Nulla Salus/Нет Спасения

29.09.1997

      Если смотреть на Министерство магии изнутри, можно было с уверенностью сказать, что это на редкость красивое и дорогое здание. Интерьер здесь был продуман до мельчайших деталей, сочетая в себе строгость государственной архитектуры и роскошь старинного замка.       Стены из темного, идеально отполированного дерева гармонировали с массивными позолоченными колоннами, уходившими высоко вверх. Черный мраморный пол сверкал так, словно его натирали до блеска всего несколько часов назад, и в нем, как в зеркале, отражались огни сотен парящих под потолком магических светильников. Сами потолки были невероятно высокими, создавая ощущение безграничного пространства и подчеркивая истинное величие и колоссальное влияние этого места.       Повсюду ходили волшебники в строгих мантиях, перешептывались мракоборцы, а над головами посетителей бесшумно пролетали бумажные самолетики межведомственной почты.       Это здание буквально являлось эпицентром магического мира. Казалось, только благодаря упорядоченной работе Министерства этот мир магии еще окончательно не рухнул. Мужчина прошел через оживленный холл к ряду золоченых лифтов, изучая взглядом кнопки, обозначавшие множество различных отделов.       От Департамента магического правопорядка до Управления международным сотрудничеством. Когда кабина остановилась на самом верхнем, охраняемом этаже «Министр магии» и двери с тихим шуршанием открылись, мужчина натянул дежурную улыбку.       Он вышел в тихий, устланный мягким ковром коридор и направился к миловидной даме, которая, поправляя очки, что-то сосредоточенно печатала на компьютере.       Лишь через пару секунд она осознала, что находится в приемной не одна.       — Господин директор! — испуганно вскрикнула она. — Вас уже все ждут в зале заседаний.       — Спасибо, милочка, — мужчина мягко улыбнулся и прошел к высоким массивным дверям из темного дуба, украшенным серебряной министерской печатью.       Взмах палочки и тяжелые двери бесшумно отворились. Шум в просторном, залитом светом зале заседаний мгновенно затих, и все взгляды устремились на вошедшего.       — Директор Чхве Вон! — Министр магии поднялся со своего кресла и приветственно взмахнул рукой. — Сколько лет, сколько зим! Проходите же, присаживайтесь.       Директор Чхве ответил сдержанной улыбкой и проследовал к длинному столу заседаний. Он занял место на противоположном конце, прямо напротив своего старого друга.       Сев, он аккуратно положил палочку на полированную поверхность и поправил полы длинной мантии.       — Министр Кан, рад вас видеть, — произнес директор. — Мне пришлось ждать целую неделю, чтобы мы наконец-то встретились.       — Простите, мне пришлось лично разбираться с одним крайне серьезным происшествием, — нервно отозвался тот.       — И что же это за происшествие, если не секрет? — загадочно улыбнулся светловолосый маг.       Маги, сидевшие по обе стороны стола, хранили напряженное молчание, предпочитая не вмешиваться в разговор двух волшебников.       — Я думаю, этот инцидент пока не стоит предавать огласке, — уклончиво и все так же нервно проговорил собеседник. Он достал из кармана пиджака платок и промокнул лысину.       — Не заставляй меня думать, Кан Тхэ О, что я потратил свое время впустую, в ожидании встречи. — жестко, без тени прежнего официоза оборвал его Чхве.       Такой тон подействовал на министра мгновенно. Тот тяжело сглотнул.       — Кто-то пробрался в Косой переулок и активировал Сердце Сквиба. Этот артефакт на несколько часов полностью заблокировал любую магию в данном радиусе, — министр сцепил пальцы в замок и положил руки на стол. — Аптека Сондан полностью разрушена, оттуда похищен яд акромантула. Но страшнее другое, Вон. На руинах оставили Черную Метку.       Присутствующие в зале одновременно вздрогнули от ужаса, по рядам волшебников прошел испуганный шепот.       — Вы и дальше продолжите отрицать очевидное? — тихо, но отчетливо спросил Чхве. — Пожиратели смерти и Воландеморт восстали.       — Вы ведь прекрасно помните, как Темный Лорд погиб в прошлый раз? — проговорил министр, округлив глаза. — Мальчик, Хан Джисон, уничтожил его. Вы что, хотите снова бросить этого ребенка в пучину войны? Или вы боитесь, что в этот раз мальчик выберет другую сторону?       В зале тут же поднялся гул, мнения разделились. Кто-то бурно протестовал, кто-то испуганно переглядывался. Шум в кабинете стоял невообразимый, пока министр властным жестом не призвал всех к тишине.       — Если я скажу, что знаю способ окончательно уничтожить Воландеморта, — Чхве задумчиво погладил ухоженную бороду, его взгляд стал ледяным. — Согласитесь ли вы пожертвовать жизнью этого мальчика ради всеобщего блага?       Министр Кан побледнел.       — Разве не вы говорили, что его спасла любовь матери?       — Так и есть. Именно эта магия не позволила Темному Лорду завершить начатое. Но она же сделала их связь слишком опасной, — серьезно и холодно отчеканил директор. — Сейчас Хан Джисон это главная цель. И его же главный кошмар. Мы должны спрятать его в Хогвартсе, под защитой.       — Мне нужны твердые гарантии, что школа удержит оборону, — твердо произнес министр.       — Я не смогу дать их тебе прямо сейчас, всему свое время, друг мой, — в глазах директора на мгновение вспыхнул странный, почти пугающий блеск. — Сейчас враг зализывает свои раны. И когда он будет готов, он ударит по самому больному месту.       — Действуй так, как сочтешь нужным, но я жду результатов, — этот вердикт министра означал, что официальная встреча окончена.       Присутствующие начали подниматься со своих мест, сдержанно прощаясь друг с другом. Директор Чхве вышел из величественного здания Министерства на оживленную улицу и сел в автомобиль, где его уже ожидал преданный человек.       — Они правда думают, что мальчик сможет их спасти? Наживка была очень хороша, скоро этому ублюдку донесут, что мальчика он убить сразу не может, — хмыкнул Ма Дон Хёк, стоило двери захлопнуться.       — Да, прямой удар его не убьет, — задумчиво произнес директор, и на его губах появилась едва заметная улыбка. — Но мне нужно, чтобы Воландеморт поверил, будто Хан все равно остается беззащитной мишенью. Пусть думает, что Министерство умывает руки, а я готов пожертвовать мальчишкой. В скором времени предатель в Министерстве магии сделает свой первый ход и донесет ему эту слабость. За это время мы должны найти способ победить его, не жертвуя Ханом.       — Почему вы так уверены, что там завелась крыса? — Ма повернул ключ в замке зажигания, и машина плавно взмыла в воздух.       — Времена сейчас такие, никому нельзя верить, даже некоторым учителям из школы, — отозвался директор, задумчиво глядя в окно на проплывающие внизу крохотные огни города.       Он словно уже видел всю шахматную партию до самого конца.       — Предатели это прекрасный инструмент, если знать, какую информацию им скармливать. Как дела в Хогвартсе?       — Вас повсюду ищет Хан Джисон, сэр, — обеспокоенно доложил Ма. — Неужели он о чем-то догадался?        — Он такой же любознательный, какими были его родители, — Чхве снова коснулся бороды, провожая взглядом плывущие внизу облака. В его глазах блеснул холодный расчет — На самом деле, я сам оставил для него пару подсказок. Пускай ищет. Сейчас он не понимает и половины происходящего.        Мужчина на минуту замолчал, погрузившись в свои мысли.       — Как там Минхо? — Спросил он через время.       — Ли Минхо, сэр? — Ма скользнул взглядом по зеркалу заднего вида и, поймав утвердительный кивок директора, продолжил. — Они с Хван Хёнджином что-то ищут. Такое ощущение, будто они знают гораздо больше, чем сам Хан.       — Это хорошо, — на губах Чхве заиграла едва заметная улыбка. — Ты спрятал ту книгу в Выручай комнате, как я просил?       Получив утвердительный кивок от водителя, директор удовлетворенно откинулся на спинку сиденья.       — Минхо и Хван тоже участвуют в моей шахматной партии. Им суждено сыграть значительную роль в этой войне. Надеюсь, они объединятся с Ханом в скором времени.       Дальнейший полет прошел в гробовой тишине, каждый думал о своем. Времена сейчас стояли неспокойные, и это означало, что в скором времени все начнется.       Директор Чхве задумчиво смотрел в окно на сгущающиеся тучи. Назад дороги не было. Пока в замке назревал бунт, он продолжит незаметно подталкивать мальчиков в нужную сторону, заставляя их действовать сообща.       Но всю работу оставлять юнцам он не собирался, пришло время и ему вступить в игру и начать тайные поиски крестражей. Когда машина наконец пробила облака, впереди показались знакомые очертания Хогвартса. Замок выглядел обманчиво мирным.

02.10.1997

      Хан лежал на траве, глядя в небо. На нем не было ни единого облачка, что искренне удивляло. Октябрь обещали очень холодным, но вместо заморозков они получили теплое, почти обжигающее солнце. Парень повернул голову в сторону своего друга, тот увлеченно что-то читал.       — Даже сейчас читаешь? Не устал еще? — хмыкнул Хан.       — А почему я должен устать? — Ли закрыл книгу и поднял взгляд. — Ты хотел чего-то? Если нет, мне пора, нужно встретиться с Хваном.       Феликс поднялся на ноги, отряхивая мантию от сухой травы.       — Почему ты так часто проводишь время с этой змеей? — возмутился Хан, резко садясь.       — А с каких пор ты решаешь, с кем мне общаться? — холодно спросил Ли.       — Вы же не занимаетесь совместными уроками! Ты мне лжешь, — Джисон поднялся следом и упрямо сложил руки на груди.       — С чего ты это взял? — нервно произнес блондин, крепче сжимая ремень сумки на плече.       — Я был в библиотеке, Феликс. Вас там не было, — Хану было до безумия обидно, что друг детства так нагло врет ему прямо в лицо.       — Ты что, следил за мной? — Ли раздраженно закатил глаза.       — Не общайся с ним так часто, он тебя испортит! Ты уже из-за него начал мне врать! — вспылил Хан, делая шаг навстречу.       — Хватит, Хан! — сорвался на крик Феликс. — Я же для тебя стараюсь!       — Что?       — Я не могу рассказать тебе подробности, — уже тише, но сдерживая дрожь в голосе, произнес блондин. — Но хватит считать, что слизеринцы это главная проблема. В мире есть вещи намного хуже Хёнджина.       Феликс резко развернулся и быстрым шагом направился прочь, в сторону замка. Хан так и остался стоять на месте, растерянно глядя ему в спину.

***

      Феликс раздражённо дунул на упавшую на глаза челку, безуспешно пытаясь убрать отросшие светлые пряди. Шаги гулко отдавались от каменных стен бесконечного, полутёмного коридора.       Только спустя пару минут впереди, в неровном свете факелов, он разглядел силуэт Хёнджина, который с максимально скучающим видом подпирал стену. Заметив блондина, Хван лениво оттолкнулся от камней и изобразил подобие приветственного жеста.       — Привет, принцесса, — промурлыкал Хёнджин, расплываясь в своей фирменной, откровенно издевательской улыбке.       Феликс лишь недовольно зыркнул на него.       — Хватит меня так звать, — Ли закатил глаза с таким видом, будто его пытали. — Лучше напряги свои извилины и представь эту чёртову книгу. Мы с конца сентября ищем хоть какое-то упоминание о крестражах. Ничего не получается! Это просто пустая трата времени.       — Воу, воу, полегче, Ваше Величество. Ты чего такой нервный? — Хёнджин примирительно, но с явной усмешкой поднял ладони вверх.       — Хан понял, что мы с тобой ни черта не занимаемся! — тяжело вздохнул Феликс, и в его голосе проступила отчётливая паника.       — С тех пор, как ты тогда рассказал о крестражах, я места себе не нахожу. Я так сильно за него волнуюсь. Я ведь просто хотел сделать всё по-тихому, найти их и уничтожить. Но мы даже не можем заставить эту стену выдать нам нужную комнату!       Хёнджин слушал, слегка наклонив голову набок, с выражением лёгкого, почти театрального сочувствия. Он дослушал тираду до конца, а когда Ли замолчал, лишь снисходительно похлопал его по плечу.       — Ты не сможешь вечно работать его личным телохранителем, принцесса, — хмыкнул Хван. — Он же у нас Великий Избранный. Ему по статусу положено вляпываться в это дерьмо.       — Он не Избранный, он мой друг! — возмущённо затараторил Феликс, и на его щеках выступил румянец от злости. — Он человек, чёрт возьми! Ребёнок, который, будучи младенцем, пережил кошмар. Но все маги решили, что это его великая сила спасла и нацепили этот дурацкий ярлык! Он обычный школьник, Хёнджин. Он любит дурацкие шутки, ненавидит учиться и пойдёт в огонь за своими друзьями. Но его снова заставляют столкнуться с этим ужасом просто потому, что взрослые не способны нас защитить!       Хван молча созерцал этот эмоциональный взрыв, мысленно признавая, что в чём-то этот праведный гнев блондина его даже забавлял.       — Я просто хочу найти эти чёртовы крестражи и уничтожить Его, за то что убил его родителей, а теперь хочет убить и Хана.       На последнем слове дыхание Феликса сбилось. Он замолчал, тяжело и прерывисто дыша. Хёнджин уже открыл рот, чтобы отпустить очередную колкость, как вдруг глухая каменная стена за их спинами пришла в движение.       С тихим, скрежещущим визгом камни начали раздвигаться, являя им очертания массивной двери.       — Надеюсь, это то, что нам нужно, — прошептал Ли, мгновенно перехватывая волшебную палочку поудобнее.       Хёнджин продолжал смотреть на блондина. На появившуюся дверь, которая могла скрывать в себе опаснейшие тайны тёмной магии, ему было откровенно плевать.       В этот момент за всем его сарказмом скрывалось глупое, почти детское желание сказать Феликсу, что они со всем справятся. Что с его придурковатым другом всё будет в порядке, что грядущая война не заберет у него тех, кто дорог, и что сам Хёнджин будет с ним до конца этой войны. Но единственное, что смогло вырваться из его рта, это:       — Меньше драмы, Ликс. Давай зайдём, — бросил Хван, кивнув на проём.       Феликс коротко кивнул. Ожидая увидеть внутри мрачное подземелье, заполненное черепами и тёмными артефактами, они осторожно переступили порог, но замерли от удивления.       Перед ними предстала просторная, залитая мягким светом гостиная. В глубине уютно потрескивал камин, отражаясь в стёклах массивных книжных шкафов из тёмного дерева. Никакого гриффиндорского кричащего золота или тяжёлого алого бархата. В интерьере преобладали глубокие, благородные нейтральные тона.       — Что это? — растерянно спросил Ли. Он опустил палочку и своей вечной слабостью к книгам, медленно двинулся к полкам.       — Это библиотека в моем родном доме, — Хёнджин на секунду растерял всю свою саркастичность, едва слышно выдохнув эти слова. Увидеть здесь место, где он прятался всё своё детство до смерти матери, было ударом под дых. Но он быстро вернул маску.       — Ты издеваешься? — возмутился блондин, оборачиваясь. — Мы пришли сюда не прохлаждаться!       — Расслабься, у тебя сейчас пар из ушей пойдёт, — усмехнулся слизеринец, вальяжно запрыгивая на мягкий диван и закидывая ногу на ногу. — Ты слишком раздражен. Немного успокоишься, а то сорвёшься при своём драгоценном Хане, и он испортит нам все планы, принцесса. Располагайся. Книжки перед тобой, читай, развлекайся.       Феликс немного помялся у полки, взвешивая все «за» и «против», но в итоге сдался. Если магия Выручай комнаты подсунула им это место, вдруг нужный фолиант прячется именно здесь?       Он неуверенно подошёл ближе к стеллажам и нежно провёл ладонью по кожаным корешкам, вдыхая запах старой бумаги. Хёнджин наблюдал за ним с дивана, и на его губах играла тонкая, едва заметная улыбка. Сарказм сработал, парень наконец-то притих.       И всё же Хвана удивил тот факт, что, когда он подсознательно подумал о безопасности, комната воссоздала именно этот уголок. Видимо, где-то глубоко внутри он всё ещё оставался тем уязвимым ребёнком, скучающим по маме.       Сейчас, глядя на сосредоточенную светлую макушку Феликса, который с хмурым видом выбирал книгу, Хёнджин почувствовал, как к горлу подступает какое-то странное, непривычно тёплое чувство. Он резко тряхнул головй, мысленно обозвав себя идиотом. Думать об этом сейчас было глупо и слабо. Сейчас у них на кону стояли крестражи, а не подростковые сопли.

***

      Джисон стремительно направлялся к кабинету директора, ему нужно было поговорить с ним во что бы то ни стало, прямо сейчас. Нервы были на пределе. Круглые очки в тонкой оправе вновь и вновь спадали на кончик носа от быстрого шага, он то и дело раздраженно поправлял их, но без толку.       В конце концов, окончательно измученный этой мелкой помехой, парень сорвал очки с лица и сунул их в карман мантии. Когда он резко завернул за угол, впереди, в полумраке коридора, показалась величественная каменная статуя грифона.       Понимая, что это и есть вход в кабинет директора, Хан неосознанно ускорил шаг, но внезапная, ослепляющая боль в шраме заставила его замереть на месте. Он глухо, хрипло взвыл и согнулся пополам, хватаясь за лицо руками. Шрам на лбу горел так невыносимо, словно его выжигали заново раскаленным клеймом, прямо по живой плоти.       Брюнет обессиленно упал на колени, едва сдерживая жалкий писк боли. Он уже больше месяца не чувствовал этого удушающего кошмара и за это время успел забыть, что к такой агонии просто невозможно привыкнуть. Мгновение. И вот он уже буквально катается по холодному каменному полу, задыхаясь и царапая пальцами стены. В коридорах, как назло, не было ни единой души.       Вокруг стояла мертвая, звенящая тишина, и Джисону на секунду показалось, что он прямо сейчас, всеми забытый, умрет в этой тишине. Глаза от дикого давления едва не вылезали из орбит. Он судорожно сжался, приняв позу эмбриона, наивно полагая, что это хоть немного успокоит боль. Но та лишь усилилась, заполняя сознание до краев.       А затем сквозь плотную пелену страданий в его голову начали прорываться чужие, леденящие душу голоса.       Что это значит? И куда они собираются спрятать этого мальчишку?       Голос разнесся гулким, властным эхом, раскалывая череп изнутри. Джисон больше не мог бороться с этой нахлынувшей силой. Он просто сдался, позволяя темноте целиком захватить свое сознание. Самым последним, что он услышал перед тем, как окончательно потерять сознание и провалиться в бездну, был чей-то до боли знакомый голос, зовущий его по имени.       Теснота и удушливый мрак вокруг сильно пугали. Хан с трудом осмотрелся. Все было размытым, туманным и смазанным, он никак не мог сообразить, где именно находится. Это место темное и холодное, казалось ему абсолютно чуждым и опасным. Проходя чуть глубже в глубь какой-то мрачной, заброшенной комнаты, он различил впереди два силуэта, но из-за плотной серой пелены перед глазами разглядеть лица этих людей было невозможно.       — Они решили спрятать этого мальчишку в Хогвартсе? — протянул ледяной, высокомерный голос откуда-то из-за спины Хана.       Парень вздрогнул и резко развернулся, но снова не смог увидеть лица говорящего. Вместо него было лишь темное пятно.       Неизвестный медленно прошел мимо застывшего Хана к тем двум силуэтам. Брюнет отчаянно дернул головой, пытаясь сбросить этот странный, удушающий транс, убрать размытость и наконец-то увидеть их лица.       — Верно, Темный Лорд, — подобострастно и испуганно пискнул один из стоявших силуэтов, склонив голову. Так человек, который прошел мимо это и есть Воландеморт.       — Это прекрасно, — тихо, но жутко рассмеялся тот и по-хозяйски сел в глубокое кресло. — Так или иначе, они лишь упростили нам задачу. Но от первоначального плана мы не отходим.       — Вы точно хотите ждать до Рождества? — подал голос второй силуэт, который до этого момента хранил угрюмое молчание.       — Это самое лучшее время, мы будем полностью готовы нанести один сокрушительный удар, — зловеще усмехнулся Темный Лорд, и от его тона у Джисона по спине побежали мурашки. — К тому времени они все равно не успеют найти все крестражи.       Хан резко почувствовал боль в голове. Крестражи. Будто он знал что-то о них. Какая-то тяжелая информация засела глубоко в его сознании. Сейчас она отзывалась изнутри четкой, пульсирующей болью, от которой на мгновение потемнело в глазах. Мысль билась на самом разуме, но, как бы он ни пытался ухватиться за нее, суть ускользала, оставляя после себя лишь глухой стук в висках и липкий холодный пот на лбу.       — Верно, вы, как всегда, превосходны, Темный Лорд…       Эти слова уже отдавали далеким, затухающим эхом. Джисона с силой рвануло назад, и его резко отбросило из этого кошмара обратно в спасительную темноту.

03.10.1997

      Он резко, с тяжелым выдохом вскочил на койке, судорожно оглядываясь по сторонам и хватая ртом воздух.       — Хан, успокойся, я тут. Тише, это всего лишь лазарет, — знакомый, мягкий голос друга заставил его немного прийти в себя и перестать метаться.       — Как я сюда попал? — хрипло, пересохшими губами спросил Хан, переводя безумный взгляд на Ли.       — Тебя принес Ли Минхо, чувак! Вы вообще когда подружиться успели? — слишком громко и эмоционально для больничного крыла воскликнул Чонин, шумно распахивая двери и влетая в внутрь.       За свой длинный язык он тут же получил болезненный подзатыльник от Сынмина, который вошел следом с хмурым видом.       — Что? — Хан ошеломленно замер. Он не мог поверить в услышанное, но сейчас чужой поступок волновал его меньше всего. Он потянулся дрожащей рукой ко лбу и наткнулся на плотную ткань. — Шрам.       — Он открылся. Тебе придется некоторое время поносить этот бинт, — обеспокоенно произнес Ли, мягко, но очень настойчиво перехватывая его ладонь и убирая ее от лица.       — Ты проспал целые сутки, Хан. Ты нас до смерти напугал, — Сынмин тихо сел на самый край больничной койки, с искренней тревогой всматриваясь в бледное лицо друга.       Точно. Это был не просто дурной сон. Хан слишком хорошо понимал, что это видения. Времени не было. Резко откинув теплое одеяло под недовольные и испуганные вскрики парней, Хан сорвался с места.       Игнорируя страшную слабость в ногах и головокружение, он выбежал из лазарета и на полной скорости помчался по знакомым переходам в сторону кабинета директора. Сзади доносился топот и возмущенные крики друзей, которые едва успевали за его сумасшедшим темпом.       Когда он все же долетел до этого чертова грифона, дыхание полностью сбилось. Хан резко остановился, уперевшись руками в колени и пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.       — Черт тебя дери, Хан, ты реально головой тронулся! — задыхаясь, возмутился вмиг покрасневший от бега Чонин, согнувшись пополам рядом с ним.       Остальные двое парней лишь тяжело дышали и утвердительно, сердито закивали головами, соглашаясь с каждым словом.       — Сладкоежка, — отчетливо и громко произнес Хан, глядя прямо в каменные глаза птицы.       Статуя тут же пришла в движение, плавно закружившись вокруг своей оси и открывая скрытую за ней винтовую лестницу, ведущую вверх.       — На кой черт тебе вообще сдался директор? — тише, но все еще возмущенно прошипел Феликс, пока они поднимались.       Парни зашли внутрь следом за Ханом. Они просто физически не могли оставить его одного в таком невменяемом состоянии. Они толкнули тяжелую дубовую дверь и оказались в просторном, величественном кабинете.        На стенах в золоченых рамах мирно дремали многочисленные портреты бывших директоров, шкафы до самого потолка ломились от старинных фолиантов, а на жердочке у окна сидел феникс, который крайне недовольно и настороженно смотрел на незваных гостей. Хан уверенно прошагал к массивному рабочему столу в центре комнаты. Директор сидел за ним, практически погребенный под огромной горой пергаментных свитков и старых книг.       — Хан Джисон? Ты что, сбежал из лазарета? А если это серьезно навредит твоему здоровью? — спокойно спросил мужчина, даже не поднимая взгляда от своих записей и что-то помечая пером.       — Крестражи, — твердо и громко произнес Хан, обрывая его на полуслове.       Это слово подействовало как заклинание. Директор мгновенно замер, его перо зависло над бумагой, и он медленно взглянул на парня из-под свитков. Феликс рядом судорожно дернулся, с ужасом и полным непониманием уставившись на друга.       — Что именно ты хочешь сказать, Хан? — мягко улыбнулся директор, но его взгляд стал пугающе пронзительным.       — Воландеморт ведь восстал, верно? — Друзья Джисона, которые были совершенно не в курсе последних страшных событий, от этих слов просто затаили дыхание. — Он говорил в моем видении про крестражи. Что это такое? Объясните мне.       — Сказал? — директор едва заметно выгнул седую бровь. — Как я и предполагал.       — Что?! — Феликс сделал решительный шаг вперед, его голос заметно дрожал от подступающей обиды и злости. — Я ищу хоть какую-то информацию, прочесываю все запретные книги про крестражи еще с конца сентября! А вы, оказывается, все это время были в курсе происходящего и молчали?       — Я думаю, мы обязательно обсудим это, но только после того, как мистер Хан Джисон закончит свое законное лечение, — спокойно, но властно оборвал его директор, многозначительно кивнув в сторону выхода.       Джисон упрямо стоял на месте, тяжело дыша и крепко сжав кулаки. Однако директор, поймав его прямой взгляд, негромко и размеренно добавил:       — Магия замка удивительна. Обычный прохожий увидит лишь глухую, серую стену на восьмом этаже. Но если ты окажешься в абсолютном тупике и пройдешь мимо нее трижды, отчаянно думая о своей самой главной нужде, стена уступит место двери. Подумай об этом на досуге, пока будешь восстанавливать свои силы в постели.       Джисон прекрасно понял этот скрытый намек. Он не мог упрямиться дальше только не сейчас, когда его собственное тело едва держалось на ногах от накатившей слабости, а перед глазами снова все плыло. В этой словесной битве директор победил, даже не повысив голоса.       Сдавшись, Хан коротко, натянуто поклонился и первым вышел из кабинета. Обратный путь до больничного крыла они прошли в абсолютном, тяжелом и давящем молчании. Каждый из четверых думал о своем.       Едва Джисон переступил порог лазарета и подошел к своей койке, на него тут же налетела мадам Сон. Она громко отчитала его за побег без официального разрешения, а после без лишних церемоний выставила всех остальных парней за дверь, строго отрезав, что пациенту требуется строжайший покой и никаких разговоров.

***

      Парень полночи ворочался, пытаясь уснуть, но навязчивые мысли поглощали его с каждой секундой. Стоило повернуться на правый бок то в голову лезли крестражи, но, когда он перекатывался на левый, перед глазами вставала загадка директора. Наконец, улегшись на спину, он понял, что нужно действовать. Хан потянулся к тумбочке, пытаясь нащупать очки, но пальцы схватили лишь пустоту. Вглядевшись в темноту лазарета, он различил вдали силуэт мадам Сон, медсестра что-то тихо делала при тусклом свете факела.       Стараясь не шуметь, парень незаметно скользнул с койки и на цыпочках пробрался к выходу. Слегка выдохнуть от облегчения он смог только тогда, когда за спиной закрылась тяжелая дверь. Осмотревшись и убедившись, что коридоры пусты, а замок погружен в глубокий сон, он бросился к лестнице и поднялся на восьмой этаж.       — Но, если ты окажешься в абсолютном тупике и пройдешь мимо нее трижды, отчаянно думая о своей самой главной нужде, стена уступит место двери, — прошептал Хан, глядя на глухую каменную стену и пробуя эти слова на вкус.       Он зажмурился и начал ходить взад и вперед. Раз. Два. Три. В мыслях он отчаянно, до боли в груди умолял о спасении для всех. Думал о том, как сильно он не хочет этой безжалостной войны и как хочет спасти всех. Парень медленно открыл глаза, и сердце пропустило удар. Прямо перед ним из камня проступили контуры двери.       Неужели получилось? Он толкнул тяжелое дерево и перешагнул порог, погружаясь в кромешную тьму. Хан судорожно захлопал ладонями по карманам больничных штанов и похолодел, палочку он забыл в лазарете. Тихо выругавшись под нос, он вдруг заметил среди наваленного хлама догорающий факел, словно кто-то специально оставил его здесь. Хан крепко перехватил рукоять и двинулся вглубь помещения.       Пальцы инстинктивно сжали кулон солнце на цепочке, подарок Чана. Джисон отчаянно пытался найти в этом металлическом тепле хоть каплю покоя. Он то и дело спотыкался. Комната напоминала гигантскую, жуткую свалку, куда веками скидывали ненужные, проклятые безделушки.       Горы хлама становились все выше, уходя под самый потолок. Хану казалось, что он идет в бесконечную, давящую бездну, и эта темнота словно звала его за собой.       Мальчик мой, я так горжусь тобой.       Вкрадчивый голос матери застал его врасплох. Хан резко обернулся, вскидывая факел, но пламя выхватило лишь глухие тени. С трудом сглотнув вставший в горле ком, он заставил себя идти дальше.       Сынок, не думаю, что идти вперед это хорошая затея.       И снова этот родной, мягкий голос, но теперь принадлежащий отцу, раздался из темноты прямо над ухом. Хан вновь крутанулся на месте. Грудь сдавило, ему казалось, что еще секунда и он разрыдается. Он не помнил их лиц, не помнил, как они выглядели, но эти голоса он узнал бы из тысячи.       — Почему? Что там? — с дрожью в голосе спросил парень, продолжая упрямо шагать вперед.       Там смерть, сынок.       Джисон стиснул зубы до скрипа, сдерживая слезы, и ускорил шаг.       Ты не боишься смерти?       Голос мамы внезапно изменился, зазвучав неестественно, пугающе и громко. Но брюнету он все равно казался тем самым, из далекого детства.       Ты убил нас! И теперь хочешь убить себя?!       Резкий, яростный крик разорвал тишину комнаты. Парень зажал уши руками от невыносимой боли, но не издал ни звука.       — Простите, — предательская слеза все-таки скатилась по щеке. — Но я должен спасти других. Раз уж не смог вас.       Ты не сможешь их спасти! Ты убьешь их так же, как и нас!       Два голоса слились воедино, превращаясь в один чудовищный, неестественно черствый и загробный гул. Хан наконец осознал, что это были не его родители. Это была сама комната, играющая с его разумом. Но остановиться плакать он уже не мог.       — Я смогу. Я обязан это сделать! — сквозь слезы прохныкал Хан.       Вдруг в закрытом помещении поднялся ледяной ветер, швыряя в парня обломки мебели и старые вещи. Хан едва успевал уворачиваться в темноте, как вдруг что-то острое полоснуло его по лицу. Металлическая шпага с тихим звоном упала на пол. Джисон зажал окровавленную щеку рукой и упрямо пошел дальше, пока невидимые сущности продолжали кричать и бесноваться в темноте.       Парень изо всех сил делал вид, что эти крики его не задевают, но в глубине души чужие слова резали без ножа.       Ты бестолочь! Отродье, убившее собственных родителей, не заслуживает спасения! Для тебя нет спасения!       — Отвалите от меня! — в ярости крикнул Хан.       Ветер тут же резко утих. Впереди, в паре метров от него, показался одинокий шкаф, окруженный странным, призрачным свечением. Хан подошел ближе, отбросил факел в сторону и потянул за ручку стеклянную дверцу. На полке лежала одна единственная книга, которая словно манила к себе.       Как только он взял ее в руки, кончики пальцев обожгло сильным, живым теплом. Книга будто горела изнутри. Она не была тяжелой, но весила достаточно, чтобы ощущаться весомо. Хан опустился прямо на пол, туда, куда падал слабый свет от шкафа, и раскрыл обложку. Перед глазами предстали абсолютно пустые страницы.       — Что? — прошептал парень, судорожно листая дальше. Ни единой записи, ни одной пометки. — Что за чертовщина.       Он не понимал, что ему делать. Он шел весь этот пути чтобы только увидеть пустые страницы? Это настораживало. Сам тут он не справится, он взглянул на шкаф делая пометку в голове. Ему нужен Феликс. Брюнет поднялся, вернул книгу на место и закрыл шкаф. Хан подобрал факел и пообещал себе, что обязательно вернется сюда снова, но уже не один.       Путь назад прошел в звенящей, мертвой тишине. Видимо, темная магия, которая пыталась не подпустить его к тайнику, полностью испарилась, стоило ему прикоснуться к книге. Обратная дорога заняла куда меньше времени. Уже через минуту он стоял у выхода. Хан бросил факел, в последний раз оглянулся на темный зал и толкнул дверь, выходя в слабо освещенный коридор.       На выходе его встретил Чан. Он стоял так, словно ждал его здесь сознательно. Откуда он мог узнать, где Хан, если дверь исчезает сразу же, как только заходишь внутрь? Чан быстро приблизился и осторожно вытер большим пальцем кровь, стекающую по щеке парня.       — Что ты там делал, черт возьми? — обеспокоенно спросил Чан, вглядываясь в его лицо.       Хан немного смутился такой внезапной близости и сделал шаг назад. Старший на мгновение опешил от этой дистанции, но затем спокойно сложил руки на груди.       — Как ты узнал, что я здесь? — спросил Хан, проходя мимо него в сторону лестницы. Сзади тут же послышались шаги Чана.       — Я увидел, как кто-то заходит в Выручай комнату, ну и решил подождать нарушителя. Меньше всего я ожидал, что это будешь ты, — пробубнил Чан себе под нос.       Хан неопределенно замычал в знак согласия.       — Так что ты там делал? — через какое-то время снова спросил друг.       — Феликс тебе еще не рассказал? — Хан удивленно посмотрел на Чана и, заметив, как тот отрицательно покачал головой, тихо добавил. — Воландеморт воскрес. Я ищу способ его победить.       — И ты собираешься сделать это в одиночку? — поразился Чан.       — Не хочу никого подвергать опасности, — Хан пожал плечами и всмотрелся в темноту коридора.       Вдалеке брезжил вход в больничное крыло, но с уверенностью утверждать это он не мог, все-таки без очков все расплывалось.       — Ты не должен нести эту ношу один. У тебя есть мы.       Хан тепло улыбнулся и кивнул:       — Я знаю. Не волнуйся, Чан. Все будет хорошо, обещаю.       Дальше они шли в полной тишине и попрощались только у самых дверей лазарета. Хан вновь незаметно прошмыгнул в свою койку и, наконец, провалился в сон, чувствуя как подушка мокнет от крови на щеке, но ему было плевать.

05.10.1997

      — Мистер Хан, вы свободны, — проворчала мадам Сон. — Но я все равно зла на окровавленную наволочку. И ни за что не поверю, что щеку вы расцарапали собственной палочкой.       — Ну я же говорил, что был невнимательным, потому что остался без очков, — очаровательно улыбнулся Хан, осторожно притрагиваясь к пластырю на щеке. — Так я могу идти?       Медсестра недовольно зыркнула на ученика, но всё же утвердительно кивнула. Джисон снова улыбнулся, вежливо поклонился на прощание и быстро выскочил из больничного крыла, направляясь на завтрак. По пути ему то и дело попадались студенты с разных факультетов, которые принимались шушукаться, едва завидев его. Слухи разлетались мгновенно.       То, что парень пролежал два дня в лазарете после того, как грохнулся в обморок прямо посреди коридора, определенно казалось всем странным. Но что было, то прошло. Теперь он полностью сосредоточился на уничтожении Темного Лорда, и для этого ему срочно требовался Феликс.        Хан невольно ускорил шаг и со всего размаху врезался в чье-то плечо. Повернувшись, он наткнулся на ледяной, недовольный взгляд Минхо.       — Прости, — нехотя буркнул Хан. Всё-таки, как ни крути, именно благодаря этому змею он не остался умирать в том коридоре.       Джисон заметил секундное сомнение, мелькнувшее в глазах слизеринца, но оно тут же исчезло, как и сам черноволосый парень, который молча двинулся дальше. Хан со злости показал ему в спину язык, сейчас было не время ввязываться в очередную ссору. Отряхнув рукав мантии, он спокойно направился в Большой зал к своим.       Среди друзей Чана не оказалось. Нахмурившись, Хан подсел к Феликсу. Блондин тут же крепко обнял его, но, отстранившись, удивленно уставился на его лицо.       — Это еще что такое? — пискнул Ли.       — Да палочкой поцарапался. Кто ж знал, что она такая острая, — наигранно захныкал парень.       — Серьезно? — недоверчиво прищурился сидящий напротив Ким.       Чонин лишь рассмеялся и бесцеремонно закинул руки на плечи соседа.       — Тебе что, руку оторвать? — Сынмин строго посмотрел на младшего. Чонин убрал руку, насмешливо улыбнувшись.       — Тихо, тихо, староста, — отшутился младший. — К тому же шрамы украшают мужчин.       — Не думаю, что у меня останется шрам, порез неглубокий. — Прыснул Хан.       — Жаль, а я вот хотел бы себе какой-нибудь на видное место, — гордо вставил Ян.       — Будет тебе шрам, — Закатил глаза Сынмин, но его взгляд резко переместился в сторону стола Когтеврана. — Джиён! Едой не бросаются! Извините, парни, я вас покину.       Сынмин поспешно поднялся и побежал наводить порядок, на ходу доставая палочку. Чонин проводил старшего долгим, теплым взглядом.       — А очки твои где? — обеспокоенно спросил Феликс, возвращаясь к теме.       — Скорее всего, у того змея. Ну или потерялись по пути, — Хана это сейчас особо не волновало. Скоро намечался поход в Хогсмид, там он и купит новые. — Тут дела посерьезнее.       Джисон воровато огляделся по сторонам, убеждаясь, что их никто не подслушивает, а после жестом попросил друзей придвинуться ближе. Те с явным интересом подались вперед.       — Я разгадал загадку директора. Это Выручай комната, — прошептал Хан. На лице рыжего парня тут же отразилось удивление. — Я пробрался туда ночью и нашел книгу.       — Ты нашел её? — выдохнул Ли. — Мы с Хваном столько искали и ничего не могли обнаружить! Пространство постоянно менялось, всё было не то.       — Ты и Хван? — вопросительно переспросили оба парня в унисон.       — Без разницы, — закатил глаза Ли. — Что там внутри?       — Ничего. Страницы абсолютно пустые, — серьезно отрезал Хан. — Я думаю, там какие-то сильные чары. Но не могу понять, какие именно.       — Скрытые чернила? — задумчиво протянул блондин.       Парни на ненадолго ушли в свои мысли, а затем младший звонко щелкнул пальцами.       — А что, если дело не в чернилах, а в магии памяти? — увидев непонимающие лица друзей, Ян торопливо пояснил. — Я как-то хотел создать одну безделушку, но не писать инструкцию на виду, а спрятать её внутри самой истории этой вещи. Как думаете, почему у меня ничего не вышло?       Хан и Ли синхронно застонали, умоляя парня не тянуть гриффона за хвост и наконец продолжить. Рыжий разочарованно вздохнул.       — Потому что это легилименция! — почти вскрикнул Ян, но, заметив, что эффекта разорвавшейся бомбы не случилось, разжевал. — Да-да, вы привыкли думать, будто легилименция это когда маг считывает мысли, эмоции и зрительные образы живой жертвы. Но если приложить колоссальные усилия, то собственные воспоминания можно буквально впитать в предмет. И считать их оттуда сможет только легилимент.       — И что помешало тебе закончить ту вещицу? — спросил Хан.       — То, что он ни разу не легилимент, — разочарованно выдохнул Феликс, и Чонин послушно кивнул. Блондин помрачнел. — Если мелкий прав и книгу можно прочесть только так то мы в полной заднице.       Феликс выражался матом крайне редко, и, если это происходило, значит, дело действительно шло плохо.       — Сейчас это редчайший дар, научиться ему за неделю просто невозможно, — удрученно протянул рыжий. — Раньше им владели в основном чистокровные со Слизерина. Но в наше время чертовски тяжело встретить слизеринца с такими способностями.       — Но ведь семьи Ли и Хван — древнейшие роды. Вдруг эти двое умеют? — резко осенило блондина.       Джисон посмотрел на него как на сумасшедшего.       — Вообще-то они чистокровные, Феликс. А это значит, что они точно Пожиратели смерти, — отрезал Хан.       — Хван с энтузиазмом помогал мне искать эту книгу. Не думаю, что он на Его стороне, — попытался порассуждать Ли.       — Ну, наверное, потому что книга о крестражах нужна Ему! Вот Хван и притворяется паинькой. А как только найдет то заберет её у тебя под носом, — Хан отчаянно пытался достучаться до блондина, но это не принесло никаких результатов.       Брюнет недовольно зыркнул на друга, а затем перевел вопросительный взгляд на младшего, но Чонин лишь безучастно пожал плечами:       — Просто попробуй. Вы же сразу почувствуете, если он начнет вам врать, — рыжий поднялся из-за стола, махнул парням на прощание и направился к столу Когтеврана, помогать Сынмину усмирять разбушевавшихся студентов.       Посмотрев на Феликса, Хан окончательно понял, что он остался единственным, кто не повелся на сладкие речи этих змей, которые просто искусно притворяются. Но, с другой стороны, использовать их в своих целях сейчас это наилучший вариант. Слизеринцы определенно знали намного больше, чем сам он на данный момент.        А вдруг именно с их помощью они найдут спасение? В конце концов, предателей всегда можно вычислить на полпути.       — Я поговорю с Хваном, встретимся у Выручай комнаты вечером! — быстро проговорил Ликс и буквально выбежал из Большого зала. Чуть не споткнувшись на пороге, он мгновенно скрылся из вида.       — Черт, — простонал Хан, поднимаясь из-за стола.       Аппетита не было совершенно. Мысль о том, что ему теперь и правда придется работать со змеями, буквально перехватывала дыхание. Но если ради спасения всех остальных нужны такие крайние меры, он пойдет на это.

***

      — Как я и говорил, сейчас будут дуэли без палочек. Вспомните всю теорию и практику, которую мы проходили все это время, — улыбнулся Со, проходя вдоль длинной платформы для дуэлей.       Они находились в просторном каменном зале, где всегда царил полумрак. Стены здесь были покрыты царапинами от старых заклинаний, а вдоль них стояли массивные рыцарские доспехи. В комнате пахло порохом, как после настоящей грозы. Окон тут не было, и всё помещение освещали только парящие под потолком свечи.       От их холодного света тени студентов казались огромными и подвижными, что добавляло месту мрачной атмосферы. Профессор остановился в самом центре дуэльной платформы. Под его ногами слабо светились защитные руны, готовые сдержать удары магии, если кто-то из учеников не рассчитает силы.       Окинув парней уверенным взглядом, профессор Со скрестил руки на груди.       — Может, кто-то добровольно попробует? — спросил профессор, но никто из учеников Гриффиндора и Слизерина не ответил. Тогда Со лишь задумчиво промычал, выбирая себе жертв. — Мистер Чхве Чу Сок и мистер Чон Мин, буду признателен, если вы покажете пример.       Парень с миловидной внешностью со Слизерина гордо прошел на платформу. В нем Хан узнал того самого парня, который гнал на него в прошлый раз в кабинете. От Гриффиндора вышел мальчик по фамилии Чон. В отличие от слизеринца, он ступил на платформу немного скромно и взволнованно.       Слизеринцы тут же зашумели, начали кричать и гудеть, требуя от своего раскатать гриффиндорца в пух и прах, но профессор заставил всех замолчать, просто подняв руку.       — Палочки отдайте мне, — приказал Со, и ученики беспрекословно подчинились. — Поклонитесь и начинайте.       Профессор отошел недалеко, оставаясь начеку на случай, если произойдет что-то чрезвычайное. Когда парни обменялись короткими поклонами и разошлись по разным концам платформы, дуэль началась. Джисон настороженно наблюдал за поединком.       Слизеринец двигался на удивление профессионально, без палочки магия давалась труднее, но он ловко читал заклинания, сопровождая их резкими взмахами ладоней. Сорвавшиеся с его пальцев невидимые импульсы один за другим с глухим треском разбивались о защитные чары.       Гриффиндорец едва успевал уворачиваться. Воздух вокруг него буквально горел от чужих атак, а из-за того, что парень был полностью сосредоточен на защите, он напрочь забыл, что нужно атаковать в ответ. Слизеринец наступал, его атаки становились всё агрессивнее. В какой-то момент Чон не выдержал давления и очередная ментальная волна сбила его с ног. Тяжело дыша, он упал на колени и опустил голову, что означало безоговорочное окончание дуэли.       Профессор довольно похлопал в ладоши, объявляя, что первый поединок окончен.       — Как видите, мистер Чхве силен в атаке, а мистер Чон неплохо показал себя в защите. Ментально удерживать щит так долго это тяжелая задача, — Со одобрительно похлопал парней по плечам и отправил их вниз.       Слизеринец гордо спрыгнул с платформы прямо в объятия ликующих однокурсников. Джисон на это лишь закатил глаза. Самовлюбленный павлин. На стороне Гриффиндора в это время шумно поддерживали приободрившегося Чона.       Но уже через минуту профессор Со снова заставил толпу притихнуть. На его губах заиграла предвкушающая улыбка:       — Мистер Хан Джисон против мистера Ли Минхо.       Сердце Джисона пропустило удар. Он невольно принялся искать в толпе слизеринцев пару темных, как ночной омут, глаз и наткнулся на них почти мгновенно. Лицо Минхо не выражало абсолютно ничего.       Слизеринец первым двинулся к платформе и на ходу небрежно протянул профессору палочку. Все замерли, ожидая только Хана.       — Будь аккуратнее, — шепнул Феликс, обеспокоенно поймав друга за локоть.       Когда Джисон поднялся на обсидиановые плиты, в зале повисла звенящая тишина. Он встал напротив Минхо и, стараясь не выдавать дрожи в пальцах, отдал свою палочку профессору.       — Поклонитесь и начинайте, — объявил Со, отходя на безопасное расстояние.       Хан и Ли пристально смотрели друг другу в глаза. Джисон отчаянно пытался считать хоть какую-то эмоцию, понять, о чем думает этот чертов змей, но Минхо был непробиваем, ходячая ледяная стена. Они коротко поклонились и разошлись по краям платформы.       Джисон попытался сделать глубокий вдох, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца и пытаясь сосредоточить внутреннюю магию на кончиках пальцев. Но противник не дал ему ни секунды форы. Минхо атаковал без предупреждения, резким взмахом руки. Первое же беспалочковое заклинание невидимый, но плотный плазменный сгусток на огромной скорости влетело Хану прямо в грудь.       Воздух вышибло из легких, Джисона с силой отбросило назад. Пятки скользнули по краю пола, но каким-то чудом он удержал равновесие. Не успел он выпрямиться, как Ли послал следующий удар. Хан едва успел вскинуть руки перед лицом, инстинктивно выставляя щит. Заклинание Минхо с грохотом врезалось в магическую полусферу.       Джисон закричал от напряжения, перенаправляя чужую энергию обратно в хозяина. Шар полетел прямо в слизеринца, но Минхо лишь лениво качнул головой в сторону, и вспышка с треском разбилась о защитные руны платформы. Ли был чертовски, пугающе хорош. Он двигался плавно, почти не напрягаясь, но каждый его жест рождал мощные, сокрушительные волны магии, которые раз за разом сбивали Джисона с ног, заставляя буквально вгрызаться в обсидиановые плиты, чтобы не вылететь за пределы.       За всю дуэль Хан стоял в глухой обороне. Мышцы горели, голова раскалывалась от ментального перенапряжения, а дыхание превратилось в хрип. Он выдохся. Но сдаваться перед этим пафосным змеем? Ни за что.       Сжав зубы до скрипа, Джисон собрал всю оставшуюся волю в кулак. Когда Минхо замахнулся для очередного удара, Хан сыграл на опережение. Он резко выбросил ладонь вперед, вкладывая в этот жест всю свою злость и остатки магии. Из его руки вырвался яростный луч света.       Минхо явно не ожидал отпора, он попытался уйти с линии атаки, но заклинание настигло его, с треском полоснув по плечу. Ткань форменной мантии с оглушительным звуком порвалась. Ли замер. На его обычно равнодушном лице промелькнуло искреннее удивление, замешанное на легкой вспышке ярости. Он перевел взгляд на разорванный рукав, а затем на тяжело дышащего, едва стоящего на ногах гриффиндорца.        Джисон победно и дерзко оскалился, хотя перед глазами уже плыли темные круги.       Ответом Минхо стал финальный, сокрушительный удар. Слизеринец вскинул руку, и Хана накрыло такой плотной взрывной волной, что его буквально сдуло с платформы. Сознание не выдержало перегрузки. Последнее, что зафиксировал Джисон перед тем, как окончательно провалиться в глухую темноту это стремительно приближающийся каменный пол зала.

***

      Джисон медленно открыл глаза, с досадой понимая, что вернулся ровно туда, откуда совсем недавно ушел. Стоило ему сесть на койке, как он наткнулся на ледяной взгляд мадам Сон.       — Мне очень не нравится, что вы становитесь моим постоянным пациентом, мистер Хан, — недовольно пробурчала медсестра.       — Я свободен? — проигнорировал её нотации Джисон.       В голове была одна мысль. Книга. Они же собирались сегодня вечером наконец-то попытаться прочесть её вместе с ребятами.       — Если чувствуете себя в порядке, то скатертью дорога, — поняв, что спорить с упрямым гриффиндорцем бесполезно, она лишь обреченно махнула рукой, отпуская его.       Хан поднялся на ноги, и каждую мышцу тут же прошила жуткая, острая боль. Неужели Минхо не мог быть хоть капельку нежнее? Ублюдок. Но показывать слабость перед мадам Сон парень не собирался. Намертво сжав зубы, он твердым шагом вышел из лазарета. В коридорах Хогвартса царила гробовая тишина. Неужели он снова проспал до самой ночи? Джисон согнулся пополам от резкого спазма в ребрах, но ему во что бы то ни стало нужно было добраться до башни своего факультета.       Перебегая от одной каменной опоры к другой, он то и дело хватался за холодный камень, чтобы восстановить сбитое дыхание. За очередной колонной Хан резко замер, впереди послышались приглушенные голоса. Прижавшись спиной к кладке, он затаил дыхание и навострил уши. Говорили двое, и их голоса Джисон узнал бы из тысячи.       Осторожно выглянув, он обомлел. В полумраке коридора стояли профессор Со и Ли Минхо.       — Я же просил тебя что-нибудь ему сломать! А всё, на что ты оказался способен, это просто отправить его в обморок? Это его не задержит, — яростно прошептал профессор.       — Я сделал всё, что было в моих силах, — холодно и спокойно отозвался Минхо, со скучающим видом разглядывая свои ногти. — Если вам так хотелось хруста костей, профессор, нужно было сломать ему что-то самому.       — Эту работу поручил тебе не я, а Он! И ты её просто провалил, — злился профессор.       — Это бы все равно его не остановило. Вы плохо знаете Хан Джисона. Ему ноги переломай, а он на локтях приползет, зубами за ковер зацепится и всё равно явится портить Ему планы, — Ли оставался абсолютно невозмутим, даже не повысив голоса.       — Мне придется доложить, — устало выдохнул Со.       — Вперед. Я понесу наказание, — Минхо небрежно махнул рукой и двинулся прямо в сторону колонны, за которой прятался Хан.       Джисон судорожно зажал рот ладонью, пытаясь не издавать ни звука, но Ли резко затормозил прямо напротив него. Издевательски вскинув бровь, он посмотрел сверху вниз.       — Прятаться ты умеешь так же блестяще, как и драться, Хан. На весь коридор сопишь.       Понимая, что скрываться глубже глупо, Джисон тяжело поднялся, по-прежнему держась за стену, чтобы не упасть.       — Так значит, ты правда Пожиратель смерти? И профессор Со тоже? — едва слышно прошептал Хан.       Минхо картинно прижал ладонь к груди и наигранно округлил глаза:       — О мерлиновы штаны, неужели до нашего славного гриффиндорца дошло? Какая проницательность. Для тебя же все слизеринцы исчадия ада по умолчанию, а вы святые мученики. Открой глаза, Хан, — горько усмехнулся Ли. — Предатели бывают даже среди учителей.       Джисон, ведомый слепой яростью, кое-как преодолел разделявшее их расстояние, замахнулся и со всей силы ударил слизеринца кулаком в лицо. Удар пришелся прямо в челюсть. Но собственное израненное тело тут же подвело. От резкого движения волна боли скрутила внутренности, и Хан, шумно выдохнув, сполз по стене прямо на пол.       Минхо, сбитый с ног ударом, так и остался лежать на каменных плитах. Он лениво повернул голову, сплюнул кровь на пол и уставился в потолок.       — И это всё? — хмыкнул Ли, даже не пытаясь подняться. — Даже мой кот больнее умеет царапаться, Хан.       — У тебя есть кот? — искренне удивился Хан.       Слизеринец лишь пренебрежительно отмахнулся, явно не собираясь развивать эту тему В этот момент Джисона накрыла новая порция острой боли. Он невольно пискнул, судорожно сжав пальцы на животе и сгибаясь еще сильнее. Минхо даже не повернул голову. Так и остался лежать, лениво рассматривая каменный потолок.       — Что, до сих пор всё болит? — Спросил черноволосый парень.       — Не твое дело, змей, — прохрипел Джисон, откидывая голову назад и упираясь затылком в камень. — Где ты только научился такой беспалочковой магии?       — Попробуй родиться в древнем чистокровном роде, где вместо колыбельных тебе читают боевые проклятия, — с ядовитой ухмылкой отозвался Ли. — Очень развивает навыки, рекомендую.       Чтобы в мире ни случилось, мир вокруг всегда упрямо делился на три сорта. Чистокровные, полукровки и маглорожденные.       Джисон всегда искренне не понимал, зачем люди выстраивают эти барьеры, ведь перед магией все равны. И только сейчас он с ужасом осознал, что он сам поступает точно так же.        Он делил факультеты на абсолютное добро и абсолютное зло, хотя всю жизнь боролся против предрассудков.       — Ты ведь не хочешь этого, да? — вдруг тихо спросил Джисон.       Он сам не понял, как этот вопрос сорвался с его губ. Ему должно быть плевать на чувства Пожирателя, но ему отчаянно хотелось услышать, что какой бы не был человек, каждый заслуживает спасения.       — Не хочешь, чтобы твоей жизнью управляли. Чтобы другие решали, на какую сторону тебе вставать, и бесконечно тыкали носом в твое происхождение.       Минхо, собиравшийся отпустить очередную колкость, резко осекся. Он повернул голову, и его темные глаза встретились с зелеными глазами Хана.       В темном коридоре Хогвартса, залитом бледным лунным светом, этот взгляд казался гипнотическим. Весь сарказм Ли словно испарился на секунду.       Затем слизеринец скользнул взором ниже туда, где гриффиндорец судорожно сжимал руками свой ноющий живот. Губы Минхо едва заметно шевельнулись, произнеся лечебное заклинание. Гриффиндорец его не услышал.       Слова Хана эхом отозвались где-то глубоко в груди. Сердце болезненно сжалось, а на плечи словно опустился неподъемный груз чужих ожиданий.       Разум Минхо кричал, что нужно захлопнуть эту чертову дверь и спрятаться за привычной маской сарказма.       Ли резко поднялся на ноги и хладнокровно отряхнул школьную мантию, возвращая на лицо привычную холодную мину. Гриффиндорец продолжал сидеть на полу, терпеливо и выжидающе глядя на него снизу вверх.       — Какой трогательный психоанализ, Хан, — с наигранным пренебрежением выплюнул Минхо, пряча за этим ядом настоящие эмоции. — Не суй свой нос в чужие дела, полукровка.       Он резко развернулся и стремительным шагом скрылся во тьме коридора. Джисон лишь зло нахмурился ему вслед. Определенно, ублюдок.       Какое-то время Хан сидел в полной темноте, пытаясь переварить услышанное. Становилось очевидно, что в Хогвартсе затаился далеко не один предатель.       Они с ребятами вот-вот узнают правду о крестражах, но что их ждет дальше? Насколько сильно Пожиратели смерти будут им мешать?       Задумавшись, он вдруг поймал себя на странном ощущении. Джисон осторожно пошевелил плечами, сделал глубокий вдох, затем еще один. Никакой боли. Ломота в теле пропала, слабость исчезла, а внутри разлилось приятное, восстанавливающее тепло.       Парень удивленно поднялся на ноги, совершенно не чувствуя прежней усталости, и ошарашенно уставился на то место, где только что лежал Ли Минхо.       — Да ну, быть не может, — потрясённо прошептал Хан.       Покачав головой, он поправил мантию и быстрым шагом направился в сторону башни Гриффиндора. Намного быстрее, чем собирался изначально.