Magnum Opus

Великое делание, прежде всего, создание человеком себя самого, то есть, полное и всеобщее раскрытие его способностей, власть над своей судьбой, и, в особенности, совершенное освобождение его воли.

Элифас Леви

      22.06.1991       Скрипучее перо наконец остановилось, оставив за собой протяженный след размашистой подписи. В этом резком звуке и мертвенной тишине после закончилась одна жизнь и началась другая. Бывшая Августина Светло стала Августой Лайтест.        Она опередила свою страну, которая умрет лишь под новый год. Паспорт Советского Союза станет недействительным, но она не сможет избавиться ни от него, ни от нескольких дипломов подвешенной школы. Все понимали, к чему все идет, но маги знали наперед. И наверняка. Августина не хотела смотреть на английский пергамент и не хотела даже брать его в руки, но понимала, что должна ценить его. Иных документов у нее больше не будет.        Она не понимала, что должна чувствовать. За окном Британского Министерства кипела чужая жизнь, внутри – работа. На нее не обращали никакого внимания, и происходящее все больше становилось похожим на акт передачи преступника. Беглый осмотр, а дальше бумажки-бумажки-бумажки. Атташе, ее представитель, чье имя в суете она даже не запомнила, уточнял детали пребывания в Англии и непосредственно в Хогвартсе у мадам Боунс. Ее прошлое пыталось договориться с будущим, а Августина пребывала где-то между ними. Даже не пребывала, а валандалась. Что же она должна чувствовать? Хотелось есть.        Всю процедуру Августина молчала. Она не поздоровалась с мадам Боунс, лишь коротко кивнула ей и третьему лицу в этой комнате. По собственным предположениям, это был представитель школы, в которой ей предстояло преподавать, но Августина ничего не спросила. И никто их не представил друг другу.  Старик поддерживал ее тишину, сидел в стороне, сложив руки. Казалось, что он даже задремал, но, когда Августина пыталась внимательнее всмотреться, он поднимал взгляд из-под очков. В отличие от Боунс, которая смотрела на нее словно на ядовитое насекомое, и от атташе, который жалел, этот человек спокойно изучал. Глаза улыбались, хотя губы оставались спокойными. После он отвлекся на свои кольца, давая девушке пространство.        Атташе промокнул лоб платком, несмотря на то что в комнате было зябко. Привыкшая же к прохладе Августина едва сдерживала дрожь. Мужчина посмотрел на нее так, словно прощался навсегда. И хотя она должна была вернуться обратно, как только все устаканится, девушка слабо в это верила. Печальная, сожалеющая, извиняющаяся улыбка ее прошлого как будто бы расставила все по своим местам.        - Августа, - атташе тронул ее за локоть. Девушка сразу подскочила, но тут же села на место. Он говорил по-русски. - На этом все.       - Все? - растерянно переспросила она, оглядывая кабинет и стол. Она дотронулась до своей клетчатой сумки, где было все ее скромное приданное.       - Да. Профессор Альбус Дамблдор - директор школы и ваш прямой руководитель. Вся ответственность переходит на него. Прощайте и… держитесь.       - До свидания, - поправила его Августина с легкой ноткой возражения.       - Да, до свидания.           Он почти выбежал из кабинета. Дверь хлопнула, а шаги его слились с общим гомоном. Она осталась одна. Выдохнула, напрягая шею, и повернулась обратно, к своему будущему. Живот сводило от голода. Августина встретила два чужих взгляда и решила, что больше не будет бояться и переживать.       - Что ж, - Амелия Боунс поднялась, - добро пожаловать в Великобританию, профессор Лайтест. В связи с вашим положением, во время летних каникул вам будет выплачиваться пособие. Небольшое, но с учетом проживания в Хогвартсе…       - Бессрочного, - поправил ее Альбус Дамблдор.       - Пока вы являетесь преподавателем, - Амелия не отводила взгляда от девушки. - Вам должно его хватить. Пока ваше кольцо не будет поставлено на учет, колдовать вам нельзя.       Августина кивнула. По пути в Англию ей объяснили, что за ней будет установлен мягкий надзор на первое время. Ей давали испытательный срок, который нарушать она не планировала. Все равно никто не знал, что кольцо используется лишь иногда. Мадам Боунс передала ей папку с документами, пару из которых передала Альбусу. Августина не кинула ее в сумку, а прижала к груди.       - Пройдемте, мисс, - Альбус указал в сторону двери. Девушка подняла вещи с пола, бросила прощание Амелии, которая уже закопалась в следующих документах, и покинула кабинет.        Альбус выплыл вслед за ней, что-то напевая под нос. Девушка заторопилась за ним без желания начать разговор. Ей ужасно хотелось есть, и она решила, что нужно сначала удовлетворить эту потребность, а потом думать над всем остальным.       - Вы не голодны? - вдруг поинтересовался Альбус. - Уверен, что дорога была долгой и тяжелой.       - Так и есть, - согласилась Августина.       - В таком случае, не будем вас морить. У нас замечательная кухня.       - Не сомневаюсь.        - Умеете пользоваться волшебными каминами?        Августина втянула губы и покачала головой.       - Не беда, это просто. Миссис Романова лестно отзывалась о ваших способностях, вы быстро привыкните.        К чему-чему, а к волшебному столу Августина привыкла быстро. Ей так сильно хотелось есть, что, когда перед ней появилось первое, второе и компот, она накинулась на все сразу. Суп заедала гречкой, а котлеты запивала вприкуску с хлебом. И чем английская кухня замечательна, если ничем не отличается от столовой Колдовстворца? Стоило ей подумать о стакане молока, он тут же появился. Отлично. Волшебный камин перетряс в ней все органы, а горячая, сытная еда привела все в порядок. Вещи ее сразу отнесли в комнату, которую ей еще предстояло найти, равно как и кабинет директора. Не сразу Августина обратила внимание на обстановку, в которой оказалась. Девушка ожидала чего угодно, но не того, чем являлся Большой зал на самом деле.        Когда Августина подняла глаза на потолок, то даже перестала жевать. Вместо свода она увидела чистейшее закатное небо. В легких облаках терялись плавающие в воздухе свечи, да и сами облака словно светились в лучах заходящего солнца. Невольно ей вспомнились расписанные своды храма в Колдовстворце, и отличало их только отсутствие святых. Было известно, что в Петровские времена посещение храма было обязательным и неисполнение приказа жестоко наказывалось. С приходом Советской власти изменилось многое, многое перестроилось, появились новые корпуса, а церковь… Ее как будто не заметили, и лишь благодаря этому она уцелела. С тех пор туда ходили редко и украдкой, но и простаковские проверки были редки. Простаки вообще слишком много и нагло лезли в дела русских магов, по мнению многих, но изменить этого не получалось.        В Колдовстворце магия менялась в зависимости от правителей, и сейчас была инструментом, оружием и наукой. Маги были подчинены, и, казалось, сама магия тоже. Не было принято убирать все мановением руки несмотря на то, что, например, создание скатертей-самобранок едва ли не поставили на потоковое производство. Здесь же магия была… Искусством. Как раньше, при Екатерине. Августина отложила ложку и подкралась к необычным часам, которые издали странный звук. Ей показалось, что что-то упало или сломалось, а быть может просто щелкнуло. Идти пришлось долго, зал был просто огромен. В нем дышалось легко.        Часовая система представляла собой четыре колбы, каждая своего цвета. Августина припомнила беглые рассказы преподавателей о других школах и быстро разобралась в этой системе. Рубины, их было совсем немного, для Гриффиндора, не просто лежали, но переливались. Внезапно один из камней резко взмыл вверх, отбившись от стекла, сверкнул и… исчез. Количество очков сократилось на пять единиц. Августина прищурилась. Соседние сапфиры были чуть меньше, а искрились как осколки звезд. В отличие от рубинов, камни поднимались наверх один за другим, словно каждый занял очередь. Когтевран, точно. Бум! Очередной рубин пропал в неизвестность. Слизеринские ограненные изумруды перетекали плавно, лениво, нехотя. Где-то один, где-то несколько, некоторые падали обратно, но магия заставляла их воспарить вверх. Самым странным образом вели себя желтые алмазы Пуффендуя. Прежде чем подняться, они словно прилипали друг к другу, почти не двигались поодиночке. Чистейшие, Августина никогда таких красивых алмазов не видела.       Цифры на табличках уменьшались, как только камни исчезали в верхней части часов. Августина внимательнее оглядела механизм со стороны и поняла, что никакие это не часы. Весы. Устройство, который взвешивало очки, едва слышно щелкало при каждом изменении, напоминая тик от настоящих часов. Девушка улыбнулась. Это были мелочи, которые она видела впервые. У них не было факультетов и таких вот… часов. Все было по-бюрократически скучно - оценки ставились в журнал, а замечания вписывались в личные дела. Никаких наград в конце года, потому что они были единым коллективом, а за особенные достижения учеников награждали может быть грамотой. А можно ли считать разделение на два крыла по половой принадлежности факультетом?        Августина сделала шаг назад, не в силах оторвать взгляд от магии. На чем она держится? Нужны невероятные затраты сил, чтобы поддерживать эту систему. Как считаются очки это понятно, но как они изменяются? Эгрегор? Древние знания? Быть может это артефакт, единственный в своем роде? Ей предстояло узнать многое. Ведь жонглировать баллами придется и ей тоже.       - Красиво, правда? - голос директора раздался издалека. Августина обернулась и увидела, как старик идет в ее сторону, заложив руки за спину. Кисточка на его шапочке болталась из стороны в сторону в такт мерным шагам.       - Гораздо больше, чем красиво, - честно призналась девушка. – Они совершенны.       - Совершенны? - голос Альбуса звучал тепло, по-доброму насмешливо. - Большинство находит их просто… симпатичными.       - Они и вправду идеальны с магической точки зрения. Но меня заинтересовал сам механизм, - Августина показала пальцем на витиеватые шестеренки, которые кажутся просто украшением и продолжила. - Это же не просто счетчик, это измеритель репутации. И не просто измеритель… Он чувствует эмоциональный отклик, иначе бы камни вели бы себя одинаково. Это невероятно.       - Рад, что вы оценили их по достоинству, - Альбус и вправду был доволен. - Наша школа по-настоящему удивительное и волшебное место и вот таких артефактов целое множество.       - Но как они работают? - перебила его Августина. - Как они чувствуют, когда баллы меняются? Я бы поняла, если бы в конце дня подводились итоги, но ведь это же… Хаос. Два преподавателя могут начислить и снять баллы одновременно, находясь в разных частях замка!       Альбус развел руками, не скрывая своего удовольствия:        - Магия.       Августина поняла, что легких ответов не будет и вежливо улыбнулась в ответ. Повисла пауза, которую директор сразу подхватил.       - Я хотел предложить вам выпить чашечку чая и, возможно, ответить на ваши вопросы касательно работы и жизни в нашей замечательной школе. Некоторые преподаватели также ждут вас, чтобы поприветствовать.        Но она же не доела! Девушка бросила взгляд за спину мужчине и увидела, что стол абсолютно пуст. Жаль, она хотела забрать с собой немного молока.       - С удовольствием, - быстро сориентировалась Августина, слегка кивнув. - У меня действительно есть вопросы. Например, о практической пользе поощрения трайбализма в учебном заведении.       То ли в глазах Дамблдора блеснул озорной огонек, то ли очки отразили огонь из камина.        - Это одна из наших самых любимых тем для дискуссий! - задорно ответил он. Директор попросил следовать за ним и удивительно быстро помчался по коридорам и лестницам, так, что новый преподаватель не успевала осмотреться. Куда хуже, что она не успевала подготовиться. Очевидно, что легкая беседа о факультетских часах была лишь прелюдией. Настоящий разговор, в котором ей придется держать оборону против великих умов, только предстоял. Каблуки быстро стучали в такт сердцу.        - Северус считает, что система факультетов - пережиток прошлого, который поощряет фаворитизм и мешает объективности, - непринужденно продолжил Дамблдор, пока они поднимались по движущейся лестнице. Августина вцепилась в перила и не сразу ответила. - Я же полагаю, что верность своей группе - это первый шаг к пониманию сути верности, переход к более сложной ее версии. Верности друзьям, идеям или даже самому себе.       - Это ресурс, - девушка глянула вниз и тут же зажмурилась, сама не понимая, что и к чему говорит. - А любой ресурс можно использовать во благо или во зло.       - Именно! - Дамблдор перескочил с лестницы под взгляды портретов. - Поэтому мы и учим детей делать этот выбор.        Наконец они подошли к каменной горгулье.        - Мятные жабы, - сказал директор и статуя отъехала в сторону, открывая за собой винтовую лестницу. Прежде чем ступить на нее, она поправила клетчатую юбку, пригладила волосы.          Кабинет был не кабинетом, а будто мастерской. Все свободное пространство заставлено, но не завалено, на стенах посапывали портреты бывших директоров. Воздух был теплым, пахло сладостями, книгами и еще чем-то, что Августина понять не могла. Над камином сидела жар-птица, которую в этих краях называют фениксом. Девушка, поняв общее настроение, вгляделась не в остановку, а обратила внимание на людей.           Черный человек сидел в кресле у камина, держа на коленях остывший чай. Самая карикатурная женщина, которую Августине приходилось видеть, что-то показывала тому в своей чашке, но тот не только не смотрел туда, но даже не слушал. Весь его вид показывал высшую степень раздражения. Смольные волосы обрамляли лицо, которое девушка могла бы назвать вполне сносным, если бы не его выражение. У его собеседницы были огромные очки-блюдца в толстой роговой оправе, прямо как у бабушки Августины, увеличивающие ее глаза до неправдоподобных размеров. Несмотря на тепло, одета она была в многослойную смесь платков и шалей, и от одежды исходил дурманящий запах чего-то, похожего на нафталин.       - Профессор Лайтест, - мягких голос Дамблдора отразился от шкафов с книгами, - позвольте вам представить профессора Сивиллу Трелони, нашего преподавателя прорицаний и профессора Снейпа, зельевара.       Девушка привычно коротко кивнула, настороженно глядя на будущих, или уже нынешних, коллег.       - Дорогие друзья, Августа Лайтест наш новый учитель алхимии.       Северус Снейп, этот черный человек, пренебрежительно фыркнул и наконец сделал глоток. Его серая кожа почти слилась с фарфором чашки. Августина проигнорировала этот жест, лишь скривила губы, пряча понимающую улыбку. Трелони же подняла свои огромные глаза.       - Да, да…, - прошептала она, показывая чашку окружающим и снова разглядывая чаинки, - я видела… Видела тень с востока… Полная суматоха… Я вижу змею, древнюю змею… Она стережет что-то… важное. Но над ней! Огонь! Огонь и ярость, три языка пламени! Все сгорит… сгорит в этом огне!        И Дамблдор, и Августина поняли, что именно видит Трелони, а потому улыбнулись друг другу и продолжили слушать. Профессор крутанула чашку.       - Над ними огромная тень… Большой, огромной темной птицы… Она летит и несет смерть.       Улыбка сползла с лица Августины одновременно с последним словом. Трелони произнесла последнее слово с дрожью, бросила чашку и откинулась в кресло, тяжело дыша и прижимая к груди руки. Снейп молчал, находя все происходящее большим фарсом.        - Все верно, - громко сказала Августина, подходя ближе и поднимая чашку с ковра. К сожалению, чаинки боле не составляли образы. - Natura. Voluntas… Imperium.       - Природа, воля и власть, - вторил Снейп. Трелони озадаченно посмотрела на присутствующих, перебирая слои платков.        - Благодарю, - Августина обратилась к растерянной Сивилле. - Я и сама точнее не описала бы свою школу.       В кабинете стало тихо, даже дрова перестали трещать. Профессор, привыкшая, что ее озарения поднимают на смех, подалась вперед к девушке. Снейп с прищуром смотрел в сторону, думая о своем, но не выпадая из разговора.        - Прошу, садитесь, Августа, - измененное имя резало слух, но она молча повиновалась. - Боюсь, вам придется немного раскрыть завесу тайны, для нас все звучит… несколько мрачно.       - Это герб, - пояснила девушка. - То, что увидела профессор Трелони герб нашей школы.       - Но ведь геральдика была искоренена, - язвительно вставил Снейп. - Полагал, что у вас что-то более коммунистическое.       - Верно, - Августина терпеливо выдерживала оборону. Видала она таких уже, ничего страшного. - После революции герб стал вне закона, его сменили символы новой власти. Однако, знаете ли вы, сколько официальных названий имела школа?       - Колдовстворец единственное известное мне, - кажется, Снейп заинтересовался.       - Вы удивитесь, профессор, но Колдовстворец - это закрытый город, в котором находится школа. Петр Первый основал ее как Артикул Магических наук, и принимал туда только мальчиков, а затем отправлял их на войну. Когда Екатерина Вторая расширила территории и начала обучать девочек, Артикул стал Всероссийским Императорским Корпусом Чародейства и Алхимии. Школа перестала выпускать только боевых магов и углубилась в науку, если можно так сказать. Опытным трагическим путем выяснилось, что алхимия опасна для… некоторых людей. Женская половина расширялась вплоть до революции. А после нее… Мы стали ВНИИОЭ.       Девушка взяла в руки небольшое печенье, наслаждаясь всеобщим замешательством. Она издала короткий смешок и продолжила:       - В отличие от прошлых названий, за этой аббревиатурой можно спрятать все, что угодно, избегая вопросов простаков. Но расшифровывается она как Всесоюзный Научно-Исследовательский Институт Особой Энергии. Бесчисленное количество корпусов, честно говоря: детские сады, школа, институт…       - Бред, - Северус поджал губы. - Всю жизнь мы знали школу в России как Колдовстворец.        - Народное название, - улыбнулась девушка и откусила печенье. Каким оно было вкусным! Сахарное, таяло во рту. Какие разговоры, какие вопросы, она бы смогла сейчас съесть целый килограмм! К собственному сожалению Августина продолжила. - Проще сокращать обозначаемые учебные заведения до города, в котором они находятся. Честно говоря, наш городок как будто сам себе выбрало это название. Как, собственно, и школа герб.       - Мисс, но что же все-таки он означает? - Трелони указала на свое испорченное предсказание.        - Наш герб состоял из трех частей, - Августина перевела взгляд на Дамблдора. Тот молчал, наблюдая за чужими разговорами и вертел в руках какой-то свиток. - Внизу, на черноземе - Золотой Полоз, хранитель тайн материи и природы. Слева, в красном поле летит Змей Горыныч, символ неукротимой воли. Огонь из трех его голов направлен в три стороны, а позади растирается выжженная земля. Справа, на золотом небе летит Черный Орел, как знак власти и закона. Земля. Воля. Власть.        - Natura. Voluntas. Imperium, - повторил Дамблдор, словно пробуя слова на вкус. - Насколько я помню, маги в России всегда были подчинены правительству?       - Верно. Петр Первый не был магом, но хотел создать магическую систему, подконтрольную ему. Финансирование, безопасность на территории… Он привез к нам учителей из Европы, которые помогали детям совладать с даром.       - Но сначала были мальчики, - напомнила Трелони.       - Да. Но некоторые науки для них опасны… Под трагичным опытом, о котором я говорила, кроется то, что мужчины сходили с ума или вовсе погибали, когда пытались постичь некоторые дисциплины…       - Например какие? - голос Снейпа был ледяным. Августина перевела на него взгляд. Одни карие глаза пытались понять другого.        - Например алхимию, - девушка знала, что за этим последует. Оно и последовало. Неверие, смешок и желание поспорить.       - Николас Фламель выдающийся алхимик, - возразил ей зельевар.       - Когда-нибудь вы обязательно посетите нашу школу, - уместным было выдержать паузу, - наше обширное кладбище… И убедитесь, что Николас Фламель это исключение, а не правило.        Дамблдор встал с кресла, чтобы подкрасться к другой теме, прошелестел к софе, на которой сидела девушка и постарался перевести тему. Он протянул ей тарелку с медовыми пряниками, и она машинально взяла один.       - Однако, с вашей точки зрения… Неужели полное подчинение маглам так необходимо? Позвольте объяснить, мы лишь ставим в известность министра Великобритании о своем существовании и четко очерчиваем границы наших миров, вы же… Полностью подчинены власти, какой бы она не была.       Вопрос оказался ударом кнута. Августина вернула пряник на тарелку, хоть так и не делалось, и замолчала. Снейп с удовольствием смотрел на них в нетерпении, ожидая ответа.       - Вы путаете подчинение и служение. Мы служим государству, которое создало нам условия для существования. Вам наверняка известно, директор, что бывает с детьми, чью магию подавляют. Одно дело гадать на Святки и плести узлы, но совершенно другое, когда…       - Когда магия представляет опасность, верно. Однако, почему маги не объединились меж собой и не отстранились от мира маглов?        - Это сложно объяснить, я… - Августина растерялась, мыслей и доводов было слишком много. - У нас очень разношерстная страна, большая… Нужны большие ресурсы, чтобы собрать всех воедино, к тому же кто бы стал лидером? У нас не было людей, в совершенстве владеющими магией. Позвольте заметить, что есть разница между директором и женщиной, которая ускоряет рост урожая или шепчет заговоры над новорожденным ребенком… Мы не были и не являемся собственностью… Клятва верности дается не человеку, а символу власти, самой идее государства. И эта верность обоюдна.       - Обоюдна?  - сморщившись, уточнил профессор Снейп. - То есть император тоже присягал вам?       - Не утрируйте, профессор, - отрезала Августина. - Я имела в виду то, что пока мы служим государству, оно нас защищает и помогает. Хорошо, если магом оказался дворянин, у которого есть деньги и покровительство, но только представьте, какие возможности открываются ребенку-сироте? Ему дают дом, образование и работу.        Августина едва заметно шикнула, когда острый ноготь все-таки прорезал кутикулу. Это немного привело ее в чувство, вернуло из захлестнувших дебатов в реальный мир. Она увидела испуганное лицо Трелони, услышала взмах крыла феникса и пришла в себя, не позволив эмоциям захлестнуть ее.       - Кроме того, прошу заметить, что ни один правитель, будь он императором или генсеком, не лез в наши внутренние дела. Да, необходимо убрать герб, если геральдика в стране под запретом или изменить название в документах, но ни один, подчеркну, ни один человек не лез в школу. Никто не диктовал, как правильно преподавать чары или правильно варить зелья. Они дают ресурсы, мы - результат.        - А как же погибшие юноши-солдаты? Вы говорите, что у вас был внутренний суверенитет, но существовали ограничения. Как минимум, гендерные.       - Это диктовалось правилами того времени, не более. Ничто не совершенно сразу, необходим эмпирический опыт.        В глазах ее горел холодный огонь. Она готова была отстаивать честь своей школы, которая сделала из нее человека, которая показала ей настоящие амбиции, которая вложила в нее невероятное количество знаний…       - К тому же, что вы знаете о народе?       - О народе? - переспросил Дамблдор.        - Сколько учеников в вашей школе?        - Я могу назвать вам только примерные цифры, - задумался Дамблдор и обратился к Северусу. - Около тысячи?       - Верно.       - А нас восемь тысяч пятьсот семьдесят пять студентов и школьников, - с удовлетворенным пожиманием плеч ответила Августина. Она не без удовольствия отметила замешательство и удивление в глазах оппонентов. - Вы принимаете студентов лишь Великобритании и Ирландии, верно? А мы - со всех республик. В городе есть детские сады, школы и институт со многими программами… Я все-таки вернусь к обширности территории нашего государства. У нас нет единой системы, у каждого - свои традиции. Существует уже упомянутая деревенская магия, а еще множество региональных: казахская магия крови, северные шаманы, поволжские ремесленники, не привязанные ни к чему порчи и проклятия, южные травники и… и много всего еще. Мы все слишком разные. Нам нужен был маггл, который ничего не понимал в магии и не видел бы в нас разницы.       - Это совершенно разные вещи, Августа, - снисходительно покачал головой Альбус. - Одно учение, а другое - суеверие.       - Неправда. В этом и ошибка, в том, что вы - разделяете. Разделяете абсолютно все. Колдовстворец - это плавильный котел, из которого выходят замечательной смесью разных традиций. Мы не ограничиваем себя в знаниях и новых методах. Единственное что, для сохранения нашей разношерстности был нужен человек, который не принадлежал бы никому.        - Вы имеете в виду, что правитель-простак был необходимостью?       - Да, - уверенно заявила девушка. - Мы служим самой идее государственности, чьи правители успешно руководят такими огромными землями. Они не дают перегрызть друг другу глотки за собственное превосходство и дают необходимые ресурсы. Мы интегрированы в миры друг друга и поддерживаем общую тайну настолько, насколько это было возможно.       Повисла тишина, Августина выдохнула. Ей показалось, что она была слишком эмоциональной и не передала всю прелесть уникальной школы, но, судя по задумчивым взглядам, ее оппоненты обрабатывали информацию.       - Прошу прощения, - подала голос Сивилла, чуть наклонившись к девушке. - То есть ваш правитель не тиран?       - Он держит чаши весов, скорее. Где на одной мы, на другой маглы, а он слишком высок над простым людом, но все же никогда не дотянется до колдунов. Вы живете обособленно, в чистом от других мире. А мы, можно наверно сказать, что всегда были на одной стороне… До этого момента.        Дамблдор посмотрел на нее иначе. Если в кабинете в Министерстве она была просто беженкой с единственной клетчатой сумкой, то сейчас раскрылась как колдунья, верящая в свои идеалы и готовы их отстаивать.       - Мы действительно разделили наши миры и находимся за иллюзией, которая скрывает наши улицы и школы. Как же вы скрываетесь от тех, кто не знает?         - Магия, - парировала уставшая Августина и провела ладонью по лицу. - Мне казалось, что вы пригласили меня, чтобы ответить на мои вопросы.       - Позвольте мне задать последний, - внезапно оживился Снейп. Девушка развела руками, приглашая к продолжению диалога. - Это была трогательная апология.       Августина сморщилась, уже уставшая от всего происходящего. Снейп начинал ей не нравиться.        - Вы с таким жаром защищаете это уникальное место, это единство, эту систему, - каждое слово он растягивал, – У меня один простой вопрос, который нельзя не задать.        Все знали, что это будет за вопрос, и Августину научили, как отвечать на него правильно.       - Что вы делаете тут?       Дамблдор внимательно наблюдал за ее реакцией на этот точный прямой вопрос. Он увидел, что Северусу не удалось уколоть девушку - та выпрямилась, а на лице появилось выражение вежливого, почти скучающего недоумения, словно ответ был очевидным.       - Я прибыла в Хогвартс в рамках межшкольного соглашения об академическом прикомандировании, профессор Снейп.       Тот вскинул бровь, слово ему явно не понравилось.       - Прикомандировании, - издевательски повторил он, растягивая слога. - Как удобно.        - Все выпускники с выдающимися достижениями также воспользовались этой возможностью, - с непринужденной улыбкой ответила Августина, украдкой глядя на Дамблдора. Сколько ему известно?        - Возможностью? - усмехнулся Снейп. - Очень предусмотрительно. Так что же нам должно дать назначение преподавателя, который не провел ни одного дня на этой должности в родной, но… разваливающейся школе.        - Состояние моего родного учреждения не отменяет ранее заключенных соглашений. И не умаляет моих знаний и умений, - она встретила его взгляд без тени эмоций. - А решение о том, чья квалификация ценна для Хогвартса, принимают директора. Не профессор.       Августина почувствовала неожиданное чувство внутреннего превосходства. Такие эмоции она ощущала лишь когда раздавала пощечины мужчинам, которые пытались ее принизить. И хоть сейчас руки покоились на коленях, удар был нанесен. Она одновременно защитила честь своей школы, пусть и находящейся на грани закрытия, подтвердила собственную ценность как специалиста и, что самое главное, напомнила Снейпу о его месте в иерархии. На просто недовольном лице Северуса промелькнуло что-то похожее на гнев. Он привык, что его язвительность либо ранит, либо вызывает страх. Но эта женщина… она парировала его выпад, как опытный дуэлянт, используя его же оружие - холодную, безжалостную логику. Он ничего не ответил. Лишь медленно, с едва заметным прищуром, окинул ее взглядом с головы до ног.       - Посмотрим, - сказал, как плюнул ядом. Хотел сказать, конечно, больше. Например то, что эта командировка – ни что иное, как побег с тонущего корабля, что восхваляемая ей система нежизнеспособна, и за примером далеко ходить не надо, что Колдовстворец лишь кучка дилетантов… Хотел сказать - не стал метать бисер. Дамблдор тем временем хлопнул по полам мантии и подошел к карте мира с отмеченными магическими школами, лежащей на столе.       - Вы правы, мисс, я никогда не обращал на эти вещи внимания, - и Снейп, и Августина удивленно повернули головы в его сторону. - Уверен, что вы откроете нам глаза и на другие нюансы, о которых мы даже и не думали… Впрочем… Академическая командировка действительно своевременна, этот год будет новым для нас всех, совершенно… новым.       С обманчивой легкостью он улыбнулся.       - Благодарю вас, мисс Лайтест, за столь ясное разъяснение. Должен признать, что я довольно плохо знаком с вашим директором, миссис Романовой, но в ее компетентности не сомневаюсь. Равно, - он опустил очки, - как и в вашей.       Наконец-то отступил. Августина не хотела рассказывать, да даже признавать, какой кошмар творился там. Катастрофа, полнейший конец света. Министерство Магии СССР намертво срослось с коммунистической партией, а то, что той осталось немного, не было тайной. Подобно стране, Министерство разваливается на независимые части, и каждая хочет урвать себе кусок побольше да повкуснее. Маги-недоучки пошли на телевидение дурить простаков и наживаться на их общем горе вместо того, чтобы помочь. Об этом не говорят, но Кощеево хранилище уже несколько раз пытались ограбить, и только вопрос времени, когда оттуда вынесут все артефакты. Дозорные, здесь, кажется, называются аврорами, полностью деморализованы и создают частные охранные агентства для новых русских магов, которым все мало. До смешного грустно, сколько испытаний пережили магические крепости, чтобы пасть под своими же. Их директриса, Анастасия Романова, не стала ждать, когда последней и главной целью станет Колдовстворец, который еле успевал отражать атаки воров.       Августина сдержанно кивнула, не обращая внимания на комплимент. Ни он, ни директорская улыбка не трогали ее, и коллектив, кроме до странности искренней Трелони, не внушал доверия. И хоть в девушку было заложено уважение, сохранять его получалось все сложнее.       - Спасибо и вам. Я оправдаю оказанное доверие, - голос ровный и спокойный, как будто она и вправду верит во все происходящее.       - Ваша комната вот-вот будет готова, - Дамблдор как будто прислушался, а потом продолжил, - уже готова. В нашем доме легко заблудиться с непривычки, но вы будете жить в нижних ярусах, как раз рядом с классом и лабораторией. Профессор Снейп, проводите мисс Лайтест, окажите услугу. Уверен, вам, двум мастерам схожих дисциплин, будет что обсудить, раз уж вести занятия вы будете в одном кабинете.       Августина перевела взгляд на коллегу, который до этого момента напоминал обездвиженную статую горгульи. Да, точно, горгульи. Не может живой человек так сжимать губы, что их будто и нет вовсе. Снейп резко поднялся, и, не ожидавшая этого девушка, тоже вскочила с места.       - Мисс Лайтест.       Ох, даже если и были в Колдовстворце преподаватели, которые ее не любили, никто не обращался к ней с таких холодным, ядовитым, презрительным тоном. Августина попрощалась с Альбусом и Сивиллой и поспешила за профессором Снейпом, который уже стоял в дверях. Размашистым, отточенным шагом он вел ее по коридорам Хогвартса, всем своим видом показывая то ли безразличие, то ли тягость, которую испытывал от ее присутствия. У Лайтест не было сил, чтобы обращать внимание еще и на это.       Наконец, они оказались в темном подземелье, где Снейп знал все. Пахло приятной сыростью, камнем и чем-то илистым, и несмотря на общую прохладу, было приемлемо тепло. Мимоходом Снейп махнул на комнаты студентов Слизерина, а также на кладовые.       - Надеюсь вы понимаете, что алхимия и зельеварение - это не одно и тоже, - голос его вдруг стал ниже, чем обычно. - Мои кабинеты - не место для философских изысканий и поисков эликсира бессмертия. Я занимаюсь точной наукой.       Снейп резко остановился и посмотрел на нее вполоборота. Факелы, отдающие зеленым, выделили его острые черты лица и хмурые брови. Неизвестно, что он хотел увидеть или на какую реакцию рассчитывал, но Августина прищурила глаза и совершенно беззлобно и мягко ответила:       - Разумеется, профессор Снейп. Зельеварение - это прикладной и узкоспециализированный отдел алхимии. Я бы ни за что не перепутала целое… с его частью.       Лайтест держала приветливое выражение лица, как будто вручила коллеге коробку конфет и ждала его благодарности. Снейп медленно развернулся. Он был на голову выше Августины, а потому чуть пригнулся, как коршун, и посмотрел ей в глаза. Губы тронула уже привычная ей усмешка.       - Теоретическая подкованность - это похвально. Стены Хогвартса видели немало теоретиков, чьи амбиции превращались в труху при столкновении с реальностью.       - Но вы же сами уважительно относитесь к Николасу Фламелю и его трудам, - чтобы показать, что ничуть не страшится, Августина сделала шаг вперед. Их носы чуть было не столкнулись, но Снейп шарахнулся от нее, как от прокаженной. - Ваша дисциплина построена на чужих трудах!       - Уважать наследие и терпеть чужое присутствие в своей лаборатории - разные вещи, - процедил он, отводя взгляд. Стоило ожидать такой напористости, но к таким лобовым столкновениям профессор не привык. - И поверьте мне, мисс Лайтест, я бы не стал делить рабочий стол ни с Фламелем, ни даже с самим Мерлином.       И хоть знала Августина эту персону не больше часа, уже не могла выносить его присутствия. Однако она все равно улыбнулась, как улыбаются при попытке доказать идиоту, что тот неправ. Бесполезное занятие, но она все равно продолжила:       - Разумеется нет. Любой алхимик скажет вам, насколько это филигранный процесс, который требует многого. В том числе чистоты процесса. Присутствие второго мастера - сильный загрязняющий реагент.       Августина сделала шаг назад, звонким стуком каблуков поставив точку. И согласилась с ним, и возвысила, назвав мастером своего дела, а все равно вывела из себя. Снейп посмотрел на нее без малейшего признака гнева, чем несколько озадачил, а потом просто развернулся и пошел дальше по коридору. Через несколько десятков метров показалась высокая дубовая дверь с большой змеей с железным кольцом в зубах.       - Ваши покои. Не рекомендую вам выходить из них до моего прибытия. Впрочем, в лаборатории вы не найдете яд акромантула или кровь единорога, мы обходимся более приземленными вещами. И студенты, должен вас предупредить, самонадеянные болваны в большинстве своем.       Августина, уже готовая упасть на кровать, взялась за кольцо, от которого сразу заледенели пальцы. Снейп придержал еле открывающуюся дверь и подтолкнул ее, развернулся и уже было сделал шаг, как услышал тихий голос.    - Профессор… последние пару месяцев я пыталась провести кальцинацию из костей дракона, отбиваясь от мародеров и закрывая младшим уши от выстрелов бунтовщиков. Приземленные вещи и самонадеянные болваны, поверьте, это небывалая роскошь.         Августина закрыла за собой дверь, не дожидаясь ответа и не увидела удивления на лице грозы подземелий, как на краткое мгновение его каменное равнодушие треснуло.