Heartbeat.

"Деньги сыпятся с небес — тебе нравится..."

Громкая музыка сотрясала стены клуба, басы пульсировали в груди, смешиваясь с ритмом сердец. Разноцветные огни прорезали полумрак, выхватывая из темноты танцующие тела, блестящие бутылки и бесконечные улыбки. Минхо никогда не любил клубы. Слишком шумно, слишком много людей, слишком много всего, что выходило за пределы его контроля. Но Крис был настойчив, как всегда. — Ты слишком много работаешь! — кричал он, перекрикивая музыку. — Ты заслужил отдых! Мы все заслужили отдых! И вот они здесь. Вся компания. Хёнджин и Сынмин уже танцевали где-то в центре зала, Феликс заказывал напитки у барной стойки, Сонхун и Крис обсуждали что-то, перекрикивая музыку. Чонвон тоже был здесь — он подошёл позже, сияющий, в дорогой рубашке и с бутылкой дорогого виски в руке. — Минхо! — закричал он, обнимая его за плечи. — Ты выглядишь так, будто пришёл на похороны! Расслабься! Минхо выдавил улыбку и взял предложенный бокал. Виски обжёг горло, но не принёс облегчения. Он чувствовал себя чужим в этом мире сверкающих огней и громкой музыки. А потом он увидел Джисона. Тот сидел в отдельной кабинке, полускрытой за тёмными шторами. На нём была всё та же чёрная рубашка — расстёгнутая почти до груди, открывающая серебряную цепочку и идеальные ключицы. Его волосы были небрежно растрёпаны, а в пальцах он держал тонкую сигарету, от которой поднималась струйка дыма. Он выглядел так, будто родился в этом месте. Так, будто клуб был его домом, а вся эта роскошь и шик — естественной средой обитания. Его тёмные глаза скользили по залу, останавливаясь на каждом лице, но когда они встретились с взглядом Минхо, мир вокруг перестал существовать. Джисон улыбнулся — медленно, опасно, с той же кошачьей грацией, от которой у Минхо перехватывало дыхание. Он поднёс сигарету к губам и затянулся, не отрывая взгляда от Минхо. Дым вырвался из его губ, и в этом жесте было что-то настолько интимное, что Минхо почувствовал, как его заливает жаром. — Иди к нему, — сказал Чонвон, перехватив его взгляд. — Я вижу, как ты смотришь на него. Идите, повеселитесь. Я догоню. Минхо хотел возразить, но слова застряли в горле. Он посмотрел на Чонвона, на его открытое, доверчивое лицо, и внутри всё сжалось от чувства вины. — Ты уверен? — спросил он. — Абсолютно, — улыбнулся Чонвон. — Мы же друзья, Минхо. Иди, он ждёт тебя. И Минхо пошёл. Он прошёл через танцпол, лавируя между телами, чувствуя на себе взгляды, но не обращая на них внимания. Всё его внимание было приковано к одному человеку — к тому, кто сидел в тени, с сигаретой в руке, и смотрел на него с такой откровенной похотью, что у Минхо подкашивались колени. — Привет, — сказал Минхо, подходя к кабинке. Его голос был хриплым, и он ненавидел себя за это. Джисон похлопал по месту рядом с собой. — Садись. Я ждал тебя. Минхо сел, чувствуя, как его тело вибрирует в такт музыке. Джисон подвинул к нему бокал с виски, и Минхо сделал большой глоток, надеясь, что алкоголь притупит чувства. — Ты сегодня в своём элементе, — сказал Минхо, глядя на то, как Джисон затягивается сигаретой. — Я всегда в своём элементе, — ответил Джисон, выпуская дым. — Просто сегодня я особенно... расслаблен. — Вижу, — Минхо усмехнулся. — Чёрная рубашка, сигареты, роскошная кабинка. Чувствуешь себя звездой? — Я чувствую себя мужчиной, — Джисон наклонился ближе, и его тёплое дыхание коснулось уха Минхо. — Который хочет тебя. Прямо здесь. Прямо сейчас. Минхо вздрогнул и сделал ещё один глоток. Виски обжигал горло, но не мог унять дрожь, пробегающую по телу. — Ты слишком много себе позволяешь, — выдавил он. — А ты слишком много пьёшь, — усмехнулся Джисон, забирая у него бокал. — Медленнее. Я хочу, чтобы ты помнил эту ночь. Минхо хотел сказать что-то резкое, но Джисон наклонился ещё ближе, и его пальцы легли на колено Минхо. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по всему телу пробежала судорога. — Что ты делаешь? — прошептал Минхо. — Трогаю тебя, — ответил Джисон, и его голос был низким, бархатистым. — Я давно хотел это сделать. Ещё с той ночи, когда ты стоял у меня в квартире и смотрел на меня так, будто я был самым красивым человеком на свете. — Ты самоуверенный... — Я знаю, — перебил Джисон, и его пальцы чуть сжались. — Но тебе это нравится. Скажи мне правду. Скажи, что я тебе нравлюсь. Минхо смотрел в его глаза — тёмные, опасные, пожирающие — и чувствовал, как внутри всё рушится. Алкоголь туманил сознание, и слова срывались с губ быстрее, чем он успевал их контролировать. — Ты мне нравишься, — выдохнул он. — Ты мне чёртовски нравишься. И я ненавижу это. Я ненавижу себя за это. Джисон улыбнулся — той же опасной, дьявольской улыбкой, от которой у Минхо перехватывало дыхание. — Не надо ненавидеть себя, — сказал он, наклоняясь к самому уху. — Ты прекрасен, когда хочешь меня. Ты прекрасен, когда краснеешь. Ты прекрасен, когда смотришь на меня так, будто я твой единственный кислород. — Джисон... — выдохнул Минхо, и его голос был полон боли. — Молчи, — приказал Джисон, и его пальцы скользнули выше по бедру Минхо. — Просто чувствуй. Просто будь со мной. Здесь. Сейчас. Минхо закрыл глаза, чувствуя, как рука Джисона обжигает его кожу даже сквозь ткань джинсов. Алкоголь пульсировал в крови, музыка била в висках, а запах Джисона — дождь, табак, кожа — заполнял лёгкие. — Ты сегодня много пьёшь, — сказал Джисон, отстраняясь и затягиваясь сигаретой. — Ты пытаешься заглушить боль? — Я пытаюсь заглушить тебя, — честно ответил Минхо. Джисон усмехнулся и выпустил дым прямо в лицо Минхо. Тот закашлялся, но не отодвинулся. — Это бесполезно, — сказал Джисон. — Я в твоей голове, в твоём сердце, в каждой клетке твоего тела. Ты не можешь заглушить меня, Минхо. Я — твой самый сладкий яд. — Чёртов любитель чёрных рубашек, — прошептал Минхо, и на его губах заиграла пьяная, горькая улыбка. Джисон рассмеялся — низко, хрипло, с такой искренностью, что Минхо почувствовал, как внутри что-то тает. — Тебе нравятся мои рубашки? — спросил он, поправляя воротник. — Я знаю. Я вижу, как ты смотришь на меня, когда я в них. Ты раздеваешь меня глазами, Минхо. Не думай, что я не замечаю. — Я не раздеваю тебя глазами, — возразил Минхо, но голос его дрогнул. — Согласен, лучше раздеть меня руками, — Джисон наклонился к нему, и его губы почти касались шеи Минхо. — Джисон, — перебил Минхо, и голос его был почти умоляющим. — Прекрати. — Я не прекращу, — ответил Джисон, и в его голосе послышалась сталь. — Я не прекращу, пока ты не перестанешь врать себе. Ты хочешь меня. Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя так, что ты забудешь своё имя. Скажи это. Просто скажи. Минхо смотрел в его глаза, и внутри всё кипело — желание, злость, отчаяние, страх. Алкоголь развязал язык, и слова полились сами собой. — Я хочу тебя, — выдохнул он. — Боже, я хочу тебя. Но я не могу. Ты с Чонвоном. Ты... — Забудь о Чонвоне, — сказал Джисон, и его голос стал твёрже. — Забудь о нём хотя бы на одну ночь. Будь только моим. Хотя бы на мгновение. Минхо чувствовал, как внутри всё рушится. Его броня трещала по швам, и он больше не мог сопротивляться. Он потянулся к Джисону и коснулся его руки. Их пальцы переплелись, и от этого прикосновения по телу пробежала дрожь. — Я твой, — прошептал он. — На одну ночь. Джисон смотрел на него, и в его тёмных глазах горел огонь. Он поднёс руку Минхо к своим губам и поцеловал её — медленно, почти благоговейно. — Запомни этот момент, — сказал он. — Потому что после этой ночи ты уже не сможешь жить без меня. Минхо дрожал. Он чувствовал, как его тело реагирует на каждое движение Джисона, на каждое его слово. Он был пьян, но не настолько, чтобы не понимать, что происходит. Он знал, что переступает черту. Знал, что это неправильно. Но ему было всё равно. — Потанцуй со мной, — сказал Джисон, вставая и протягивая ему руку. — Я хочу чувствовать тебя. Всё тело. Каждый изгиб. Минхо взял его руку и позволил вывести себя на танцпол. Музыка ударила в уши, басы пульсировали в груди. Джисон притянул его ближе, и их тела соприкоснулись. — Ты чувствуешь? — прошептал Джисон, проводя рукой по спине Минхо. — Это мы. Это то, что происходит между нами. Минхо закрыл глаза и позволил себе раствориться в музыке. Он чувствовал дыхание Джисона на своей шее, его руки на своей талии, его тело, прижимающееся к нему. И это было так правильно, так идеально, что боль внутри стала почти невыносимой. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, уткнувшись лицом в плечо Джисона. — Ты сводишь меня с ума, и я не знаю, что с этим делать. — Не делай ничего, — ответил Джисон, и его голос был мягким, почти нежным. — Просто позволь себе чувствовать. Позволь себе быть со мной. Здесь. Сейчас. Минхо поднял голову и посмотрел в его глаза. В них горел тот же огонь, что и у него. Тот же голод. То же желание. — Ты не оставишь меня после этой ночи? — спросил он, и голос его был хриплым. — Я никогда не оставлю тебя, — ответил Джисон. — Я был рядом с тобой с самого начала. И я буду рядом до самого конца. Минхо закрыл глаза. Он не знал, что это — счастье или боль. Но ему было всё равно. Музыка вокруг них затихла, и Джисон взял его за руку. — Пойдём, — сказал он. — Я отвезу тебя домой. — Я не хочу домой, — ответил Минхо, и в его голосе послышалась пьяная искренность. — Хорошо, — улыбнулся Джисон. — Тогда поехали ко мне. Они вышли из клуба, и ночной воздух обжёг лицо. Минхо чувствовал головокружение, но не мог понять, было ли это от алкоголя или от того, что рядом был Джисон. — Ты пьян, — сказал Джисон, поддерживая его за талию. — Я отвезу тебя домой. — Я сказал, не хочу домой, — упрямо повторил Минхо. Джисон остановился и посмотрел на него. В его глазах мелькнула странная смесь эмоций — нежности, желания, беспокойства. — Минхо, — сказал он мягко. — Ты не понимаешь, что ты делаешь. — Понимаю, — ответил Минхо, и его голос был твёрдым, несмотря на алкоголь. — Я хочу быть с тобой. Прямо сейчас. Джисон смотрел на него долго, и в его взгляде было что-то такое, что заставило сердце Минхо биться быстрее. — Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда поехали. Они сели в чёрную BMW, и машина плавно понеслась по ночным улицам. Минхо смотрел на огни города, чувствуя, как его тело нагревается от присутствия Джисона. — Ты злишься на меня, — сказал Минхо. — Нет, — ответил Джисон. — Я просто волнуюсь. За тебя. За нас. — Нас? — переспросил Минхо, и в его голосе послышалась усмешка. — У нас нет «нас», Джисон. Ты с Чонвоном. Я просто... — Ты просто то, что я хочу больше всего на свете, — перебил Джисон, и его голос был твёрдым. — И я докажу тебе это. Минхо молчал, чувствуя, как внутри разрастается странное, почти болезненное тепло. Он знал, что это неправильно. Знал, что он предаёт Чонвона, предаёт свои принципы, предаёт всё, во что верил. Но он не мог остановиться. Они подъехали к высотному зданию в центре города. Джисон припарковался и помог Минхо выйти. Они зашли в лифт, и когда двери закрылись, Джисон притянул его к себе. — Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента, — прошептал он, и его дыхание коснулось губ Минхо. — Я знаю, — ответил Минхо, и голос его дрожал. — Я тоже ждал. Лифт остановился, и они вышли в просторный коридор. Джисон открыл дверь своей квартиры, и Минхо зашёл внутрь. Там было так же, как и сам Джисон — тёмно, роскошно, опасно. Чёрные стены, мягкий свет, дорогая мебель. — Добро пожаловать в моё логово, — сказал Джисон, закрывая дверь. — Здесь ты принадлежишь только мне. Минхо стоял посреди комнаты, чувствуя, как его сердце бешено бьётся. Он смотрел, как Джисон медленно снимает чёрную рубашку, и внутри всё переворачивалось.