Heartbeat.

"И я потрачу на тебя свой самый лучший день..."

Дверь за ними захлопнулась, и мир перестал существовать. Минхо стоял посреди чёрной, роскошной гостиной, чувствуя, как его сердце бешено колотится о рёбра. Алкоголь пульсировал в крови, но даже он не мог заглушить то, что происходило внутри — дикое, первобытное желание, которое он подавлял неделями, месяцами, целую вечность. Джисон смотрел на него. Стоял в двух метрах, расстёгнутая чёрная рубашка открывала его грудь, серебряная цепочка поблёскивала в тусклом свете ламп. В его тёмных глазах горел огонь — тот самый, опасный, голодный, от которого у Минхо перехватывало дыхание. — Я ждал этого момента, — сказал Джисон, и его голос был низким, хриплым, почти звериным. — Ты даже не представляешь, как долго я ждал. Минхо сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — Я тоже, — выдавил он, и голос его сел. Этого было достаточно. Джисон сорвался с места — быстрый, хищный, неотвратимый. Он набросился на Минхо с такой яростью, что тот врезался спиной в стену. Но это не была агрессия. Это было желание. Чистое, голодное, всепоглощающее. И он поцеловал его. Поцелуй был грубым, требовательным, без капли нежности. Джисон впился в его губы, кусая их, втягивая нижнюю губу в рот, прикусывая до боли. Минхо застонал, чувствуя, как его тело отвечает на каждое движение — он прижимался к Джисону, вцеплялся в его плечи, в его волосы, в его чёртову рубашку, которая так и осталась расстёгнутой. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал Минхо между поцелуями, задыхаясь. Джисон усмехнулся, и в этой усмешке было что-то звериное. — Я только начинаю, — ответил он, проводя языком по шее Минхо, опускаясь к ключицам, покусывая и засасывая кожу. — Сегодня ты не уснёшь до утра. Минхо запрокинул голову, чувствуя, как горячие губы Джисона прокладывают дорожку по его коже. Он вцепился в его плечи, оставляя следы, и Джисон застонал, прижимаясь ещё сильнее. Они переместились в спальню — Минхо даже не понял, как это произошло. Он просто оказался на огромной кровати, а сверху был Джисон, тяжелый, горячий, покрывающий его поцелуями и укусами. — Я хочу тебя раздеть, — прорычал Джисон, расстёгивая пуговицы на его рубашке. — Хочу видеть тебя полностью. Хочу касаться каждой частички твоего тела. И он действительно касался. Каждое движение было изученным, уверенным, голодным. Его пальцы дрожали — не от страха, от желания. Он срывал с Минхо одежду, раз за разом, пока тот не остался лежать перед ним полностью обнажённым, и Джисон замер, рассматривая его. — Ты идеален, — выдохнул он. — Идеальный. Господи, Минхо... Минхо смотрел на него, на его горящие глаза, и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Он больше не контролировал себя — его тело жило своей жизнью, требуя прикосновений, требуя Джисона. Джисон набросился на него с новой силой. Их губы встретились в жадном, глубоком поцелуе — языки сплетались, зубы кусали, дыхание сбивалось. Джисон прижимался к нему всем телом, и Минхо чувствовал его жар, его возбуждение, его безумное желание. Его руки скользили по телу Минхо — по груди, по животу, по бёдрам. Каждое прикосновение было как электрический разряд. Минхо изгибался под ним, вцепляясь в его спину, оставляя царапины, и Джисон стонал от удовольствия. — Ты такой чувствительный, — прошептал он, покусывая сосок Минхо, обводя его языком, дразня. — Мне нравится, как ты реагируешь на меня. Ты дрожишь, когда я трогаю тебя. Минхо не мог ответить — слова застревали в горле. Он чувствовал только руки Джисона, его губы, его дыхание. Его тело горело, и он хотел большего. Джисон целовал его везде — шею, ключицы, грудь, живот. Он опускался всё ниже, оставляя следы на коже, кусая, засасывая. Минхо извивался под ним, сжимая простыни в кулаках. — Джисон... — простонал он. — Джисон, пожалуйста... — Что, Минхо? — спросил Джисон, поднимая голову. Его глаза блестели в темноте, и в них была такая откровенная похоть, что у Минхо перехватывало дыхание. — Скажи мне. Что ты хочешь? — Я хочу тебя, — ответил Минхо, и голос его был хриплым, умоляющим. Э Джисон усмехнулся — той же опасной, дьявольской улыбкой. — Я сделаю это, — сказал он. — Но сначала я хочу, чтобы ты кончил для меня. Сначала я хочу увидеть, как ты теряешь контроль. Он скользнул ниже, и его рот оказался между бёдер Минхо. Минхо застонал, когда горячий язык коснулся его, чувствительного и набухшего. Он выгнулся, вцепившись в голову Джисона, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Джисон был искусен. Он знал, где надавить, где провести языком, где прикусить. Он доводил Минхо до грани, а затем отступал, не давая ему сорваться. — С тобой у меня срывает крышу, — прорычал Минхо, когда Джисон на мгновение оторвался от него. — Пожалуйста... Прошу тебя... — Ещё немного, — прошептал Джисон, облизывая губы. — Ещё немного, и я дам тебе всё. И он снова опустился к нему — глубоко, жадно, пошло. Он брал его целиком, не давая передышки, водил языком по головке, чувствуя, как Минхо дрожит под ним. И когда тот почти достиг пика, Джисон остановился. — Не сейчас, — сказал он. — Не сейчас. Я хочу, чтобы ты кончил, когда я буду внутри тебя. Минхо лежал, тяжело дыша, чувствуя, как его тело горит огнём. Он смотрел, как Джисон тянется к тумбочке, достаёт смазку и презерватив, и внутри всё сжимается от предвкушения. Джисон смазал пальцы и опустился к нему, раздвигая его ноги. Он смотрел на Минхо, в его глаза, и в этом взгляде было всё — любовь, ненависть, желание, одержимость. — Смотри на меня, — приказал он. — Не закрывай глаза. Я хочу видеть твои глаза, когда я войду в тебя. Минхо смотрел на него, чувствуя, как его пальцы касаются самого интимного места. Медленно, аккуратно, но уверенно. Он вводил один палец, затем второй, растягивая его, подготавливая. Минхо стонал, впиваясь пальцами в простыни, ощущая, как наполняется изнутри. — Тебе нравится? — спросил Джисон, двигая пальцами внутри него. — Да... — выдохнул Минхо. — Да... Пожалуйста... Ещё... Джисон добавил третий палец, и Минхо выгнулся, застонав от удовольствия и боли. Джисон двигал пальцами, ища ту самую точку, и когда он нашёл её, Минхо вскрикнул, вцепившись в его плечо. — Здесь? — усмехнулся Джисон, надавливая на неё снова. — Вот здесь? — Да... — простонал Минхо. Джисон вытащил пальцы и взял в руки его задницу — сильно, требовательно, сжимая мягкую плоть, притягивая к себе. Минхо ощутил, как пальцы Джисона впиваются в него, оставляя следы, и это было так пьяняще, что у него перехватывало дыхание. Минхо смотрел на него, чувствуя, как его тело дрожит от желания. Джисон натянул презерватив, смазал себя и поднёс к нему. — Я войду сейчас, — сказал он, и его голос был хриплым, почти грубым. — Ты запомнишь эту ночь на всю жизнь. — Да, — выдохнул Минхо, и в его голосе слышалась такая откровенная похоть, что Джисон застонал. — Просто сделай это. Джисон вошёл в него — медленно, глубоко, чувствуя, как мышцы Минхо сжимаются вокруг него. Минхо вскрикнул, выгибаясь, вцепляясь в его плечи, чувствуя, как он наполняет его изнутри. — Боже... — прошептал он. — Боже, Джисон... — Тише, — прошептал Джисон, прижимая его к себе. — Тише, малыш. Я здесь. Он начал двигаться — медленно, глубоко, чувствуя каждое движение. Минхо вздыхал, стонал, прикусывал губу, чувствуя, как внутри всё горит. Джисон был идеален — его размер, его ритм, то, как он касался его, как он целовал его. Джисон ускорился, и его движения стали более резкими, более голодными. Он наклонялся и целовал Минхо — глубоко, жадно, вплетая языки. Его руки сжимали его задницу, раздвигая её, входя ещё глубже. Минхо чувствовал, как нарастает напряжение внутри него. Каждый толчок Джисона приближал его к краю, и он вцеплялся в него, оставляя следы на его спине. — Я сейчас... — простонал он. — Джисон, я... — Я тоже, — выдохнул Джисон, ускоряясь. Минхо вскрикнул, чувствуя, как его тело взрывается. Он кончил, выгибаясь, впиваясь пальцами в спину Джисона. Его мышцы сжались вокруг него, и Джисон застонал, чувствуя эту дрожь, это ощущение. Он последовал за ним, кончая, прижимаясь к нему всем телом. Они лежали, тяжело дыша, в потёмках. Минхо чувствовал, как его сердце бешено колотится, как тело дрожит от пережитого удовольствия. Джисон прижимал его к себе, целуя в волосы, в виски, в плечо. — Ты потрясающий, — прошептал он. — Господи, какой же ты потрясающий. Минхо не мог ответить. Он просто прижимался к Джисону, чувствуя его тепло. — Останься, — сказал Джисон. — Не уходи. Минхо закрыл глаза. Он знал, что завтра всё будет сложнее. Но сейчас, в эту ночь, в этих объятиях, ему было всё равно. — Я останусь, — прошептал он. — Я останусь до утра. Джисон поцеловал его, и в этом поцелуе была вся нежность, которую он не мог показать раньше.