Nulla Salus/Нет Спасения

06.09.1997

      Выходной в этом году ощущался как-то по-особенному. Все гриффиндорцы дружно собрались у камина.       Кто-то увлеченно играл в волшебные шахматы, вскрикивая при потере фигур, кто-то зарылся в учебники, а Феликс, как всегда, отсутствовал.       Пропажа друга не была чем-то особенным, парень опять засиделся в библиотеке среди книг, что было вполне в его репертуаре.       Хан скучающим взглядом прошелся по мелькающим макушкам сокурсников, лениво прокручивая в пальцах волшебную палочку.       Наконец его глаза выцепили знакомую рыжую шевелюру в дальнем углу. Хмыкнув, Хан с ехидной улыбкой поднялся с кресла, наспех сунул палочку в карман брюк и легкой походкой направился к Чонину, который прямо сейчас активно пытался что-то продать испуганному младшекурснику.       — Что на этот раз? — усмехнулся Хан, с удовольствием наблюдая, как рыжий парень резко вздрогнул от неожиданности и попытался поспешно спрятать за спину какой-то круглый предмет.       Но Джисон оказался ловчее. Он ловким движением перехватил запястье друга и выдернул из его ладони прозрачную вещицу.       — Хан, отдай! Я работал над ней все лето! — тут же возмутился младший, ревностно следя за тем, как старший с неподдельным интересом рассматривает его изобретение.        Впрочем, обида Чонина быстро сменилась азартом. Он вскочил, принял презентабельный вид и с гордым возгласом объявил:        — Прошу любить и жаловать, это ШО! То есть Шарик Обнаружитель!       Джисон фыркнул, едва сдерживая смех. Название определенно казалось глуповатым. Он снова перевел взгляд на артефакт.       С виду обычный, буквально стеклянный шар, ничем не примечательный.       — И что этот твой ШО умеет? — Скептически поинтересовался Хан.       Чонин огляделся по сторонам, легким кивком выгнал несостоявшегося покупателя и, усевшись обратно, потянул Джисона за рукав вниз.       Тот нахмурился, но послушно присел рядом. Чонин наклонился к самому его уху и заговорщически прошептал:       — Этот шарик обнаруживает темную магию в воздухе и в вещах. Тебе нужно лишь навести его на предмет или зону, где подозреваешь черную магию, и тогда он засветится разными цветами.       — Какими еще цветами? – Заинтересованно спросил Хан, сам не заметив, как тоже перешел на шепот.       — Это работает по принципу холодно-горячо, — Гордо заявил младший, начиная загибать пальцы. — Желтый означает, что никакой темной магии поблизости нет. Красный предупреждает, что ты уже совсем близко. А черный означает, что тут точно замешана черная магия.       Чонин на секунду нахмурился, словно вспоминал, не упустил ли какую-то важную деталь, но затем уверенно кивнул сам себе.       — Ого. И зачем оно нужно? — хмыкнул Хан, подбросив шарик на ладони. — По-моему, бесполезная безделушка, когда под рукой всегда есть палочка.       — А что ты будешь делать, если палочки рядом не окажется? — Чонин оскорбленно выпрямился, всем своим видом выражая глубокую обиду за свое детище.       — Ладно, тут ты прав. Спасибо за вещицу! — Усмехнулся Хан. Он быстро поднялся на ноги, на ходу пряча шарик в карман брюк, пока рыжий не опомнился.       — Эй! Я вообще-то продавать его собирался! Либо плати, либо отдавай обратно. — Чонин возмущенно вскочил, преграждая ему путь.       — Хочешь, я скажу всем, чтобы тебя больше вообще не пускали в гостиную Гриффиндора? Или, может, намекнуть Сынмину, что ты...       Шантаж сработал безотказно. Рыжий парень недовольно буркнул что-то себе под нос, обреченно признавая поражение, и обиженно усадился обратно за стол.       — Ну ладно тебе, Рыжик, не грусти, — добавил Джисон, уже направляясь к выходу. — Я обязательно отплачу тебе сливочным пивом при первой вылазке в Хогсмид!       — Двойная порция! — крикнул ему вслед Чонин.       Джисон мягко улыбнулся и кивнул, уже перешагивая порог гостиной.       — Ты куда вообще на ночь глядя? — донеслось со стороны стола.       — Пойду Феликса спасать от книжного плена. А то скоро наступит комендантский час.        — И ты давай, иди в свою гостиную, — Джисон на прощание махнул рукой и скрылся за портретом Полной Дамы.

***

      Феликс хмурился, вчитываясь в каждую строчку довольно старой книги, и параллельно делал быстрые заметки на пергаменте.        И чем он только думал, когда добровольно вызвался писать дополнительную работу ради высшего балла по ЗОТИ?        Отросшие светлые волосы то и дело лезли в лицо, и блондину приходилось раздраженно дуть на челку, чтобы та хоть на секунду оставила его в покое.       Оставив перо, Ли на мгновение сладко потянулся. Спина затекла просто ужасно. Он так ушел в себя, что даже не заметил, как прямо напротив него за стол бесшумно опустился черноволосый парень.       Стоило Феликсу открыть глаза, как он наткнулся на расслабленную фигуру слизеринца, вальяжно откинувшегося на спинку стула.       Сердце гриффиндорца пропустило удар, он едва не дернулся от испуга, но вовремя взял себя в руки.       — Хван, черт тебя дери! Зачем так подкрадываться? — Возмутился Ли, наградив парня самым строгим взглядом, на какой только был способен.       Хенджин лишь снисходительно усмехнулся, не отводя от блондина пристального взгляда серых глаз.       — Ты что-то хотел? — Сухо спросил Феликс.       — Всего лишь проявить дружескую заботу и напомнить, что скоро комендантский час, — Лениво, растягивая слова, произнес Хван.       Его длинные тонкие пальцы коснулись края пергамента Ли, пробегаясь по строчкам.       — А благородным львам, кажется, не положено шастать по темным коридорам после отбоя.       —  Решил заняться благими делами? — Хмыкнул блондин. Окинув взглядом настенные часы и убедившись, что время действительно позднее, он начал поспешно собирать свитки в сумку.       — Нет. Услуга за услугу, — Хван язвительно приподнял бровь, заметив, как блондин закатил глаза и на секунду замер, перестав складывать вещи.       — А я разве просил об этой услуге? Ты сам подсел, сам завел разговор. С чего вдруг тебя так волнует, поймает меня Мин Хи Сон или нет? — Феликсу в принципе не нравилась эта ситуация.       Ему не хотелось общаться на условиях этого змея. Зная Хвана и его заносчивый нрав, тот явно потребует взамен какую-нибудь неадекватную чушь.       — Не будь таким букой, Ликс. Сейчас ты больше похож на жадного слизеринца, а не на великодушного гриффиндорца, готового прийти на помощь любому встречному, — Хенджин едва заметно наклонил голову, и на его губах заиграла тонкая, почти змеиная улыбка.       Феликс снова обреченно закатил глаза, что вызвало у Хвана лишь тихий смешок.       — Ты прекрасно понимаешь, что все эти факультетские ярлыки полная чушь, — Блондин устало прикрыл веки, потирая пальцами виски.       Лучше бы он ушел в спальню еще час назад.       — Что тебе нужно, Хван? Говори прямо.       Слизеринец мгновенно изменился, вальяжность испарилась, уступив место сосредоточенности.        Будто только сейчас разговор обрел для него реальный смысл.       — Ты ведь несколько раз перечитывал Историю Хогвартса от корки до корки, верно? — Вкрадчиво спросил Хван, внимательно отслеживая реакцию собеседника. — Скажи, упоминаются ли там какие-то потайные комнаты?       Феликс нахмурился, подозрительно прищурившись.       — Это же Хогвартс, Хван. Разумеется, здесь полно тайных комнат, — после нескольких секунд напряженного молчания ответил Ли, тяжело вздохнув.       — Есть одна особенная. Называется Выручай-комната. Это секретное, заколдованное помещение. Оно появляется только тогда, когда человек испытывает в нем острую, жизненную необходимость. И исчезает, как только ее миссия будет выполнена.        Хёнджин слушал предельно внимательно, буквально впитывая каждое слово, и эта жадность до информации насторожила Феликса еще сильнее.        С чего бы слизеринцу так фанатично секретами замка, да еще и ночью? Неужели Джисон со своими вечными подозрениями прав, и змеи действительно что-то замышляют?       — И это все? Больше ничего? — Абсолютно спокойно, проигнорировав замешательство гриффиндорца, спросил Хван.       — Там много чего есть, но эта комната привлекает больше всего внимания. И вообще, я тебе не ходячий экземпляр Истории Хогвартса, чтобы помнить каждую деталь наизусть, — Неловко кашлянул Ли, убирая последнюю книгу в сумку. — Даже если и читал её несколько раз.       — А существуют ли другие книги? Те, где более подробно говорится о скрытых комнат? — Этот надменный интерес пугал блондина.       Он попытался заглянуть в серые глаза слизеринца, но Хван оставался безупречно безэмоциональным, покорно и терпеливо ожидая ответа. Словно фарфоровая маска.       — Ты ведь понимаешь, что твои расспросы выглядят максимально подозрительно? — Прямо спросил Ли. Реакции не последовало.       Хван лишь едва заметно повел плечом. Поняв, что спорить бесполезно, Феликс просто сдался.        — Думаю, подобные записи, можно найти разве что в Запретной секции. Но туда, как ты знаешь, без записки профессора не пускают. Там хранятся книги по темной магии, которая, напоминаю, в нашей школе строго запрещена.       Хван продолжал смотреть на Ли, взвешивая полученную информацию. Видимо, добыв именно то, что искал, он плавно поднялся со стула, изящно кивнул и негромко поблагодарил Феликса за беседу.       Развернувшись, чтобы покинуть библиотеку, Хенджин нос к носу столкнулся с Джисоном, который как раз заходил внутрь.        Слизеринец лишь едва заметно, кивнул гриффиндорцу и прошел мимо, скрывшись в полумраке коридора быстрым, бесшумным шагом.       Джисон, нахмурив брови, тут же подлетел к другу. Феликс всё еще задумчиво смотрел в спину удаляющемуся Хвану, пока тот окончательно не пропал за поворотом, и только после этого перевел взгляд на обеспокоенного Хана.       — Ну что? — раздраженно спросил блондин, резко закидывая тяжелую сумку на плечо. Рука инстинктивно скользнула к карману брюк, проверяя, на месте ли палочка.       Не дожидаясь, пока друг выйдет из ступора, Ли уверенно зашагал к выходу, но Хан догнал его.       — Что этот змей от тебя хотел? — возмущенно зашептал Хан, то и дело оглядываясь.       — Ничего особенного. Спрашивал про тайные комнаты, — бросил Феликс.       Они свернули за угол, направляясь в сторону башни Гриффиндора. До комендантского часа оставалось от силы минут десять, а они всё еще болтались посреди замка.       Было бы максимально глупо получить выговор и лишиться очков в первую же учебную неделю.       — И это, по-твоему, ничего особенного? У тебя что, каждый встречный расспрашивает про секретные комнаты Хогвартса? — Хан едва не задыхался от возмущения.       — Мне все равно, Хан. Давай просто дойдем до башни. Я безумно устал и не хочу нарваться на неприятности. — Феликс устало вздохнул и с силой потер переносицу.       Джисон тут же притих, понимая, что друга лучше не злить. Дальнейший путь они проделали в абсолютной тишине коридоров.       Все, что происходило вокруг, казалось Хану пугающе неправильным. Этот учебный год должен был стать счастливым, но почему всё катилось к чертям?       Странные, удушающие сны, которые, судя по всему, оказывались вещими. Подозрительное поведение двух слизеринцев. Вдобавок ко всему, шрам на лбу иногда горит что, разжигало внутри груди глухую тревогу.        Если в замке действительно назревает что-то опасное, что-то по-настоящему темное, что тогда делать Хану? Поток тревожных мыслей оборвался, стоило им подойти к портрету Полной Дамы. Быстро назвав пароль, парни проскользнули внутрь гостиной.       Феликс, даже не оборачиваясь, сразу направился вверх по лестнице в спальню мальчиков. Хан постоял посреди уютной, залитой багровым светом камина комнаты. Но этот покой уже не расслаблял.       Внутри крепло хмурое предчувствие, что вокруг разворачивается какая-то опасная, черная хрень, в которой он до сих пор ни черта не понимает. Ему нужно было срочно разузнать все.

***

      Поправляя на ходу значок старосты, Ли шагал по темному коридору. Он то и дело оглядывался по сторонам. Настроения не было от слова совсем, и Минхо искренне надеялся поймать хотя бы одного нарушителя, чтобы сорвать на нём злость.       Сама должность старосты его не интересовала, но вот его отца этот статус волновал до безумия. Пришлось выдвинуть свою кандидатуру, лишь бы лишний раз не выслушивать нотации о том, как он позорит чистокровную фамилию.       В мертвой тишине эхо его собственных шагов казалось слишком громким. Слабый свет факелов отбрасывал на стены тени. Завернув за угол, Минхо уловил едва заметное шуршание чужой мантии. Резко развернулся, но никого не увидел.       Инстинктивно ладонь легла на рукоять волшебной палочки. Ожидать атаки можно было в любой момент. Он возобновил путь, но палочку из рук уже не выпустил, спрятав её в широком рукаве, чтобы возможный противник не догадался о его готовности к бою.       Чужие шаги за спиной становились отчетливее, нервозность росла, и когда слизеринец почувствовал, как чьи-то пальцы мертвой хваткой вцепились в его плечо, он развернулся на пятках и резко ткнул концом палочки прямо в подбородок сопернику.       — Тихо, тихо, мачо, — хмыкнул Хван, примирительно поднимая руки в фальшивой капитуляции.       Минхо закатил глаза, с трудом подавляя желание всё-таки применить какое-нибудь легкое заклинание по типу ешь слизней, и спрятал палочку обратно в мантию.       — Какого черта ты тут забыл? — холодно спросил Ли, разворачиваясь и ускоряя шаг. Он прекрасно знал, что этот придурок потащится за ним.       — Гуляю. Наслаждаюсь ночной школой, — Хван легко сравнялся с ним, расплываясь в своей фирменной лисьей улыбке. — Тебе полезно разбавить мной компанию собственного занудства.       — Мне снять очки со Слизерина, чтобы ты наконец научился не бесить меня? — процедил Минхо.       Они как раз проходили мимо башни Когтеврана. Вокруг стояла подозрительная, почти звенящая тишина. Для первой недели семестра это было странно. Обычно первокурсники шатались по замку, путая лестницы, но сегодня им не встретилась ни одна живая душа.       — Ты этого не сделаешь, — спокойно парировал Хван, даже не моргнув. — К тому же, я здесь по делу. Нам нужно поговорить.       — И это не могло подождать, пока я закончу чертово дежурство? — Минхо скептически изогнул бровь, когда они поравнялись с больничным крылом. И здесь никого.       — Не мог дождаться, чтобы рассказать тебе прекрасную новость! — игриво хлопнул в ладоши Хван. — Я только что добыл ценную информацию.       Минхо резко остановился, внимательно вглядываясь в лицо друга. Хёнджин паясничал, как обычно, но в глубине его глаз плескалась вполне реальная тревога. Поняв, что пустой болтовни не будет, Ли коротко кивнул и свернул на лестницу, ведущую к Астрономической башне.       Поднявшись на самый верх и подставив лицо ледяному ночному ветру, Минхо наконец почувствовал себя живым. Этот резкий запах высоты на секунду вернул его в детство, когда он, еще маленький, беззаботно носился по поместью, пока мама ворчала для виду, а сама с улыбкой заваривала ему любимый черный чай со смородиной.       Тогда всё было проще. Тогда они не ждали войны.       Облокотившись на каменные перила, Ли прикрыл глаза, позволяя ветру трепать волосы. Хёнджин покорно ждал, не в силах нарушить эту паузу без молчаливого позволения.       Только когда Минхо едва заметно кивнул, Хван засунул руки в карманы брюк и сделал шаг вперед.       — Ты когда-нибудь слышал, чтобы волшебник мог стать бессмертным? В буквальном смысле, — Хёнджин начал издалека, словно прощупывал почву.       — Тёмная магия способна на любые извращения, — сухо отозвался Минхо, даже не повернув головы. — Ближе к делу, Хван. У меня нет времени на твои загадки.       — Ну так же скучно! — шутливо надулся тот, но мгновенно посерьезнел. Маска шута осыпалась, обнажая бледное, напряженное лицо.       — Ладно. Ты ведь знаешь, что такое смерть? Ну, чисто технически. Душа отделяется от физической оболочки и уходит за грань.       — Ты решил держать меня за идиота? — Минхо раздраженно почесал переносицу. — Хёнджин. Суть.       — Крестражи, — выплюнул Хван, пристально наблюдая за его реакцией. Но Минхо даже не дрогнул.       — Это способ привязать кусок этой самой души к земле. Вопреки всем законам природы и здравого смысла.       — И к чему ты клонишь? — Ли нахмурился, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие.       Хёнджин тяжело вздохнул и поскреб затылок, растеряв весь свой пафос.       — На летних каникулах я случайно подслушал разговор отца. Он упоминал крестражи в контексте Его планов. Я думал, что найду хоть что-то здесь, в Хогвартсе, но в общей библиотеке нет ни единого упоминания. Всё, что я знаю это жалкие крохи. — Хван подошел к перилам вплотную, упираясь в них ладонями и глядя куда-то вниз, в чернеющую бездну запретного леса.       — Зачем ты рассказываешь это мне?       — Затем, что я хочу выжить, Минхо! — Хёнджин резко выпрямился, и в его голосе впервые прорезалась настоящая, неприкрытая злость. — И ты, если не окончательно ослеп от желания угодить отцу, прекрасно понимаешь, что быть на Его стороне это не значит выжить и жить долго и счастливо. Это значит сдохнуть в первых рядах.       — Серьезно? — Ли издал короткий, циничный смешок. — Ты у нас теперь внезапно поверил, что добро побеждает зло? Не думал, что ты похож на сопливую девчонку, которая перечитала сказок.       — А что, если в этот раз это окажется правдой? — Хван заглянул ему прямо в глаза. — Потому что Хан Джисон... — он осекся, поняв, что сболтнул лишнего, и поспешно замялся.       Минхо медленно выгнул бровь. Имя гриффиндорца, прозвучавшее из уст чистокровного слизеринца, повисло в воздухе тяжелым обвинением.       — Послушай, — тише, но гораздо жестче продолжил Хёнджин. — Либо мы прямо сейчас включаем мозги и думаем, как остаться в живых после того, что грядет либо будем гнить под землей в одной братской могиле. Выбирай.       Минхо устало выдохнул, чувствуя, как холодный воздух обжигает легкие. Напряжение между ними можно было резать ножом.       — Что ты предлагаешь?       — Я говорил с Ли Феликсом. Он проговорился насчёт Запретной секции, ещё я узнал о Выручай-комнате. Есть шанс, что книги, которые нам нужны, спрятаны именно там       — Ты расспрашивал об этом Енбока? — Ли не выдержал и скептически усмехнулся. — И как, интересно, ты выкрутился, чтобы этот святой мальчик не побежал к директору?       — Сказал как есть. Что ищу информацию о тайных комнатах — буркнул Хёнджин, недовольно косясь на друга.       Минхо всё-таки тихо рассмеялся. Искренне, хоть и с примесью горечи.       — И это, конечно же, вообще не выглядело подозрительно. Браво, Хван, мастер конспирации.       — Если Гриффиндор во главе со своим Джисоном не окончательно тупые, они уже начали замечать, что мир катится к чертям, — Хёнджин резко хлопнул Минхо по плечу, разворачиваясь к выходу.       Было очевидно, что лимит откровений на сегодня исчерпан.       — Думай, Ли. Времени у нас меньше, чем тебе кажется. — Он скрылся на лестнице, оставив Минхо в одиночестве.       Староста продолжал стоять у перил, всматриваясь в темнеющий горизонт. В голове роились тяжелые мысли.       Почему Хёнджин так упорно тащит его за собой? Неужели он действительно верит, что у Минхо есть этот чертов правильный выбор? Грудь внезапно сдавило так, словно воздух превратился в свинец.       Парень судорожно ухватился за узел галстука, резко дергая его в сторону и расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. Дышать стало чуть легче.       Хван Хёнджин был чертовски прав. Если для того, чтобы найти спасение, нужно было пойти против Его, он это сделает. Когда приступ удушья окончательно отступил, Минхо резко развернулся на пятках.       Если их цель эти чертовы крестражи, значит, они перевернут всю запретную секцию тайные комнаты, но найдут эту чертову информацию.

14.09.1997

      — Чан, это что? — Джисон с удивлением разглядывал золотую подвеску в форме солнца, на обратной стороне которой были аккуратно выгравированы его инициалы. — Это так красиво! Спасибо тебе большое.       Чан смущенно потер шею, отмахиваясь от комплиментов. С самого утра, еще до начала пар, в гостиной стоял жуткий шум.       Все собирались на завтрак, который компания друзей в итоге решила пропустить, сегодня был день рождения Хана, и они твёрдо вознамерились позавтракать праздничным тортом.       — А это от меня, — усмехнулся Феликс, протягивая увесистую книгу по зельеварению.       — Ты прекрасно понимаешь, что учеба у тебя сейчас знатно шатается, так что учись.       Джисон жалобно застонал под громкий смех друзей. Он поспешил отодвинуть от себя фолиант подальше, словно это был опасный огонь, о который можно сильно обжечься.       Развернувшись к рыжему другу в надежде на более приятный подарок, Хан наткнулся лишь на безразличное пожимание плеч.       — Считай, что твой подарок это то, что ты забрал у меня на днях, — весело улыбнулся Чонин и с разбегу прыгнул на диван, прямо к недовольному Сынмину.       Тот подозрительно сощурил свои глаза. Старосте Когтеврана надоели выходки этого рыжего лиса.       — О чем речь? — Ким строго взглянул на Чонина, но младший лишь расплылся в своей самой милой и невинной улыбке.       — Да ни о чем таком! А где же мой подарок от тебя, Минни? — Джисон задорно подмигнул.       Сынмин, аж передернулся от того, как фамильярно его назвал Хан.       Феликс тут же шутливо отвесил имениннику подзатыльник, отчего круглые очки кудрявого парня немного съехали на кончик носа.       — Неприлично вымогать подарки, — наставительно отчитал его блондин, но в ответ получил лишь показательно обиженный взгляд.        — Ой, да ладно тебе, не дуйся! Пользуешься тем, что я не могу устоять перед этими твоими щенячьими глазками?       Джисон улыбнулся еще шире и потянул друга на и без того занятый диван.       Едва Феликс устроился рядом, Джисон, словно ласковый кот, принялся тереться макушкой о его плечо. Ликс лишь тихо рассмеялся, перебирая его кудряшки.       — Прости, друг, я правда не успел подготовить подарок, слишком занят с первокурсниками, — виновато улыбнулся Ким. — Вчера ночью Джиён, бегал абсолютно голым по гостиной, потому что его взяли на слабо.       Компания тут же взорвалась дружным хохотом. Все буквально чуть ли не плакали со смеху, и только Сынмин сидел с каменным лицом, искренне не понимая, что в этом веселого. Впрочем, если бы они сами полночи ловили этого мелкого дьяволенка по всей гостиной, им бы тоже вряд ли было смешно.       Хан перевел взгляд на притихшего Чана. Тот сидел молча, словно глубоко увяз в собственных мыслях, взгляд устремлен в одну точку, брови хмуро сведены к переносице.       — Чан, ты в последнее время стал так редко появляться в нашей компании. Неужели настолько занят? — спросил Джисон.       Бан Чан вздрогнул, явно не ожидая, что его выдернут из размышлений.       — А, да. Завал у Чанбина. До сих пор не понимаю, зачем вызвался ему помогать, — нервно хихикнул старший.       Услышав это, Феликс тут же завел целую лекцию о том, что нельзя забивать на собственную учебу, и что за любой тяжелый труд нужно брать плату, а не делать всё за спасибо, пускай даже ради лучшего друга.       — Ты и Рождество, выходит, не сможешь отпраздновать с семьей? — Феликс расстроенно надул губы. Джисон незаметно закатил глаза, его друг мусолил одну и ту же тему уже в который раз.       — Прости, я уже пообещал Бину, — виновато улыбнулся Чан, потирая затылок. — Но я постараюсь вернуться как можно быстрее, честно.       — Кстати! — Чонин резко подорвался с места. — А вечеринка-то сегодня будет?       Краем глаза Хан заметил, как Сынмин обреченно закатил глаза.       — Конечно! Приходите все, желательно к десяти вечера, — презентабельно, как истинный зазывала, объявил Хан.       — Я очень надеюсь, что вечеринка будет без алкоголя, — выгнул бровь Бан Чан.       В ответ на это Чонин тут же разочарованно заныл, бормоча под нос, какой Чан всё-таки жуткий зануда. Сынмин поднялся с дивана, а вслед за ним встал и Феликс, строго напомнив, что утренние пары никто не отменял.       Теперь уже застонали в два голоса Хан и Чонин, за что оба синхронно получили по макушке от блондина.       Выйдя в коридор, друзья попрощались и отправились в разные стороны. Джисон шел рядом с Феликсом, пока тот о чем-то бурно спорил со своим братом.       Сейчас у них была совмещенная пара со Слизерином по Защите от Темных Искусств. Хан искренне надеялся не видеть эти самовлюбленные рожи как минимум весь оставшийся год, но увы это было невозможно.       Уже подходя к кабинету, Джисон заметил одного из слизеринцев. Тот небрежно собирал надоедливую челку в хвост, зажимая резинку в зубах. Закончив с делом, парень почувствовал на себе чужой взгляд и резко повернулся к ним.       Заговорил он только тогда, когда Хан с друзьями уже собирались войти в кабинет.       — Феликс, я хотел бы с тобой поговорить, — Хван вальяжно преградил им путь.       Джисон недовольно смерил его тяжелым взглядом. Хёнджин, заметив это, лишь насмешливо выгнул бровь и картинно прижал руку к сердцу:       — Не бойся, Хан, не украду я твою принцессу насовсем. На начало пары вернется в целости и сохранности.       Джисон резко дернулся вперед, с единственным желанием, наконец-то врезать этому самовлюбленному змею по роже. Но Феликс вовремя перехватил его за руку, крепко сжав пальцы в немом умоляющем жесте.       — Идите, я скоро подойду, — тихо попросил блондин. Джисон открыл было рот, чтобы возразить, но Ликс строго качнул головой в сторону двери.       Пришлось сдаться. Бан Чан лишь хмуро проводил Хвана взглядом, буквально заталкивая упрямого Хана в кабинет.       Внутри стоял жуткий гул. Каждый о чем-то бурно разговаривал, где-то на задних рядах компания слизеринцев громко смеялась, пара прилежных учеников судорожно дописывала какие-то конспекты, а кто-то и вовсе спал, уткнувшись носом в сложенную мантию.       В этом хаосе никто не обращал внимания на зашедших.       — Спокойствие, Хан, просто дыши, — прошептал Чан над ухом.       Но Джисон его уже не слушал. Его взгляд намертво приковал к себе силуэт другого слизеринца.       Угольно черные волосы Ли Минхо отливали глянцевым блеском под лучами солнца, пробивавшимися сквозь высокие окна. Взгляд Хана медленно скользнул по его идеальному профилю. Нос миниатюрный и безупречно прямой. Парень отрешенно смотрел в окно, его грудь вздымалась и опускалась в такт спокойному дыханию.       В этом хаосе и шуме Минхо казался абсолютным эпицентром тишины, запредельно высокомерным и чертовски красивым.       — Эй, очнись, — Чан бесцеремонно дернул его за мантию, пытаясь утянуть в сторону столов Гриффиндора.       Но в голове Джисона уже щелкнул переключатель. Просто так Хван не стал бы уводить Феликса прямо перед парой.       Эти змеи точно что-то задумали, и Хан не собирался позволить своему другу пострадать.       Резко оттолкнув руку Чана, под тихий, полный обреченности возглас друга, он направился прямиком в конец кабинета, к слизеринским рядам.       Хан замер у свободного стула рядом с Минхо. Почувствовав чужое присутствие, слизеринец медленно, с легкой неохотой повернул голову. Его черные, глубокие, как сама смерть, глаза посмотрели на гриффиндорца сверху вниз, словно оценивая. У Джисона против воли по спине пробежали мурашки.       Минхо едва заметно выгнул бровь, с немым вопросом. Гул в кабинете мгновенно притих. Все взгляды обратились к задней парте.       — Я подсяду? — спросил Хан, натянув на лицо самую фальшивую улыбку, на которую был способен.       Внутри все горело от дикого волнения за Феликса и глухой ярости к Минхо и его придурковатому другу.       Вместо тишины по рядам поползли удивленные шепотки.       — Нет, — отчеканил Ли, даже не шелохнувшись.       — Спасибо, — нарочито громко отрезал Хан и, проигнорировав отказ, с вызовом опустился на стул.       — Эй, придурок гриффиндорский, ты что удумал? Смерти ищешь? — выкрикнул кто-то сзади.       Джисон обернулся и наткнулся на парня с довольно миловидной внешностью, но зеленая форма говорила сама за себя. Слизерин. Ну естественно.       Хан демонстративно закатил глаза и отвернулся. Такая наглость взбесила парня, он уже подскочил со своего места, собираясь подойти, но холодный голос старосты Слизерина остановил его на полуслове: — Чхве, сядь. — Брошено это было абсолютно безразлично, при этом слизеринец продолжал гипнотизировать взглядом исключительно Хана.       — Но, Минхо!.. — попытался возразить тот. Ли медленно перевел на него свои обжигающе темные глаза. Чхве что-то неразборчиво пробурчал сквозь зубы, но послушно опустился обратно.       В этот момент в класс вошел профессор Со. Он на секунду замер, удивленно уставившись на гриффиндорца, усевшегося посреди змеиного ряда, но комментировать ничего не стал.       — Здравствуйте, ребята! Вы все на седьмом курсе, поэтому сегодня мы начнем детальный разбор тем, которые будут на Ж.А.Б.А. Пожалуй, начнем с невербальных заклинаний, но пока исключительно теория. — Профессора бесцеремонно прервали.       Дверь скрипнула, и в кабинет вошли двое.       — Ребята, пара уже началась. Где вас носило? — строго спросил профессор Со.       — Простите, профессор, это исключительно моя вина, — промурлыкал Хван, пропуская Феликса вперед. — Заблудился в коридорах, а Ёнбок благородно спасал меня.       — Снимаю с каждого факультета по пять очков за опоздание. Проходите и садитесь, господа, — профессор Со проводил блондинистую и черную макушки строгим взглядом.       Хван вальяжной, ленивой походкой прошествовал к дальним рядам. Проходя мимо их парты, он насмешливо выгнул бровь, беззвучно спрашивая у Ли: «Что за чертовщина тут происходит?». Минхо лишь едва заметно качнул головой в знак отрицания, и Хёнджин, тихо хмыкнув, прошел дальше.       Феликс сел рядом с братом. Он с явным беспокойством обернулся на Хана, но, встретив его ободряющий кивок, развернулся к доске, стараясь вслушаться в слова профессора.       — Какую игру затеял твой дружок-идиот? — сквозь зубы спросил Хан, делая вид, что внимательно смотрит на доску.              Его до безумия напрягало то, что Ли сидел слишком близко, буравя его боковым зрением.       — Спроси у него. Я не нанимался быть его личным секретарем, — хмыкнул слизеринец, расслабленно откинувшись на спинку стула.       — В последнее время он как банный лист пристал к Феликсу, — раздраженно прошептал Хан, сжимая кулаки под столом.       — А я тут при чем?       — При том, что вы, змеи, всё делаете специально. У вас явно есть какой-то план.       — Меня это должно было обидеть? — Минхо едва заметно усмехнулся. Вдруг он резко подался вперед, приближаясь губами к самому уху гриффиндорца.       Хан инстинктивно дернулся, чтобы отстраниться, но горячая ладонь слизеринца мертвой хваткой вцепилась в его бедро, намертво удерживая на месте. Между ними мгновенно вспыхнуло опасное, удушающее напряжение.       — Никто твою красавицу не обидит, — обжигающе тихо, прямо в раковину уха прошептал Минхо. Его голос, обычно безразличный, сейчас звучал грубо и пугающе властно. — А если ты так сильно ревнуешь, то наберись смелости поговорить с Хваном. А от меня отвали.       У Хана по коже прошел ощутимый разряд. Он почувствовал, как Минхо медленно убрал руку с его бедра и с брезгливым видом вытер ладонь о свои брюки.       Эта показательная брезгливость взорвала внутри Джисона остатки самообладания.       — Что, не любишь, когда рядом сидят грязные люди? — ядовито усмехнулся Хан, подаваясь к нему в ответ. — Не любишь, когда они прикасаются к тебе, Ли?       Правая рука гриффиндорца стремительно опустилась на бедро удивленного Минхо.       Как же Джисону нравилось видеть, как прямо сейчас трещит и осыпается эта маска ледяного безразличия. Пальцы Хана уверенно поползли выше по ткани брюк.       Разум кричал, что нужно остановиться, что это безумие, но чистый, первобытный азарт полностью захватил его.       — Хан Джисон, — кадык Минхо судорожно дернулся. Рука чертового гриффиндорца поднималась все выше, пока бесстыдно не переползла на шею, обжигая кожу. На лице слизеринца промелькнула ярость. — Прекрати, мелкий ублюдок.       — А то что? — Джисон замер, заглядывая в потемневшие глаза напротив, ожидая любой ответной реакции.       Минхо молчал, тяжело дыша через нос. Наглые пальцы Хана снова двинулись, теперь уже медленно спускаясь к чужой ключице.       Минхо не выдержал. Его рука железным захватом перехватила запястье соседа по парте, сдавливая кости до глухого хруста. Хан едва не поморщился от резкой боли, но упрямо выдержал взгляд, не позволяя себе издать ни звука.       — Ты настолько занят своей ненаглядной красоткой и собственным эго, что не замечаешь, что происходит вокруг, — злобно, сдерживая клокочущую ярость, прошипел слизеринец прямо ему в лицо. — Если завтра все вокруг сдохнут, ты даже этого не заметишь. Ты навсегда останешься слепой полукровкой, которая выжила лишь по чистой случайности.       Слова Минхо ударили по самому больному. Хана с головой захлестнула слепая, чистая ярость. Выдернув руку из захвата, он в долю секунды выхватил волшебную палочку:       — Флиппендо!       Заклинание сработало мгновенно. Сильный импульс буквально вышиб Ли со стула, и тот с грохотом отлетел вперед, упав почти к самым ногам опешившего профессора Со. Кабинет взорвался криками.       Минхо подскочил на ноги в ту же секунду. Лицо его было бледным, плечи тяжело вздымались от ярости, а в глазах горел самый настоящий убийственный огонь.       Он рывком достал из кармана брюк свою палочку.       — Эверте Статум! — яростно выкрикнул Минхо, и в сторону Хана понесся ослепительный оранжевый луч.       — Протего Диапрэлло! — среагировал Джисон, выставляя мощный щит, о который с треском разбилось заклинание.       — Экспеллиармус! — громовой голос профессора Со разрезал воздух.       Две палочки одновременно вырвались из рук парней и взлетели в воздух, приземляясь на преподавательский стол. Слизеринцы сзади разочарованно загудели.       — Вот вам и наглядный пример, господа, почему почему нужна невербальная магия, — тяжело дыша, произнес профессор Со, переводя дух. — Поздравляю. Палочек у вас больше нет. Ну же, покажите мне беспалочковую магию!       Минхо тяжело дышал, резко поправляя измятую мантию и не отрывая яростного взгляда от Джисона.       Хан, у которого адреналин в крови начал медленно спадать, спустился со своего возвышения, буравя соперника в ответ.       — Что? Не можете? Вот именно поэтому нужно учить теорию, а не устраивать дуэли посреди класса, — тяжело вздохнул профессор. — Все свободны. Сдаем свитки и на выход. А вы двое останьтесь.       Ученики начали поспешно покидать кабинет, перешептываясь. Хёнджин, проходя мимо Джисона, остановился на секунду и, глядя ему прямо в глаза, похлопал в ладоши, а затем поднял большой палец вверх с приторно сладкой, издевательской улыбкой.       Гриффиндорца едва не перекосило, и он раздраженно закатил глаза.       Когда дверь за последним учеником захлопнулась, в кабинете повисла звенящая тишина. Профессор Со устало опустился в свое кресло и скрестил руки на груди.       — Это грубейшее нарушение дисциплины. Наказание будет соответствующим. Сегодня после уроков вы оба явитесь сюда, отмоете весь кабинет до блеска и подготовите инвентарь к завтрашнему практическому занятию. Без магии. Исключительно руками. Свободны. Ах да, стойте. Минус десять очков с каждого факультета. Хан, на выход. Ли, задержись.       Джисон коротко, формально поклонился, забрал палочку со стола и быстрым шагом покинул кабинет, чувствуя, как спину всё еще жжет тяжелый взгляд Минхо.       В коридоре его сразу же перехватил обеспокоенный Феликс. Блондин подбежал к нему, судорожно осматривая лицо и руки на повреждения.       — О чем ты говорил с Хваном перед парой? — с ходу, без предисловий спросил Хан, перехватывая его за плечи.       — Он просто попросил помочь ему выбрать книги в библиотеке. И подтянуть его по предмету.       — Серьезно? Хван Хёнджин просит о помощи? Сейчас? — Хан решительно отказывался верить в эту внезапную покладистость слизеринской элиты.       — У него действительно всё очень плохо с Трансфигурацией, Джисон. Он завалил последнюю проверочную. А ты что подумал? — нервно захлопал глазами Феликс.       Хан лишь неопределенно отмахнулся, развернулся и быстро направился прочь по коридору. Слова этого чертового самовлюбленного змея намертво засели в его голове, выжигая изнутри остатки спокойствия.       «Ты не замечаешь, что происходит в мире. Если все сдохнут, ты даже не заметишь».       Значит, он прав. Что-то действительно происходило в Магической Южной Корее. Что-то страшное. И слизеринцы явно знали об этом намного больше. Означало ли это, что Хван пытается подобраться к Феликсу неспроста?       Хан крепче сжал кулаки. Он выяснит это. Чего бы ему это ни стоило.

***

      Джисон стоял в кабинете один, осматриваясь в надежде найти человека, из-за которого их, собственно, и наказали. Но, видимо, отрабатывать паршивое наказание ему придется в одиночку.       Хан демонстративно проигнорировал профессорский запрет на колдовство, достал волшебную палочку и ленивым взмахом заставил вещи взлететь, спокойно расставляя всё по своим местам.       Он брезгливо отряхнул ладони от воображаемой пыли, быстро вышел из кабинета и направился в сторону библиотеки. Джисон бывал там редко. Его откровенно тошнило от здешней нудной атмосферы.       Но сейчас им двигало дикое, лихорадочное желание перерыть номера «Ежедневного пророка», которые выпускались этим летом. Ему отчаянно нужны были подсказки.       В библиотеке было почти пусто. Был довольно поздний час. Найдя укромное, темное место у окна, Джисон швырнул на стул сумку, помечая за собой место, и двинулся вдоль стеллажей в архивный отдел.       Обнаружив подшивки периодики, он начал без разбору хватать все газеты, вышедшие за последние три месяца. Вернувшись к столу с увесистой, шуршащей стопкой, Хан глухо застонал от отвращения.       Успеет ли он прочесть всё это до вечеринки в честь его дня рождения? Звать на помощь друзей не хотелось. Джисон упрямо считал, что с этим должен справиться только он один. Он просто не имел права подвергать их опасности.       Усевшись поудобнее, парень принялся лихорадочно листать страницы. Первые выпуски оказались пустышками, сплошная министерская пропаганда и светская хроника. Прошло около получаса, половина стопки уже лежала слева, а внутри у Хана росло липкое разочарование. Надежда почти угасла, оставалось всего штук пять газет.       Джисон взял себя в руки, сжал зубы и вчитался в следующий заголовок.

«Ежедневный пророк», 12 июня 1997 года

«ЗАГАДОЧНОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ В ОКРУГЕ КАННАМ. МИНИСТЕРСТВО ПОДОЗРЕВАЕТ НЕЗАКОННОЕ ПРИМЕНЕНИЕ ЗАКЛЯТИЙ ПАМЯТИ»

      Джисон едва не подпрыгнул на стуле, сердце сделало переворот. Есть! Нашел! Он впился глазами в строчки, жадно впитывая каждое слово текста.       «В ночь с четверга на пятницу в элитном районе Сеула бесследно исчезла семья магглов из четырех человек. На месте происшествия не обнаружено следов взлома или борьбы, однако прибывшие Стиратели памяти из Комитета по обеспечению секретности зафиксировали остаточные всплески темной магии. Очевидцы из числа магглов утверждают, что видели „зеленые вспышки в окнах“, однако их показания уже скорректированы заклятием Обливиэйт. Отдел магического правопорядка категорически отказывается связывать инцидент с радикальными группировками чистокровных».       Хан нахмурился, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Министерство явно что-то скрывало. Или кого-то защищало. Быстро зафиксировав в памяти эту страницу, он схватил следующий номер.

«Ежедневный пророк», 28 июля 1997 года

«ПОЖАР В ПРОВИНЦИИ КАНВОНДО. ОЧЕРЕДНАЯ АТАКА НА МАГГЛОВ?»

«Крупный пожар, уничтоживший фермерское поселение, официально списан властями магглов на „взрыв газа“. Однако Сектор борьбы с неправомерным использованием магии сообщает о массовом исчезновении местных жителей еще до возгорания. Двенадцать магглов числятся пропавшими без вести. Немногие выжившие свидетели находятся в глубоком шоке и бредят „людьми в черных мантиях и масках, которые заставляли вещи летать“. Ведется расследование».       Отложив этот лист, Хан трясущимися пальцами развернул третий.

«Ежедневный пророк», 15 августа 1997 года

«ОБЛАВА В ЛЮТНОМ ПЕРЕУЛКЕ ТОНДЭМУН! ИЗЪЯТЫ ТЕМНЫЕ АРТЕФАКТЫ КРОВИ»

«Вчера вечером Мракоборцы провели успешный рейд по подпольным лавкам Тондэмуна. Были изъяты десятки опасных предметов, подпитываемых кровью магглов. Эксперты из Отдела тайн бьют тревогу. Судя по свежести чар, в стране действует организованная сеть по похищению людей. Глава Отделения правопорядка выступил со следующим заявлением: „Мы делаем всё возможное, чтобы сдержать угрозу, но улик против конкретных лиц из чистокровных семей пока нет“. За последние недели августа в пригородах пропало еще 7 магглов».       — Что за чертовщина?.. — едва слышно прошептал Хан, чувствуя, как волоски на теле встают дыбом.       Магглы исчезали пачками, и никто не бил тревогу, пока эти твари не начали использовать их кровь для артефактов. Ему было по-настоящему страшно читать дальше. Взгляд упал на оставшиеся выпуски.       С бешено колотящимся в ребра сердцем он потянулся к следующему.

«Ежедневный пророк», 18 августа 1997 года

«ОБРУШЕНИЕ ТОРГОВОГО ЦЕНТРА В СЕУЛЕ. СЛЕДСТВИЕ ВЕДУТ НЕ ТОЛЬКО МАГГЛЫ, НО И МРАКОБОРЦЫ»

«В ночь на 17 августа в оживленном районе Сеула внезапно обрушилась центральная часть крупного торгово-развлекательного комплекса. Маггловские экстренные службы заявляют о „просадке грунта и нарушении строительных норм“, однако наш источник в секторе Ликвидации магических катастроф сообщает страшные подробности. Несущие конструкции здания были буквально разъедены сильным едким проклятием черной магии. На месте трагедии числятся погибшими четверо магглов, еще пятеро бесследно исчезли до приезда спасателей. Министерство явно замалчивает масштабы назревающего восстания чистокровных, пытаясь сохранить видимость контроля перед началом нового учебного года».       — Восстание? — Дыхание Джисона перехватило.       Джисон отшвырнул газету и, жадно вцепившись в последнюю, принялся вчитываться в сухие строчки.

«Ежедневный пророк», 30 августа 1997 года

«БЕЗУМЕЦ УСТРОИЛ ШУМИХУ У ЗДАНИЯ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ»

«Вчера у здания Министерства был задержан пожилой волшебник, выкрикивавший бред о „возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть и мобилизации Пожирателей смерти“. Сумасшедший утверждал, что летние убийства магглов это начало новой войны. Нарушитель был мгновенно обезврежен мракоборцами. За распространение опасной дезинформации и подрыв общественного порядка Визенгамот приговорил паникера к пожизненному заключению в Азкабане. Министерство магии напоминает, что любые попытки сеять панику на ситуациях прошлого будут жестко пресекаться».       Джисон резко вскочил, едва не перевернув стул. Газеты разлетелись по столу. Накинув сумку на плечо, он пулей вылетел за дверь, поправляя очки на переносице и понесся по темным коридорам к кабинету директора.       Ему нужно было поговорить с ним прямо сейчас. Вытрясти правду. Узнать, что делать. В конце концов, если, будучи младенцем он как-то умудрился уничтожить Тёмного Лорда, то и сейчас сможет это повторить.       На одном из поворотов его бег был грубо прерван. Чья-то сильная рука мертвой хваткой вцепилась в его предплечье, дергая назад.       — А я-то думал, что за весь обход не встречу ни одного нарушителя. Как же мне повезло, что попался именно ты, Хан, — раздался в полумраке издевательский голос.       Минхо стоял, чуть наклонив голову, и на его губах играла холодная усмешка.       — Минус пятьдесят очков Гриффиндору за нарушение.       Джисон рванулся, пытаясь вырвать руку из тисков, но пальцы Ли держали мертвой хваткой, въедаясь в кожу через ткань мантии.       — Отвали, змеиная рожа! Пусти меня! — прорычал Хан, глядя на него с чистой ненавистью.       — И куда же ты так несешься? — проигнорировав выпад, поинтересовался слизеринец. Глаза его опасно блеснули.       — К директору!       Джисон поймал секундную вспышку удивления в глазах Минхо, но она тут же растворилась в привычной маске высокомерия.       Ли разжал пальцы и небрежно скрестил руки на груди, заставляя Хана покачнуться.       — Не старайся. Ты его не застанешь, — сухо отрезал Ли. — Он еще вчера уехал по срочным делам в Министерство. И вернется только через неделю или дольше.       — Откуда тебе-то знать? — выплюнул Хан, буравя его недоверчивым взглядом.       — Я староста школы, если твой гриффиндорский мозг еще способен воспринимать реальность. А ты нарушитель. И если ты сейчас же не уберешься в свою гостиную, я сниму еще пятьдесят очков. Можешь проверить мою щедрость.       Джисон вместо того, чтобы отступить, сделал шаг вперед. Он подошел к Минхо почти вплотную. Из-за того, что слизеринец был выше, Хану пришлось дерзко вскинуть голову, заглядывая тому прямо в лицо.       — Скажи мне лучше вот что, Ли, — тихо, с ядовитой ухмылкой протянул Джисон. — Твоя хваленая семейка уже вернулась к своему старому хозяину Снова ползаете на коленях и, как псы, прислуживаете ему, ловя каждую кость?       В мгновение ока мир перевернулся. Минхо резко, с глухим рыком, толкнул брюнета назад.       Джисон сильно ударился спиной о каменную стену коридора и невольно пискнул от резкой боли. Не успел он прийти в себя, как Ли с силой впечатал ладонь в стену прямо у его головы, перекрывая любой путь к бегству.       Его лицо теперь находилось в считаных сантиметрах от лица Хана, а в глазах полыхала первобытная, темная ярость. Очки гриффиндорца предательски скатились на кончик носа.       — Выродок, — процедил Ли, и от его ледяного тона у Джисона по спине побежали мурашки. — Что ты несешь? Жить надоело, Хан?       — А что? — Джисон заставил себя усмехнуться, хотя сердце бешено колотилось о ребра. Он сощурил свои зеленые глаза, поправляя очки и глядя в упор на старосту. — Убьешь меня прямо здесь, Пожиратель смерти?       Это прозвище ударило по Минхо сильнее, чем физический толчок. Он на секунду замер, словно оглушенный, а затем медленно, будто через силу, отступил на шаг назад. Его взгляд сделался пустым и жутким.       Джисон, решив, что победил в этой словесной дуэли, самодовольно хмыкнул и принялся демонстративно оправлять помятую мантию. Но ступор слизеринца длился недолго. Ли вдруг тихо, хрипло рассмеялся, и этот смех походил на скрежет металла.       На его лицо вернулась улыбка. Медленная и хищная будто кошачья.       — Да. Убью, — Минхо склонил голову к правому плечу, точно кот, разглядывающий обреченную мышь. — Но перед этим я займусь твоими ненаглядными друзьями. Я убью их первыми, Хан. Сделаю так, чтобы ты сидел в первом ряду и смотрел, как они захлебываются собственной кровью. Я буду пытать их так долго и изощренно, что перед смертью они умоляющими голосами проклянут тебя и скажут, что во всем виноват только ты.       — Заткнись… — прошептал сквозь зубы Хан. Весь его гонор испарился, лицо мгновенно побледнело.       Минхо сделал шаг вперед, снова вторгаясь в его личное пространство, и прошипел прямо в губы:       — А вот когда они сдохнут, я возьмусь за тебя. Ты будешь ползать в моих ногах и умолять о пощаде, а я стану каждый божий день напоминать тебе, чья именно гордость и глупость стоила им жизни. Так что, если ты действительно не хочешь, чтобы тебя и твоих щенков пустил на фарш Пожиратель смерти, скройся с моих глаз. Живо. — Минхо резко развернулся, взметнув черной мантией, и быстрым шагом скрылся в темноте коридора.       Джисон обессиленно скатился спиной по каменной стене и опустился на холодный пол. Сняв очки и подтянув колени к груди, он уткнулся в них лицом. Слезы не шли. Внутри выгорело всё подчистую. Ему было паршиво, физически плохо, словно его только что грязно изнасиловали морально.       Но среди этой опустошающей тишины внутри него появилась одна четкая, звенящая мысль. Теперь Хан был уверен на все сто процентов. Он обязан всех спасти. Он ни за что на свете не позволит кому-то из его друзей умереть на его глазах.        Минхо не посмеет к ним прикоснуться. Не тогда, пока он жив.