скорее всего, так и не наденет. На столе остались провода. Рид вернулся, сгреб их в ладонь и без разбора закинул внутрь, не проверяя, подходят ли они вообще к его технике. Давид уже захлопнул чемодан и направился к выходу, когда резко остановился, будто его кто-то одёрнул.       — Паспорт.       Мужчина замер, затем с тихим ругательством развернулся и быстрым шагом вернулся обратно. В гостиной он провёл рукой по рабочему столу, сдвигая в сторону стопки черновиков, старых вырезок и каких-то записей, пока наконец не наткнулся на нужный документ.       Паспорт лежал почти у самого края, зажатый между листами бумаги. Рид сунул его в задний карман джинсов, на этот раз проверив дважды, что действительно положил его с собой, и только после этого направился к выходу. Дверь за его спиной захлопнулась чуть громче, чем нужно. Давид даже не был до конца уверен, закрыл ли её, но возвращаться уже не стал.       Тем временем Одри стояла перед кроватью, на которой аккуратными стопками были разложены вещи, и в очередной раз проверяла список в телефоне. Рубашки лежали отдельно, брюки были сложены ровно, техника аккуратно убрана в чехлы. Даже зарядки были свернуты так, будто их никогда не распутывали.       Она провела пальцем по экрану, вычеркивая пункты. Одри замерла на секунду, затем открыла сумку и достала паспорт. Косметичка. Книга. Ручки. Девушка закрыла чемодан, на секунду задержала руку на крышке и медленно выдохнула. Сандерс ещё раз окинула взглядом комнату, проверяя, не упустила ли что-то, затем взяла чемодан, накинула пальто и вышла. Внизу её уже ждало такси.

***

      Аэропорт кишел людьми. Чемоданы сталкивались, люди извинялись, кто-то спешил на регистрацию в последний момент. Одри встала в очередь, но мужчина перед ней не двигался, уткнувшись в телефон.       — Извините, вы задерживаете нас всех.       Плечи мужчины тут же расправились.       — Сандерс, можешь не торопиться. Я всё равно быстрее тебя сдам статью.       Одри сжала ручку чемодана, почувствовав, как раздражение поднимается слишком быстро.       — У тебя закончились слова, Сандерс, чтобы нормально ответить? Хотя, по твоим статьям и так видно, что словарный запас у тебя ограничен.       — Так ты всё-таки их читаешь? Завидуешь, что твои только пролистывают?       Давид усмехнулся, наконец убирая телефон.       — Приходилось знакомиться исключительно в исследовательских целях.       Позади раздалось недовольное шиканье пассажиров, которым явно было не до их перепалки. Они одновременно двинулись вперёд, не уступая друг другу даже в такой мелочи. У стойки регистрации журналисты снова столкнулись.       — Смотри, куда прёшь, Рид.       — Аккуратнее, Сандерс. Падать будет больно.       Оказавшись в самолете Одри ещё раз сверила билет, будто надеялась, что произошла ошибка. Нет. Она остановилась у ряда. Давид уже сидел у прохода, вытянув ноги чуть дальше, чем позволяли приличия. Сандерс задержала на нём взгляд на секунду дольше, чем было нужно.       — Пропусти, — спокойно сказала она. — Это моё место.       Давид поднял глаза, не спеша.       — Ну так садись.       — Я не буду перелезать через тебя.       — Здесь достаточно места.       Он даже не шелохнулся. Позади начали скапливаться люди. Кто-то громко вздохнул, кто-то уже откровенно выражал недовольство.       — Девушка, проходите уже, — послышалось сзади. Одри медленно выдохнула, сдерживая раздражение.       — Рид, подвинься.       — Нет.       Одри резко сняла сумку с плеча и опустила её ему на колени. Давид лишь слегка поморщился от неожиданной тяжести, но ничего не сказал, только коротко выдохнул через нос. Она наклонилась, опираясь рукой на спинку его кресла, и начала протискиваться. В какой-то момент ей пришлось податься сильнее вперёд, чтобы пройти, и ткань блузки натянулась. Верхняя пуговица не выдержала и с тихим щелчком расстегнулась. Давид на секунду замер. Его взгляд скользнул вниз почти машинально, задержавшись дольше, чем следовало, прежде чем он поднял глаза и встретился с её взглядом. Между ними повисла короткая пауза. Одри это заметила.       — Серьёзно? — тихо, с холодной ноткой произнесла она, наконец оказываясь на своём месте.       Давид едва заметно усмехнулся, будто ничего не произошло. Одри задержала на нём взгляд чуть дольше, чем собиралась, затем резко отвернулась к окну, делая вид, что её это совершенно не задело.