Uncoffined

Мы об этом пожалеем. Тела погибших в последней битве безвольно упали в гигантскую воронку, которую Пожиратели смерти проделали перед гордыми, но почерневшими башнями Хогвартса. В этой братской могиле не было практической необходимости: можно было просто наложить на трупы чары стазиса, пока кто-нибудь из родственников не опознал их и не забрал останки. Нет, это была демонстрация силы. Она показывала немногим перепуганным зрителям, что ждет тех, кто осмелится восстать. А они, в свою очередь, доносили эту мысль до общин и деревень. Гермиона слышала приглушённые рыдания и страдальческие крики с края ямы. Позади неё Артур Уизли одной рукой обнимал жену за талию и плечи, а другой зажимал ей рот. Они рисковали, вернувшись из своего убежища в Запретном лесу так скоро, но патрули Пожирателей смерти, голод и желание в последний раз увидеть своих близких заставили их выйти на опушку тёмного леса. Они нашли свой неприкосновенный запас, который не тронули другие. Они не знали, сколько еще ячеек уцелело, потому что никто не знал о существовании других. Нельзя сказать, чего ты не знаешь. Когда они использовали целебные зелья, привели в порядок свою уменьшившуюся в размерах чистую одежду и избавились от пропитанного кровью и порванного боевого снаряжения, оставшиеся зелья и одежда, которой хватило бы еще на 15 человек, вернулись в тайник. Артур и Джордж взмахнули наручными часами, и их волосы мгновенно потемнели, превратившись из ярко-рыжих, как у всех членов их семьи, в неопределенно-каштановые. Черты их лиц тоже изменились — не сильно, но достаточно, чтобы их было трудно узнать, но не настолько, чтобы чары действовали постоянно. Молли помогла дочери надеть колье-чокер, после чего Джинни повернулась и помогла матери. Гермиона на мгновение замешкалась: видеть Уизли без их ярких рыжих волос было странно и пугающе. Наконец она стряхнула с себя это ощущение и попыталась застегнуть собственное колье. Замок был крепким и зачарованным таким образом, что открыть его мог только владелец. Чокер плотно прилегал к шее, постоянно соприкасаясь с кожей. Гермиона осмотрела свои руки, кожу на предплечьях и локоны, ниспадавшие на плечи и грудь. Насколько она могла судить, ее волосы почти не изменились, разве что немного потемнели, но в остальном остались такими же вьющимися и длинными, как и раньше. — Получилось? — спросила она дрожащим голосом. Молли шагнула вперед и погладила ее по щеке. — Ты сама на себя не похожа, милая. — Она обняла Гермиону и поцеловала ее в макушку. — Я знаю, тебе страшно, но теперь ты Жанна, а я — мама. Ты должна это помнить. *** Отказавшись от своего прошлого и прежней личности, они под чарами рассеивания иллюзий подкрались ближе к опушке леса и стали наблюдать за тем, как засыпают яму. После финальной битвы в Хогвартсе Пожиратели смерти напали почти на все поселения волшебников, которые еще не присягнули на верность их лорду. Деревни были непригодны для жизни, стерты с лица земли и пропитаны темной магией. Человеческая катастрофа дала надежду выжившим в битве. Им оставалось только смешаться с толпами беженцев. Нет лучшего способа спрятаться, чем быть на виду. Еще одно тело, с ярко-рыжими волосами, присоединилось к куче переплетенных конечностей. Молли зарыдала, уткнувшись в руку мужа. Это был Рон? — спросила Гермиона. Или Билл, или Чарли? Фред? Все они были где-то там. Без гроба. *** Несмотря на внешнюю видимость общей дезорганизации и отсутствия иерархии в рядах сторонников Волан-де-Морта, новый режим пришел к власти пугающе быстро и эффективно. Ключевые посты быстро заняли высокопоставленные Пожиратели смерти; законы о маглорожденных и полукровках вступили в силу незамедлительно. К беженцам относились с подозрением, поскольку они лишились своих домов, сражаясь против нового правительства. Или просто не успели вовремя присягнуть на верность новому сюзерену. Территория между Диагон-аллей и Ноктёрн-аллей была расчищена и расширена, после чего объявлена зоной расселения для всех беженцев. Тесные дома на продуваемых всеми ветрами улочках теперь служили жилыми помещениями, где на каждую семью приходилась одна комната и, если везло, общая ванная и кухня. Тем, кому не везло, приходилось пользоваться общественными очагами, уличными водяными насосами и общими уборными. Уоррен, как его теперь называли, был не более чем рассадником болезней, преступности и проституции. Работа была редкостью, и для легального трудоустройства требовались документы Министерства. Магглорожденным не разрешалось устраиваться на работу с окладом. Полукровки могли получить необходимые документы, но многим с трудом удавалось собрать деньги — и взятки — на эти драгоценные, жизненно важные бумаги. *** Прошло почти три месяца — три месяца борьбы с постоянной угрозой разоблачения, голодом и инфекциями. Однажды ослабленное ранами тело Джинни не выдержало воздействия холодной сырости, ядовитой плесени, растущей в углах, и недостатка питания. От ее некогда миниатюрного, но крепкого тела остались одни кости, и она умирала день за днем. Однажды Джордж не вернулся с поисков еды. Они долго ждали. Когда стало ясно, что он не вернется, Молли притихла. Она просто механически выполняла повседневные дела, если это вообще можно было назвать жизнью. Однажды она сидела, прислонившись спиной к стене в углу, который был их «обеденной зоной». — Я немного прилягу. Молли пробралась к комковатому матрасу на полу, который делила с мужем, и забралась под тонкое одеяло. С тех пор она вставала только в случае крайней необходимости. Артур весь день простоял в очереди в отделе трудоустройства Министерства в надежде получить подработку по расчистке разрушенных районов. Когда он вернулся домой, измотанный и еще более седой, чем обычно, Гермиона не выдержала и убежала, не обращая внимания на испуганный крик приемного отца. Бродить по улицам Уоррена в сумерках или даже после наступления темноты было в лучшем случае опасно. *** Красная помада идеально ложилась на ее идеальные губы, а тонкие полупрозрачные лоскутки ткани были искусно разбросаны по телу прекрасной ведьмы. Ее привела хозяйка, и она тут же оседлала его, прижимаясь к нему упругой грудью. Почетный гость уставился на ее глаза в обрамлении длинных ресниц, на сверкающие румяна на скулах и на длинные-предлинные красные ногти, которыми она теребила его мантию. Как когти. Он огляделся по сторонам. Прошлая неделя была ужасной: они выслеживали членов Сопротивления, которые все еще прятались в лесах или пытались пережить последствия применения темной магии в бывших жилищах волшебников. Этих людей было труднее всего забыть. Они были одержимы темной силой, и в них едва можно было узнать людей. Его люди вовсю пользовались тем, что их отвлекали на пирушке. Блез Забини развалился на низком шезлонге, девушка сидела у него между ног, а он ласкал обнаженную грудь другой. Теодор Нотт и Маркус Флинт делили между собой симпатичную блондинку-ведьму. Сегодня ему пришлось убить молодую женщину, примерно его ровесницу. Он не помнил ее по Хогвартсу, но, учитывая соперничество между факультетами, она вполне могла быть одной из его однокурсниц. Он нашел ее в углу разрушенного дома, сжимавшую в руках чашку, у которой не хватало половины ручки. Увидев его, она зарычала, как зверь в ловушке, и бросилась на него. Закрыв глаза, он видел ее — эти голубые глаза, которые больше не узнавали людей. Она пала жертвой его проклятия. Смерть смягчила черты ее лица, и он увидел, что она была хорошенькой. Милая девушка из милой деревушки, из милой семьи, которой больше нет. Руки девушки ласкали его пояс, а он смотрел в глаза танцующей на коленях перед ним танцовщицы. Голубые глаза. Недолго думая, он резко ударил ее по лицу. — Кто позволил тебе такие вольности, девка? Девушка лежала на полу, прикрыв щеку рукой. Она испуганно посмотрела на него, но уже через секунду скрылась в толпе. Драко Малфой резко встал и вышел из комнаты. В коридоре он оттолкнул Грегори Гойла и Винсента Крэбба от их девушек. — Грег, Винс, я буду у себя в каюте все выходные. Пошлите мне кого-нибудь, другого, ту, что отвлечет меня. — Он устало потер лицо рукой. — И никаких голубых глаз. Друзья посмотрели на него непонимающим взглядом, но кивнули. Если верховный рив чего-то хотел, он это получал. *** Такие хорошенькие. Она не видела таких красивых цветов с тех пор, как… Ей пришлось хорошенько подумать, прежде чем ответить: с тех пор, как она была жива. Красный и жёлтый. Зелёный и фиолетовый. Оранжевый. Перед зелёным бакалейным магазином в кучах лежали товары всех цветов радуги. Она прекрасно знала, насколько ценен это товар. Два наёмника — или, может, это были волшебники? — стояли рядом с яствами, наполненными аппетитными ингредиентами, которыми никто из них не лакомился с начала нового правления. Двое здоровяков обратили внимание на мальчика, который подозрительно близко подобрался к ним. Разомкнув скрещенные руки, они достали волшебные палочки и попытались прогнать его. Маленькая девочка незаметно для них и для большинства зрителей пробралась к прилавку с другой стороны и начала складывать в карманы овощи и фрукты. Гермиона уставилась на них. Никто не обращал на неё внимания. Всего два шага отделяли ее от того, чтобы не чувствовать ни голода, ни тошноты. Не успела она опомниться, как в ее руке оказался красный болгарский перец. Девочка коротко кивнула и бросилась бежать. Это резкое движение привлекло внимание нанятых работников. Они увидели убегающую девочку и Гермиону с ярким овощем в руке. Она развернулась и побежала в противоположную сторону. Шаги позади нее. На улицах было слишком много людей, и она не успевала. Она не могла быстро пробираться сквозь толпу, уворачивалась влево и вправо и сворачивала за углы, не видя, куда едет. И за ней всегда следовали тяжелые шаги. Она свернула в узкий переулок и увидела спасительную арку всего в двадцати шагах от себя.