Падшая звезда Асмодеи

Апаранта никогда не знала покоя. Даже в редкие, почти призрачные часы затишья, когда тяжелая артиллерия Пандемониума брала паузу для охлаждения стволов, местный воздух оставался вязким, маслянистым. Он вонял перегретым эфиром, каленой сталью и застарелой гарью многовековой бойни. Земля под ногами была настолько пропитана мертвечиной, что уже не могла родить ничего, кроме уродливых хрустальных шипов. В Атрее само понятие «мир» давно стало сказкой, которую старшие даэвы лениво травили смертным новобранцам перед тем, как те превращались в сизый пепел на передовой. Киара стояла на обзорной площадке передового аванпоста асмодиан, небрежно опершись о выщербленные каменные перила. Из-за длинных, прямых прядей кроваво-красных волос, хлеставших по бледному лицу на ледяном ветру, она лениво разглядывала горизонт через угольно-чёрные стёкла своих очков. Там, далеко за разломанными хребтами каньонов и пульсирующими эфирными течениями бездонного неба, угасал закат. Он растекался по багровым тучам тяжелым, металлическим блеском. Красиво. Если забыть, что прямо сейчас где-то под этим багрянцем драканы заживо сдирают кожу с очередного патруля, вырывая позвоночники вместе с криком. Впрочем, для Апаранты это была не катастрофа. Это была рутина последних нескольких десятков лет после падения печати Тиамат на этих землях. В когтистой руке Киары плавно покачивался тонкий бокал с густым, почти чёрным вином. Когти тихо, раздражающе поскрипывали по хрусталю. Справа от её плеча в воздухе неподвижно завис массивный, закованный в потемневшее серебро артефакт — гримуар короля ужасных драконов. Его страницы, исписанные жуткой клинописью балауров, не шевелились от ветра. Книга дышала едва уловимым, ровным синим эфирным пламенем, готовая по первому приказу хозяйки выжечь пространство перед собой до состояния абсолютного вакуума. Никакой самостоятельности — лишь идеальное, послушное оружие массового поражения. — Ты выглядишь подозрительно расслабленной, — раздался за спиной тяжелый шаг, сопровождаемый сухим металлическим лязгом лат. Киара даже не повернула головы. Её тёмно-бордовые губы тронула едва заметная, циничная усмешка. — А ты выглядишь подозрительно живым, Вариус, — отозвалась она. Её голос, глубокий, хлёсткий и ленивый, нёс в себе глухую угрозу ветерана. — Я была уверена, что в прошлый четверг в каньоне тебя окончательно пустили на суп для штурмовиков Пятого легиона балауров. Офицер поморщился, нервно поправляя наплечник. Каждый раз присутствие Киары на передовой заставляло его кожу покрываться мурашками. Её аура — живой аномалии — заставляла эфир вокруг вибрировать с неправильной, давящей частотой. Пространство рядом с ней всегда казалось слегка «смещённым», будто реальность давала трещину. — Каждый раз одно и то же, — проворчал он, стараясь держать дистанцию. — Твой яд когда-нибудь иссякнет, Эмиссар? — Только когда у Лордов балауров кончатся дерадиконы. А поскольку они не кончаются, тебе придётся терпеть. И раз уж ты здесь — ты начинаешь разговор одинаково хреново. Ближе к делу, Вариус. У меня нет времени на политес. Мужчина тяжело вздохнул, его лицо мгновенно стало серьезным. Он остановился в трех метрах, не желая испытывать на себе удушающее давление её искажённого присутствия. — Есть срочное донесение из главного штаба Пандемониума. — Тогда зачем ты до сих пор коптишь это небо своим присутствием? Излагай. Несколько секунд офицер молчал. Киара знала этот взгляд. Так смотрели командиры, когда собирались сообщить плохие новости. Или очень плохие. Опыт тысяч лет подсказывал, что в её случае всегда срабатывало второе. Из разряда: «Мир снова катится к чертям, и только твои когти могут разгрести это дерьмо». — Разведка докладывает о неестественной активности балауров в квадрате три-ноль, — глухо произнес Вариус. — Они балауры. Они ящерицы-переростки с комплексом бога и манией величия. Они всегда активны, когда дело касается резни, — Киара сделала ленивый глоток, смакуя терпкий, вяжущий вкус алкоголя. — Не настолько, Киара. Они не нападают. Вот теперь она медленно повернулась к нему корпусом. Высокая, статная, с безупречной военной выправкой. На ней был строгий полувоенный костюм Великого Эмиссара в чёрно-красной гамме: идеально отглаженная рубашка, жилет, галстук, тяжелый мех на плечах и длинное темное пальто, по шлейфу которого пробегали редкие алые искры. Из-за чёрных стёкол очков её зелёных глаз не было видно, но офицер физически почувствовал, как этот невидимый взгляд пригвоздил его к каменным плитам. Вариус выглядел по-настоящему паршиво. Слишком бледный. Слишком собранный даже для генерального прорыва врага. — Продолжай, — скомандовала Киара. Гримуар послушно замер чуть ниже, повинуясь жесту ее руки. Синее пламя на его срезе вспыхнуло ярче. — За последние три часа бесследно исчезло четыре патруля центурионов. — Бывает. Война — штука непредсказуемая. Напоролись на засаду. — Полностью, Киара, — перебил её Вариус, и его голос дрогнул. — От них не осталось даже эха в эфире. Ни единой крупицы духа. Их не просто убили, их стёрли из структуры мира. Кибелиски не зафиксировали возвращения душ. Они мертвы окончательно. Киара слегка нахмурилась. Когти сильнее сжали тонкую ножку бокала. Это уже было менее привычно. Уничтожить Даэва без возможности возрождения — это её личный почерк, её аномальная сила. Но чтобы это делал кто-то другой?.. — И три эфирных маяка, державших оборонительный периметр сектора, погасли одновременно десять минут назад, — добил офицер. — Что ещё? Выкладывай всё, Вариус. Моё вино остывает, хотя оно и так холодное. — Элийцы. Их карательные отряды замечены в том же районе. Около двух легионов. И они... они не вступают в бой с балаурами. А балауры словно стягиваются к одной точке. — Конечно замечены, — Киара фыркнула, её сарказм стал ещё более ядовитым, граничащим с глухой яростью. При одном упоминании элийцев внутри вскипела старая, глухая ненависть, веками выжигающая её изнутри. — Если где-то в Атрее начинается грандиозная катастрофа, этот белокрылый лицемерный мусор обязательно окажется рядом, чтобы сдохнуть первыми с праведной молитвой на устах. Опять приползли делить шкуру недобитого дракона? — Командование считает ситуацию критической, — выпрямился офицер. — Командование считает критической любую проблему, которую нельзя забросать рапортами и решить с помощью бюрократии и бумажной работы в тылу. Пусть отправляют легионы убийц. Или стрелков. Я тут при чём? Я своё отвоевала ещё до Катаклизма. — Киара, — голос Вариуса стал жёстче, потеряв всякую уставную субординацию. — Из Главного Штаба пришёл личный приказ Маршала. Нас обязали направить именно тебя. Как автономную единицу уничтожения. Ты должна зачистить квадрат. Полностью. Тишина. Тяжёлая, как упавший метеорит, она повисла над площадкой. Где-то далеко внизу, у подножия аванпоста, привычно шумел гарнизон. Слышались грубые голоса солдат, далёкий звон затачиваемого оружия, скрип латных доспехов и глухой рёв голодных ездовых пагати. Обычная, суетливая жизнь военной машины Асмодеи. Эти идиоты жили так, словно этот день не станет для них последним. Киара медленно повернулась обратно к горизонту. Закат окончательно утонул в чернильной тьме Бездны, уступая место зловещему багровому сиянию пространственных разломов. Она одним глотком осушила бокал до дна, а затем просто разжала когти. Хрусталь со звоном разбился о каменный пол, разлетаясь десятками сверкающих осколков. — Раз уж они решили вытряхнуть меня из кресла ради этого... — Киара ленивым движением поправила очки на переносице. — Значит, всё действительно не просто плохо. Всё монументально паршиво. Подготовка заняла меньше десяти минут. Киара никогда не любила долгие сборы, церемонии и пафосные речи перед строем. Ей это было ни к чему — её имя и так шептали в кулуарах Пандемониума с благоговейным ужасом, как имя палача. Гримуар занял своё привычное место в воздухе справа от неё, тихо рокоча запертой внутри силой балауровских рун. Синее пламя лизало обложку, но не причиняло вреда. Тёмное пальто резко качнулось от порыва шквального ветра, когда Киара ступила на взлётную платформу. На огромной каменной плите её уже ждали несколько штурмовых транспортных групп. Совсем молодые Даэвы — зелёные новобранцы, едва прошедшие обряд Вознесения, — испуганно переговаривались между собой, поправляя новенькие, ещё не бывавшие в бою доспехи. Стоило Киаре появиться, как разговоры мгновенно стихли. Десятки глаз, с дикой смесью страха и фанатичного любопытства, уставились в её сторону. Киара делала вид, что не замечает этого стадного инстинкта. Хотя на самом деле фиксировала всё. Каждый судорожный вздох, каждое движение пальцев на рукоятях мечей, каждое хаотичное колебание их неокрепшего эфира. За десяток с небольшим тысяч лет жизни её восприятие обострилось до предела, превратившись в проклятие. — Это она?.. — донёсся до неё тихий, дрожащий шёпот из глубин строя. — Тихо ты! С ума сошёл? Услышит — душу выжжет. — Но это правда Киара? Та самая? Великий Эмиссар? — Заткнись, придурок. Говорят, она ещё сам Катаклизм застала. Воевала, когда планета пополам раскололась... — Я сказал — заткнись, если жить хочешь! От неё эфиром несёт так, будто смерть рядом стоит. Пространство аж гнется. Киара едва заметно, уголком губ, усмехнулась. Каждое поколение одинаковое. Абсолютно. Проходят века, стираются в пыль целые цивилизации, меняются задницы на троне, уходят в небытие старые генералы. Но молодёжь... молодёжь всегда остаётся пушечным мясом — глупым, пугливым и наивным. Они думают, что война — это подвиги и строевые песни. Они ещё не знают, что война — это когда ты просыпаешься в чужих кишках и не помнишь вкуса чистой воды. На мгновение — короткое, как вспышка молнии — память услужливо и безжалостно подбросила старое, до боли знакомое лицо из далёкого, похороненного прошлого. Белозубая улыбка. Чистые, невероятно красивые белые крылья, как у всех Даэвов в те времена… Но не у её. Её крылья с самого Вознесения были угольно-черными, а с годами они приобретали зловещие багровые оттенки... Искренний, весёлый смех, отражавшийся от белоснежных мраморных терас древней цитадели Ортия. В те безумно далекие времена, когда эта великая крепость не была погребена под яростью балауров, они часами сидели над парящими садами, залитыми первозданным светом Башни Вечности. Он лениво перебирал пальцами перья её черных крыльев, уверяя что эта аномалия – благославление самого Айона, а не пугающее искажение эфира. Какая глупость. Какая наивная слепая вера. «Киара, когда эта война закончится...» Она резко, с жестоким ментальным усилием оборвала воспоминание, загнав его глубоко в тёмные чертоги своего разума и заперев на замок. Слишком давно. Слишком поздно. И слишком, чёрт возьми, плевать. Она сама уничтожила эту улыбку в ледяном оке Арешурата. Разорвала его душу в клочья своими когтями, лишив даже призрачного шанса на воскрешение у кебелиска. Потому что он стал Элийцем. Потому что в Атрее нет места пощаде, а любовь — это слабость, за которую платят головой. Она выжгла в себе эту способность раз и навсегда. — Выдвигаемся! К бою готовы! — раздался зычный крик центуриона над платформой. Киара сделала шаг вперёд, к самому краю обрыва. И в то же мгновение за её спиной с оглушительным, тяжёлым хлопком раскрылись крылья. Огромные. Угольно-чёрные, с багровым оттенком. Крылья Тьмы, бывшие её проклятием и силой с самого момента Вознесения. Стоило им появиться, как по перьям побежали тёмно-красные, нестабильные всполохи энергии. Сама структура крыльев начала частично распадаться в эфир, идущий тяжёлыми волнами пространственного искажения. Воздух вокруг задрожал, искажая пропорции аванпоста. Несколько новобранцев в первом ряду непроизвольно вздрогнули и сделали по шагу назад, инстинктивно хватаясь за оружие. Кто-то судорожно сглотнул. Их животные инстинкты буквально вопили, что перед ними стоит не защитник Асмодеи, а чужеродная, смертоносная угроза всему живому. Живая аномалия. Киара давно привыкла к такой реакции. Когда-то, в первые столетия, это её раздражало. Потом, в эпоху великих битв в Бездне, забавляло. Теперь, когда внутри выгорели почти все эмоции, оставив лишь пепел и глухое , омертвевшее безразличие, стало абсолютно безразлично. Ей не нужна была их любовь или уважение. Ей было достаточно их страха и беспрекословного подчинения. — В атаку, — тихо, сквозь зубы произнесла она. Киара оттолкнулась от края платформы и рухнула вниз, в бушующие потоки воздуха, мгновенно подхватившие её тело. За ней с криками сорвались в полёт легионеры, расправляя свои стандартные фиолетово-чёрные крылья. Гримуар скользнул следом, оставляя в небе инверсионный след из синего пламени. Мир рванулся навстречу, свистя в ушах. Искажённые земли Апаранты стремительно приближались, поднимаясь из эфирного тумана. И почему-то впервые за несколько веков Киаре казалось, что там, впереди, за этой завесой из дыма и крови, её ждёт не просто очередная, привычная битва за кусок нищей территории. А нечто гораздо более масштабное, неправильное и пугающее. Катастрофа, которая навсегда разорвёт привычный круг её вечной, опостылевшей войны.