ПВК "Стальной Кулак"

***

***Королевство Атлас. База группировки “Синее Пламя”*** В комнате стоит непроницаемая, густая чернота. Воздух кажется тяжелым и осязаемым, давящим на барабанные перепонки от напряжения ожидания. Единственный источник света — простая лампочка без абажура, свисающая с потолка на скрученном проводе. Она еще не включена, поэтому ее матовое стекло выглядит просто чуть более плотным сгустком тьмы, безжизненным шаром, в котором таится потенциал света. Резкий щелчок выключателя разрывает тишину. Мгновенно раскаленная нить разгоняет мрак по углам, но делает это неохотно, словно нехотя. Свет получается скудным, желтоватым и каким-то больным; он дрожит от малейшего сквозняка, заставляя тени метаться по стенам. Пол под лампочкой — единственное освещенное место, тусклый круг, за границами которого темнота сгущается вновь, еще более злая и непроглядная, чем прежде. В этом помещении нет полутонов. Есть только резкая граница: хрупкий островок тусклого света, дающего возможность видеть танцующие пылинки, и бездна по краям, где угадываются смутные очертания предметов. Лампочка тихо гудит, и этот монотонный звук лишь подчеркивает гнетущую тишину, делая пространство вокруг одновременно и зримым, и бесконечно чужим. В данной комнате был обычный деревянный стул, который скоро сгниет,но стул держится на честном слове. На стуле сидел мужчина связанный, рот его был заклееный. Мужчина средних лет, с черными волосами и небольшой бородой был в деловом костюме и бейджиком с надписью “Джекс Нарс. Сотрудник ANN(Atlas News Network )”. В помещение вошли фигуры, которые были похожи на представителей национальной гвардии,но явно не из этого мира. На них были надеты балаклавы,а в руках они также держали огнестрельное оружие,но также явно не из этого мира.Один из бойцов содрал скотч, которым был заклеен рот Джекса -Здарова , уёбок! Нравиться тебе жить как и обычные люди,а не в своей шикарной вилле,где тебя обслуживают горничные с сисяндрами и с кучей охраны?- спросил его грубо боец, который держал голову Джекса на уровне своих глаз -Кто вы такие? И откуда вы знаете о моей недвижимости?! -Охох, мы знаем,что у тебя недвижимости больше, чем у всех гражданских Атласа! -Вы хоть знаете,кого похитили?! Верните меня домой,а иначе поплатитесь! Два бойца посмотрели друг на друга,а потом и на Джекса,а потом засмеялись. -Еблан,мы про тебя знаем очень. Ты ведущий новостей федерального канала Атласа, пропагандист и псевдопатриот своей страны. И это лишь поверхностная информация и мы даже не стали говорить про твои активы… -Верните меня немедленно домой! -Ты хочешь вернуться в уже пустую виллу без ничего? Мы у тебя спиздили всё,что можно! -Да,как вы смеете! Один из бойцов представил нож к горлу пропагандиста. Пропагандист испугался, он ощущал настоящий животный страх. -Хорошо,хорошо! Я сделаю все,что угодно, только отпустите меня! -Сразу дал заднюю,как и все,кто связан с властью. -Ладно,вот что ты будешь делать: ты обязан делать оппозиционные статьи и газеты про Атлас и пишешь всю правду про своих и если посмеешь,хоть где-то приврать - мы устроим тебе такое,что ты пожелаешь умереть, понятно? И ты отсюда не уйдешь и связаться ты ни с кем не сможешь! Джекс закивал много раз и испуганно дрожал. Боец указал своему товарищу жестом, чтобы тот развязал веревки. Другой боец ножом разрезал веревки,а потом взял руки Джекса и схватил их. Выглядело это так,как будто Джекса арестовали, правда не правоохранительные органы,а кое-кто другие. -Идем! Вскоре они вышли с помещения и поднялись по лестнице. Джекс осмотрелся и понял,что он попал в руки тех самых террористов из группировки “Синее Пламя”, которые устраивали подрывы и протесты.Это убежище располагалось в полуподвальном этаже заброшенного завода. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным сыростью, въевшимся мазутом и кислым запахом немытого тела. Стены из некрашеного бетона хранили на себе не только следы прежней производственной жизни в виде масляных подтеков и ржавых скоб, но и новую, пугающую графику. Вместо окон — грубо заложенные кирпичом проемы, через которые с улицы не проникало ни звука, ни света. Единственное освещение составляли пара переносных ламп дневного света, укрепленных на шатких металлических стойках, да тусклый ореол дешевого фонаря в глубине комнаты. Их мертвенно-белый свет беспощадно высвечивал каждую деталь, превращая лица сидящих вдоль стен людей в бледные маски с провалившимися тенями под глазами. Пространство было тесным и функциональным, лишенным какого-либо намека на бытовой уют. Вдоль стен были навалены строительные мешки с песком, служившие одновременно и защитой от возможного штурма, и импровизированной мебелью. На грубом деревянном столе, сколоченном из досок, стояло остывшее оружие, россыпь патронов и карты, исчерканные жирными стрелами. У дальней стены высились штабеля ящиков с маркировкой, смысл которой был понятен только посвященным. Здесь царил культ оружия: на стенах висели автоматы, на полу — цинки с боеприпасами, а в углу, прислоненный к ржавой батарее, стоял гранатомет, напоминающий о смертоносных намерениях хозяев этого места. Главенствующую роль в этом мрачном интерьере играла символика. Центральное место на стене, прямо напротив входа, занимал черный флаг с эмблемой в виде синего пламени. Полотнище было грубо сшито из нескольких кусков плотной ткани, его края обгорели, возможно, в ходе какого-то ритуала или от близкого взрыва. Черный цвет флага, символизирующий непримиримость и отрицание всего сущего, казалось, впитывал в себя скудный свет ламп, делая атмосферу еще более гнетущей. Синее пламя в центре было вышито неровными, грубыми стежками нитью, которая странно мерцала при попадании луча, создавая иллюзию движения. Это изображение не было похоже на обычный огонь: оно казалось неестественно холодным, беспощадным и направленным вверх, словно олицетворяло собой безжалостную силу, способную испепелить все на своем пути, не оставляя после себя ничего, кроме пепла и пустоты. Под флагом, словно на импровизированном алтаре, на перевернутом ящике лежали раскрытая книга с вырванными страницами и несколько помятых портретов людей, чьи лица были зачернены сажей. Здесь же стояли жестяные кружки с недопитым чаем, соседствующие с детонаторами и мотками проводов, что создавало чудовищный контраст между бытом и одержимостью смертью. Вся атмосфера убежища была пропитана духом фанатичной обреченности: это было не просто место для сна и подготовки, а логово, где культивировалась ненависть, где обыденность соседствовала со священным для них символом синего пламени, призывающим к разрушению. Тишину нарушало лишь монотонное гудение ламп и изредка — приглушенный шепот людей, загнавших себя в этот бетонный мешок, добровольно отрекшихся от мира ради идеи, несущей смерть. -Заложник в целости и сохранности?- спросил судя по всему глава террористов:Его называли просто «Командир» — имя, данное при рождении, давно было стерто из памяти соратников, вычеркнуто из документов и забыто так же, как забывают о ненужной шелухе. Он сидел в дальнем углу убежища, на единственном более-менее цельном стуле, который ему принесли подчиненные. Даже в этом полуподвальном царстве сырости и запустения он сумел создать для себя подобие возвышения. Под ногами лежал промасленный коврик, на стене за его спиной висел тот самый черный флаг с синим пламенем, и его голова в свете лампы отбрасывала длинную, искаженную тень, которая тянулась по потолку, словно пытаясь заполнить собой всё пространство. Ему было около пятидесяти, но выглядел он старше. Лицо, изрезанное глубокими морщинами, напоминало старую, потрескавшуюся маску: горбатый нос с перебитой переносицей, тонкие, навсегда сжатые в нить губ, тяжелая челюсть. Особенно выделялись глаза — неестественно светлые, почти бесцветные на фоне смуглой, обветренной кожи. В них не было ни жестокости в привычном понимании, ни безумия. Там была пустота. Та пустота, которая возникает, когда человек долгое время живет, не просто попирая чужие жизни, но и окончательно уничтожив в себе всё, что составляло его собственную душу: жалость, сомнение, страх, надежду. Левая рука лежала на столе поверх разложенной карты, правая — на рукояти пистолета, вставленного в потертую кобуру на груди. Даже сидя на месте, он производил впечатление сжатой пружины, готовой в любой момент разжаться и нанести удар. Одет он был в поношенную, но опрятную военную форму без знаков различия, черную водолазку с высоким горлом и тяжелые армейские ботинки, начищенные до тусклого блеска. Внешне он казался аскетом: на нем не было ни золота, ни показной роскоши, которую так любят полевые командиры из нефтяных регионов. Его власть основывалась не на деньгах, а на чем-то другом — на почти мистическом страхе, который он внушал окружающим. Когда он говорил, голос его был тихим, даже вкрадчивым, но каждое слово падало в тишину подвала, как тяжелый камень. Он не повышал тона, не жестикулировал, но в этом спокойствии чувствовалась такая абсолютная уверенность в своей правоте и такая готовность к насилию, что любой, кто находился рядом, невольно опускал глаза. Он был одержим. Эта одержимость не была похожа на горячечный бред фанатика-самоучки; она была холодной, расчетливой и методичной. Говорили, что в молодости он получил хорошее образование, возможно, инженерное или военное, и именно это делало его особенно опасным: он сочетал идеологическую непреклонность с трезвым, циничным умом организатора. Он не верил в компромиссы, не искал переговоров. Для него мир делился на две категории: на тех, кто с ним и под синим пламенем, и на тех, кто должен быть уничтожен. В редкие минуты, когда он оставался один, можно было заметить, как он смотрит на флаг, и на его лице появлялось выражение, похожее на молитвенное исступление. Он верил, что именно ему суждено зажечь то самое «истинное пламя», которое очистит мир, и эта вера снимала с его плеч любую моральную ответственность за тысячи загубленных жизней. В обращении он был немногословен. Отдавал приказы коротко, не терпящим возражения тоном, и ни разу никто не видел, чтобы он переспрашивал или сомневался. Рядом с ним всегда находился один из приближенных — молчаливый человек с обожженным лицом, который выполнял функции телохранителя и палача в одном лице. Главарь не носил с собой ничего личного: ни фотографий, ни писем. Связей с внешним миром, помимо каналов снабжения и связи с вышестоящими кураторами, у него не было. Он полностью сжег мосты, ведущие к мирной жизни, превратив себя в функцию, в винтик огромной машины смерти. Именно эта тотальная отрешенность от всего человеческого, помноженная на фанатичную веру в символ синего пламени и холодный расчет, делала его не просто преступником, а воплощением той абсолютной тьмы, которая царила в этом убежище. -Как видите, да - с усмешкой ответи один из бойцов. -Отлично, пускай приступает за работу - приказал “Командир” и вскоре отошёл, чтобы допить свой чай. -Так,точно!- сказали бойцы и повели Джекса за стол,где уже был монитор. -Что мне писать?- спросил Джекс и ему предоставили папку с надписью “ Дела коррупционеров” -Пиши про них статьи,а далее мы распространим всё это дело. Джекс кивнул,но в его лице явно читалось недовольство,которое он скрывал за страхом, ведь он вынужден был предавать тех,кто также как и он воровали деньги с бюджета и их непосредственный начальник - он же Джеймс Айронвуд закрывал на это глаза. В Джекса был направлен ствол и он под дулом начал писать. “Я когда-нибудь отсюда сбегу и я их сдам” ***Королевство Вейл*** “На улицах Вейла небезопасно! Дорогие жители, просим вас не выходить из своих домой, ведь сейчас нам угрожают не Гримм(хотя мы про них не забываем), а кое-что страшнее: активная война между группировкой Романа Торчвика и также не менее опасной группировкой “Черепушники””- так звучал заголовок газеты,которую читал Озпин в своём убежище. Убежище Озпина, расположенное глубоко под Академией Бикон(вернее под тем,что уже было), представляет собой обширное, скрытое от посторонних глаз подземное святилище, сочетающее в себе мрачную торжественность склепа и функциональность командного штаба. Это пространство встречает посетителей длинным, тускло освещенным коридором, напоминающим старинный склеп, который ведет к главному залу. Его центральный элемент — массивный каменный саркофаг, выполняющий роль хранилища для Реликвии Выбора, а сам зал выдержан в суровом, готическом стиле с элементами классического колодца. Атмосферу здесь определяют не только вековой холод камня, но и технологические вкрапления: ряды мониторов, транслирующих кадры с камер наблюдения по всему Бикону, и голографические проекции, позволяющие Озпину отслеживать угрозы и координировать действия охотников, сохраняя при этом свой вековой секрет. Несмотря на функциональность военного бункера, убежище пронизано духом тайны и личной трагедии Озпина. Стены и книжные шкафы хранят древние фолианты и артефакты, свидетельствующие о его многовековой войне с Сэйлем, а сам саркофаг служит постоянным напоминанием о бремени выбора и ожидающей битве. Это место, где сталкиваются прошлое и будущее: здесь Озпин собирает своих ближайших союзников (команду STRQ, а позже команду RWBY) не для светских бесед, а для принятия судьбоносных решений, раскрывая правду о Богах, бессмертии и луне. Вся архитектура и мрачная эстетика убежища призваны подчеркнуть изоляцию лидера от внешнего мира и ту колоссальную ответственность, которую он несет, скрываясь от врагов в сердце своего же королевства. Озпин встал со своего кресла на котором он сидел и положил газету на свой стол. Рядом с ним сидели другие преподаватели бывшего Бикона : Порт, Глинда и Бартоломью. -Господин Озпин,куда вы?- спросила его Глинда -Я лично пойду и попробую провести с ними переговоры - сказал Озпин, в его голосе чувствовалось спокойствие, как будто для него обычное дело идти в своём пекло. -Озпин,вы с ума сошли?! Это ведь террористы и с ними переговоры вообще то не ведут!- сказал быстро Бартоломью. Коллеги привыкли к подобной манере речи и всегда уже могли знать,что он говорит -Мне нужно знать их мотивы. -Озпин, вы вроде не идиот. Какие могут быть мотивы у террористов? Такие же как и Гримм - убивать,но только эти террористы ещё и грабят всё что плохо лежит и заложников берут - прокомментировал профессор Порт. Вдруг из проёма прилетел голубь,держа в ключе газету и Озпин взял её и начал читать вслух “В Вейле произошло покушение на убийство одной из бывших учениц Бикона и по совместительству фавна - Блейк Белладона! Ответственность на себя взяли “Черепушники “. “Белый Клык “ объявил войну “Черепушникам” Повисла тишина и было слышно даже как муха пролетает. ***Продолжение следует***