Heartbeat.

Первые несколько дней он просто не обращал внимания. Слишком много работы, слишком много мыслей, слишком много попыток держать дистанцию. Но потом он начал замечать.

Чёрные рубашки.

Каждый день Джисон приходил в новой. Свободные, струящиеся, расстёгнутые на пару пуговиц, открывающие ключицы и тонкую серебряную цепочку, которая лежала на его груди. Рубашки были разными — одни из тонкого шёлка, другие из мягкого хлопка, третьи из тяжёлой ткани, которая идеально держала форму. Но все они были чёрными. Как ночь, как его глаза, как та BMW, на которой он возил Минхо по ночному городу. И брюки. Свободные, чёрные, которые подчёркивали его длинные ноги, но не обтягивали, оставляя пространство для движения. И белые кеды — яркое пятно на фоне этой тёмной элегантности. Они делали образ одновременно расслабленным и невероятно сексуальным. Минхо ненавидел себя за то, что замечал каждую деталь. — Ты сегодня снова в чёрном, — сказал он как-то утром, когда они случайно столкнулись в коридоре. Он хотел, чтобы это прозвучало безразлично. Получилось с хрипотцой. Джисон остановился и посмотрел на него. На его губах заиграла лёгкая улыбка — та самая, кошачья, от которой у Минхо перехватывало дыхание. — Тебе не нравится? — спросил он, поправляя воротник. Его пальцы задержались на пуговице, и Минхо проследил за этим движением взглядом. — Мне всё равно, — ответил он, отворачиваясь. Но в голосе его не было уверенности. Джисон усмехнулся. — Ты смотришь, — сказал он тихо. — Я вижу. Ты смотришь на меня каждый раз, когда я прохожу мимо. Особенно когда я в чёрном. Минхо почувствовал, как его заливает краской. — Ты слишком много о себе думаешь. — Я думаю о тебе, — парировал Джисон, и его голос стал ниже. — Я знаю, что тебе нравится. Чёрный цвет. Он тебя заводит. Минхо резко повернулся к нему, и в его глазах вспыхнул гнев. — Ты переходишь границы. — Я перехожу их, потому что ты позволяешь, — ответил Джисон спокойно. — Каждый раз, когда ты смотришь на меня, ты позволяешь мне быть ближе. — Это не правда, — выдавил Минхо. — Правда, — мягко сказал Джисон, делая шаг вперёд. — Ты краснеешь, когда я рядом. Твой пульс учащается. Я слышу, как ты дышишь, когда я подхожу слишком близко. Ты хочешь меня, Минхо. Ты просто боишься себе в этом признаться. Минхо сглотнул, и комок в горле не давал ему говорить. — Отойди, — прошептал он. — Я не могу, — ответил Джисон, и в его голосе послышалась искренность. — Я не могу отойти от тебя, Минхо. Ты как магнит. Чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее меня тянет к тебе. Минхо сделал шаг назад, но упёрся спиной в стену. Джисон оказался прямо перед ним, и расстояние между ними было почти неощутимым. — Ты любитель чёрных рубашек, — прошептал Минхо, и в его голосе послышалась странная, почти болезненная нежность. Джисон улыбнулся — мягко, нежно, с такой теплотой, что у Минхо перехватило дыхание. — Только для тебя, — сказал он. — Я ношу их только для тебя. Минхо смотрел в его тёмные глаза, и внутри всё рушилось. Броня трескалась, защитные стены падали, и он чувствовал себя обнажённым, уязвимым. — Зачем ты это делаешь? — спросил он, и голос его дрожал. — Зачем ты мучаешь меня? — Я не мучаю тебя, — ответил Джисон. — Я пытаюсь показать тебе, что ты значишь для меня. Что ты единственный человек, который заставляет меня чувствовать. — А Чонвон? — вырвалось у Минхо. Джисон замер. В его глазах мелькнула боль. — Это сложно, — сказал он тихо. — Но я обещаю тебе, я всё объясню. Когда придёт время. — Когда придёт время? — горько усмехнулся Минхо. — А что, если это время никогда не наступит? Джисон посмотрел на него долгим взглядом. Его рука поднялась и коснулась щеки Минхо — легко, почти невесомо. От этого прикосновения по телу парня пробежала дрожь. — Оно наступит, — сказал Джисон твёрдо. — Я обещаю. Просто дай мне немного времени. Минхо хотел оттолкнуть его, хотел закричать, но вместо этого просто закрыл глаза и позволил себе почувствовать это прикосновение. Всего на секунду. Всего на мгновение. — Отойди, — сказал он наконец, и голос его был глухим. Джисон убрал руку и отступил. Его лицо было серьёзным, почти печальным. — Я жду, — сказал он. — Я буду ждать, сколько потребуется. Он развернулся и ушёл, оставив Минхо стоять у стены с бьющимся сердцем и дрожащими коленями. «Любитель чёрных рубашек», — подумал Минхо, глядя ему вслед. — «Чёртов любитель чёрных рубашек...» Остаток дня прошёл в тумане. Минхо сидел в своём кабинете, но не мог сосредоточиться на работе. Перед глазами стоял Джисон в чёрной рубашке, с расстёгнутым воротником, с серебряной цепочкой на шее, с той опасной, кошачьей улыбкой. В обеденный перерыв он вышел в общий зал и увидел Джисона. Тот стоял у окна, разговаривая с Сонхуном, и смеялся над какой-то шуткой. Солнечный свет падал на его плечи, и чёрная рубашка переливалась тёмным шёлком. Минхо замер, не в силах отвести взгляд. Джисон обернулся, как будто почувствовал его присутствие. Их взгляды встретились, и Минхо почувствовал, как внутри всё переворачивается. Джисон улыбнулся ему — мягко, почти застенчиво, и эта улыбка была такой тёплой, что у Минхо перехватило дыхание. Он быстро отвернулся и пошёл в столовую, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Вечером, когда он собирался уходить, в дверь постучали. Минхо открыл и увидел Чонвона. Тот стоял с улыбкой и бутылкой вина. — Привет! — сказал он. — Я решил заглянуть. Может, посидим, поболтаем? Минхо почувствовал укол совести. Чонвон был его другом. Настоящим другом. Он ничего не знал о том, что происходило между ним и Джисоном. — Конечно, — сказал Минхо, улыбаясь. — Заходи. Они сидели на кухне, пили вино и разговаривали о жизни. Чонвон рассказывал о своих планах, о работе, о том, как они с Джисоном собираются съездить в отпуск. — Мы давно не отдыхали, — сказал он, отпивая вино. — Думаю, поедем на море. Джисон обожает воду. Минхо сжал бокал в руке, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Звучит классно, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты тоже можешь поехать с нами, — неожиданно предложил Чонвон. — Мы были бы рады. Правда. Минхо посмотрел на его искреннее лицо и почувствовал, как внутри разрастается боль. — Я подумаю, — сказал он, отводя взгляд. Они проговорили до полуночи. Чонвон был весёлым, расслабленным, он смеялся над своими же шутками и рассказывал забавные истории. Минхо улыбался, но внутри него бушевала буря. Когда Чонвон ушёл, Минхо закрыл дверь и прислонился к ней спиной. На следующее утро Минхо пришёл на работу раньше обычного. Он хотел успеть поработать, чтобы отвлечься от мыслей. Но как только он вошёл в здание, его взгляд упал на Джисона. Тот стоял у кофемашины с чашкой кофе в руке. На нём была новая чёрная рубашка — свободная, шёлковая, с длинными рукавами, которые он закатал до локтя, открывая сильные предплечья. Его волосы были немного влажными, и от него исходил свежий запах парфюма. Минхо остановился, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Джисон обернулся и улыбнулся ему. — Доброе утро, — сказал он. — Ты рано. — Я тоже, — ответил Минхо, стараясь не смотреть на него. — Ты уже выбрал? — спросил Джисон, кивнув на кофемашину. — Что? — Кофе, — усмехнулся Джисон. — Какой ты хочешь? Я могу сделать тебе. Минхо хотел отказаться, но слова застряли в горле. — Чёрный, — сказал он наконец. — Без сахара. Джисон кивнул и взял вторую чашку. Его пальцы двигались уверенно, плавно, и Минхо снова заворожённо смотрел на них. — Держи, — Джисон протянул ему чашку. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и по телу Минхо пробежала дрожь. — Спасибо, — выдавил он, отворачиваясь. — Минхо, — окликнул его Джисон, и Минхо замер. — Ты сегодня красиво выглядишь. Минхо покраснел и быстро пошёл в свой кабинет, чувствуя на себе взгляд Джисона. Он закрыл дверь, прислонился к ней и судорожно выдохнул. «Чёртов любитель чёрных рубашек, — подумал он, и на губах заиграла невольная улыбка. — Ты убьёшь меня». Он сел за стол, отпил кофе и почувствовал, как внутри разливается тепло. Джисон сделал его. Для него. И это было так интимно, что у Минхо перехватывало дыхание.