Heartbeat.

Солнце пробивалось сквозь плотные шторы, рисуя золотые полосы на чёрном шёлке постели. Минхо проснулся от мягкого света и тепла, которое разливалось по всему телу. Он не сразу понял, где находится — слишком глубоким был сон, слишком сладким. Но потом он почувствовал руки, обнимающие его со спины, и дыхание, щекочущее затылок. Джисон. Воспоминания прошлой ночи нахлынули волной — горячие, пьянящие, почти нереальные. Минхо зажмурился, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Он не хотел открывать глаза. Не хотел видеть реальность, которая могла разрушить это хрупкое счастье. Но Джисон, словно почувствовав его пробуждение, прижался крепче и прошептал: — Ты проснулся? Голос его был хриплым со сна, тёплым, мягким. Таким нежным, что у Минхо сжалось сердце. — Да, — ответил он, не поворачиваясь. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Джисон, и его пальцы начали медленно поглаживать живот Минхо. Лёгкие, почти невесомые касания, от которых по телу пробегали мурашки. — Хорошо, — честно ответил Минхо. — Очень хорошо. Джисон поцеловал его в плечо, потом в шею, потом в уголок губ. Его поцелуи были нежными, почти благоговейными — такими непохожими на те грубые, жадные поцелуи прошлой ночи. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — сказал Джисон, и в его голосе послышалась странная, почти детская уязвимость. — Останься со мной. Навсегда. Минхо медленно повернулся, чтобы посмотреть ему в глаза. Джисон лежал на подушке, его тёмные волосы были растрёпаны, на губах играла мягкая улыбка, а в глазах — столько тепла, что у Минхо перехватывало дыхание. — Джисон... — начал он, но слова застряли в горле. — Я знаю, что ты хочешь сказать, — перебил его Джисон. — Ты хочешь спросить про Чонвона. Минхо молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он знал, что этот разговор неизбежен, но боялся его. Боялся, что Джисон выберет не его. Боялся, что эта ночь была просто ошибкой. — Я расстался с ним, — сказал Джисон, и его голос был твёрдым. — Сегодня утром, когда ты ещё спал, я позвонил ему. Минхо замер. Сердце пропустило удар, а затем начало биться с такой силой, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. — Что? — выдавил он. — Ты... ты серьёзно? — Абсолютно, — ответил Джисон, и его глаза блеснули. — Я не мог продолжать с ним, зная, что чувствую к тебе. Это было бы нечестно по отношению к нему. И к нам. Я люблю тебя, Минхо. Я понял это ещё в ту ночь, когда ты впервые появился в моей жизни. Минхо смотрел на него, не в силах произнести ни слова. Внутри всё переворачивалось — страх, радость, неверие. Он хотел поверить Джисону, но боялся, что это сон. Что он вот-вот проснётся и всё исчезнет. — Ты любишь меня? — переспросил он, и голос его дрогнул. — Больше жизни, — ответил Джисон, притягивая его к себе. — Больше всего на свете. Ты — единственный человек, который заставляет меня чувствовать. Ты — моё дыхание, мой воздух, мой смысл. Я потерял рассудок в тот момент, когда увидел тебя. И я не хочу его находить. Минхо почувствовал, как по щекам текут слёзы. Он не плакал так давно — слёзы облегчения, счастья, освобождения. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он, утыкаясь лицом в грудь Джисона. — Я люблю тебя так сильно, что это пугает меня. — Не бойся, — сказал Джисон, целуя его в макушку. — Я никогда не сделаю тебе больно. Я буду любить тебя так, как никто не любил. Я буду носить тебя на руках, дарить тебе цветы, катать по ночному городу. Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив. Минхо поднял голову и посмотрел в его глаза. В них не было ни капли лжи — только искренность, любовь и обещание. — Докажи, — сказал он, и на его губах заиграла лёгкая улыбка. — Докажи, что ты любишь меня. Джисон улыбнулся в ответ — той же опасной, кошачьей улыбкой, но теперь в ней была мягкость, которой не было раньше. — Я докажу, — сказал он. — Каждый день. Каждую минуту. Всю жизнь. Прошла неделя. И неделя эта была самой счастливой в жизни Минхо. Джисон был нежен, заботлив и щедр. Он делал всё, чтобы Минхо чувствовал себя любимым — и это были не просто слова. Это были поступки. Они начали с того, что Джисон перевёз все вещи Минхо в свою квартиру. Он настоял на этом, сказав, что не хочет больше просыпаться без него. — Ты будешь жить со мной, — сказал он, и в голосе его не было сомнений. — Это не обсуждается. Я хочу видеть тебя каждое утро и каждую ночь. Минхо не возражал. На самом деле, он мечтал об этом. Мечтал просыпаться рядом с Джисоном, чувствовать его тепло, вдыхать его запах. И теперь это стало реальностью. Первым подарком был букет. Минхо пришёл на работу и увидел на своём столе огромную охапку белых роз. Они были такими свежими, что на лепестках ещё блестели капли росы. Рядом лежала записка: «Для того, кто украл моё сердце. Ты даже не представляешь, как я рад, что ты есть. Твой Джисон.» Минхо почувствовал, как его заливает краской. Он поднял букет и вдохнул нежный аромат, чувствуя, как внутри всё сжимается от счастья. — Ого! — раздался голос Феликса. — Кто это тебе подарил? Это же белые розы! Самые дорогие! — Джисон, — ответил Минхо, и голос его был мягким, почти мечтательным. Феликс открыл рот от удивления. — Джисон? А как же Чонвон? — Они расстались, — коротко ответил Минхо. — Джисон теперь со мной. Феликс присвистнул, но в его глазах была только радость за друга. — Я рад за тебя, Минхо, — сказал он искренне. — Ты заслуживаешь счастья. На следующий день подарком был футляр от известного бренда ювелирных украшений. Минхо открыл его и увидел тонкий серебряный браслет. — Это слишком дорого, — сказал Минхо, когда Джисон пришёл вечером. — Ты не должен был... — Я хотел, — ответил Джисон, застёгивая браслет на его запястье. — Ты достоин самого лучшего. И я хочу, чтобы ты знал: ты — моя самая большая драгоценность. Минхо смотрел на браслет, и чувствовал, как внутри разрастается тёплое, почти болезненное чувство. — Я люблю тебя, — сказал он, глядя в глаза Джисона. — Я так сильно тебя люблю. — Я знаю, — улыбнулся Джисон. — И я люблю тебя ещё сильнее. На третий день Джисон пришёл снова с цветами — на этот раз с пионами, нежно-розовыми, как рассвет. Он поставил их в вазу и сказал: — Эти цветы напоминают мне тебя. Нежные, но сильные. Ты — моя сила, Минхо. Минхо не мог сдержать улыбку. Каждый день Джисон удивлял его чем-то новым — то он приносил его любимый кофе, то заказывал ужин в его любимом ресторане, то просто сидел рядом и смотрел на него с такой любовью, что у Минхо перехватывало дыхание. И они много катались по городу. Каждый вечер Джисон сажал Минхо в свою чёрную BMW M8 и возил по ночным улицам. Они ездили на набережную, к мосту, в парки — туда, где было красиво и тихо. Иногда они просто стояли и смотрели на город, и Джисон обнимал его со спины, целовал в шею, шептал слова, от которых у Минхо кружилась голова. Джисон поцеловал его — долго, глубоко, с такой нежностью, что Минхо почувствовал, как по щеке катится слеза. — Что случилось? — спросил Джисон, увидев слезы. — Ничего, — улыбнулся Минхо, вытирая глаза. — Я просто счастлив. Джисон улыбнулся в ответ и прижал его к себе крепче. — Я тоже, — сказал он. — Я никогда не был так счастлив. Они сидели в машине, и Минхо чувствовал, как его голова кружится от счастья. Джисон поцеловал его, и в этом поцелуе была вся их история — от первой встречи до этой ночи, от ненависти до любви. И Минхо знал, что это — его человек. Его навсегда.

Конец.

Спасибо, что прочитали эту историю. Мой тгк: Звёздная ночь.