Дневник наблюдений: Практика драконологии для начинающих

Гланимор встречал его как незваного гостя. Морской бриз, который издалека казался романтичной мечтой, вблизи превратился в бешеное животное. Ветер бил наотмашь, швыряя в лицо пригоршни липкой взвеси, он же толкал в грудь, словно невидимый исполин, пытающийся прогнать непрошеного гостя обратно в уютные стены академии. Тяжелый рокот наступающего шторма заглушал мысли, а песчинки лезли в глаза, забивались за воротник и скрипели на зубах. Эграссель проводил взглядом скачущего прочь от скал Амона. Поступил ли он умно, отпустив единственное средство передвижения? Наверное, нет, но приводить коня в лапы дракона точно было небезопасно для непарнокопытного. Каждый шаг давался с трудом – мокрый песок жадно облеплял сапоги, превращая их в пудовые гири, ноги болели, заплетались в скользких жгутах выброшенных на берег водорослей, а сумка, набитая «подарками», немилосердно оттягивала плечо. Пара сотен метров до чернеющих впереди скал превратились в бесконечную пытку. Но он на месте. Вооружен свежепойманной рыбой и ненужными блестяшками из дома… – Эй..? – Робко позвал эльф, заходя в пещеру. – Здесь кто-нибудь есть? Эхо подхватило звук, унесло его вглубь каменного мешка и вернуло обратно искаженным влажным шепотом. Эльф набрал полную грудь воздуха и осторожно двинулся вперед. Зев пещеры быстро поглотил его. Тьма сгущалась. Запах гнилых водорослей ударил в нос раньше, чем глаза привыкли к полумраку. На языке уже вертелось дурацкое «кис-кис», но он вовремя прикусил губу. Щеки обдало жаром стыда даже в этой прохладе. Как вообще подзывают крылатую ящерицу?! Есть ли что-то вроде универсального способа подозвать любое животное? «Стоило лучше подготовиться…» – Мысленно сетовал эльф. Он шел, всматриваясь в тени, но с каждым шагом уверенность таяла. Побережье Гланимора тянется на лиги, усеяно тысячами провалов и нор. Что уж говорить, скалистый берег просто огромен… На поиски можно убить несколько дней. Идея найти дракона в первой же пещере теперь казалась верхом самонадеянности. Снаружи громыхнуло так, что заложило уши. Небо лопнуло, и через мгновение вход в пещеру затянуло сплошной стеной дождя. Вода хлынула с небес с такой силой, будто океан сиюминутно решил поменяться местами с облаками. Дорога назад исчезла. Эграссель прошел вглубь еще десяток метров, пока пространство не начало стремительно сужаться. Сталактиты и сталагмиты здесь смыкались, словно зубья капкана. Даже человеку пришлось бы здесь протискиваться боком, а для дракона, особенно нелетающего, этот путь был закрыт намертво. – Что ж, он не здесь… – С сожалением выдохнул эльф, усаживаясь на каменный пол. «Придется сидеть здесь в одиночестве и пережидать шторм…» Тишина пещеры, нарушаемая лишь гулом ливня снаружи, начала давить на виски. Одиночество навалилось вместе с холодом, пробирающимся сквозь мокрую одежду. Нужно было что-то делать. Просто сидеть во тьме и дрожать – верный способ сойти с ума до рассвета. И для начала стоит согреться. По полу пещеры валялись куски сухих ламинарий. Эграссель пособирал по пещере более-менее сухие ламинарии, оставшиеся после прилива и разжег костер. Они хрустели под пальцами, рассыпались в труху, но это лучше, чем ничего. Огонек сначала нехотя лизнул сухие водоросли, а затем разгорелся, наполняя грот горьким йодистым дымом и дрожащим янтарным светом. Эграссель протянул ладони к пламени. Стало не так зябко, но чувство, что он всего лишь маленькая заблудившаяся в скалах фигурка, никуда не исчезло. Ритмичный гул ливня и тяжелые вздохи прибоя, приглушенные сводами пещеры, постепенно превратились в ненавязчивый шум, убаюкивающий сознание. Треск костра давно уже слился с ними в природную колыбельную. Эграссель сидел, обхватив колени, и смотрел, как тени от ламинарий пляшут на каменном своде, будто призраки забытых богов. Он думал об отце. О своей учебе… О том, как один поход за травами поменял его жизнь… Где-то там, снаружи, было шумно. Шторм набирал чудовищную силу. Ветер выл так, будто тысяча раненых зверей застряла в скальных расщелинах, а дождь безумно бил по камням. Он не услышал крыльев, – шторм украл у него этот звук, – но тень, упавшая на стену, была слишком огромной, чтобы быть игрой света. Огонь костра вдруг испуганно метнулся в сторону, прижатый к земле резким порывом. Эграссель поднял голову. У входа, перекрывая остатки серого неба, стоял дракон. Мокрый, черный, величественный – словно сама ночь решила принять материальную оболочку и войти в пещеру. С мокрой блестящей чешуи стекала вода, и стоило свету костра попасть туда, там, где только что была тьма, разлилось золото. Капли дождя на его боках горели, как тысячи свечей, как рассыпанные по обсидиану драгоценные камни – каждая чешуйка переливалась багрянцем и медью. Два глаза. Два янтарных фонаря. Они смотрели прямо на Эграсселя немигая, улавливая малейший вдох. Дракон… Дракон прилетел! Сердце эльфа пропустило удар, а затем забилось с удвоенной скоростью. Весь страх, вся усталость и холод последних часов испарились, сгорев в ослепительной вспышке радости. Эграссель не помнил, как оказался на ногах. Эмоции ударили в голову, он рванул вперед, раскинув руки, забыв обо всем: о когтях, о зубах, о том, что эта тварь могла перекусить его пополам одним движением челюстей. Он просто хотел обнять. Прижаться к холодной, мокрой чешуе и выдохнуть что-то вроде «ты жив» или «я рад, что ты в порядке»… Это было ошибкой. Вместо приветствия пещеру сотряс утробный, вибрирующий рык. Дракон оскалился. Ряды кинжально-острых зубов блеснули в полумраке, а из ноздрей вырвалось облачко горячего пара. Эграссель замер на полуслове, инстинктивно прижав уши к голове. Тело среагировало быстрее разума: он вскинул руки в знак капитуляции и медленно начал отступать. – Эй, не сердись… Я просто… Так рад тебя видеть… Ты в порядке? – Он чуть наклонил голову, делая шаг назад, чтобы разглядеть хвост. Тот метался по полу, как живое оружие, – нервный, злой, бешеный. Когти скрежетали по камню, оставляя белые рваные шрамы на полу, а крылья приподнялись, увеличивая силуэт ящера вдвое, заслоняя выход из пещеры. Неужели одичал? – Эй, друг… Это я… Ты меня помнишь? Помнишь ведь? Смотри, – Эльф, стараясь не делать резких движений, медленно потянулся к сумке и наклонился, чтобы поднять кольцо с рыбой. – Я принес тебе твою любимую рыбу. Хочешь приготовлю? Дракон замер. Его пронзительный взгляд на мгновение зафиксировался на рыбе, а затем зверь демонстративно фыркнул. С коротким, пренебрежительным звуком он отвернулся, и в следующее мгновение мощный удар хвоста пришелся Эграсселю под дых. Эльф не успел даже вскрикнуть. В глазах на секунду потемнело, а потом боль обожгла затылок и копчик, отдалась в позвоночник, застряла где-то в груди неприятной липкостью… Нет, не одичал. Эта величественная ящерица просто изволила обижаться. Эграссель с трудом поднялся, потирая ушибленный затылок, и, хромая, побрел обратно к костру. Тот чудом выжил – языки пламени все так же плясали на водорослях, хотя хвост дракона пролетел в опасной близости. Эльф подбросил сухих ламинарий, заставляя огонь разгореться сильнее. Потом молча взял рыбу и начал жарить, даже не глядя в сторону дракона… Одним глазком не считается. Рыба на камнях зашипела, начала золотиться по краям, и запах поплыл по пещере. Он разрезал готовую рыбу на длинные полосы, отделил мясо от костей, как делал до этого, чтобы ящерка не подавилась, разложил на плоском камне… Поднялся. Сделал три шага к дракону. Остановился там, где, как ему казалось, кончалась безопасная зона. Он опустил камень на пол и тут же отступил. – Я оставлю это здесь, – проговорил он тихо, почти беззвучно. – Поешь. Дракон не шелохнулся, лишь кончик его хвоста продолжал едва заметно подергиваться. Эграссель вернулся к своему месту. Усталость навалилась свинцовым одеялом. Он свернулся калачиком на жестком, ледяном полу, подтянув колени к груди, чтобы хоть как-то сохранить остатки тепла. – Прям как тогда… – Негромко усмехнулся он сам себе. Снаружи все так же бесновался ливень, его мерный стук по скалам постепенно превращался в колыбельную. Сквозняк, гуляющий по полу, заставлял эльфа мелко дрожать, но он упорно закрывал глаза. Шум снаружи стал тише… Или это ему просто казалось? Ветер все еще выл, но как-то издалека, словно устал. Эграссель уснул.

***

Холод пробрался под кожу незаметно, вытеснив остатки сна болезненными уколами. Эграссель вздрогнул. Челюсти свело судорогой, и зубы выбили мелкую дробь, которая в тишине пещеры показалась оглушительным треском. Костер умер. О былом тепле не осталось даже напоминания... Тьма вокруг стала плотной, но хуже всего было другое – под собой он чувствовал не жесткий камень, а тяжелую колышущуюся массу. Вода. Она прибывала бесшумно, пропитывая одежду ледяной скверной. – Прилив! – Моментально подскочил эльф и бросился к стене. Как он мог быть таким идиотом? Водоросли на полу, следы соли на стенах – пещера буквально кричала о том, что океан забирает ее себе дважды в сутки. А он, «великий исследователь», просто лег спать в ловушке! Паника ударила мгновенно. Выход заблокирован штормом, внутри – поднимающаяся бездна, а плавать он не умел, что может быть хуже? Стены словно начали сжиматься, а за спиной послышался тяжелый, недовольный шорох. Стена зашевелилась, издавая низкое рычание. Огромная тень отделилась от тьмы, и перед лицом эльфа возникла скалящаяся и очень недовольная морда огромной ящерицы. Конечно, как можно было забыть про обиженного дракона! – Прости… – С трудом выдавил Эграссель сквозь стук зубов. Его колотило так, что слова превращались в невнятное бормотание. Вряд ли бы дракон что-то понял, даже если бы понимал его речь. Он был жалок: промокший, замерзший, беспомощный блондин перед лицом разъяренного зверя. Дракон не сводил с него тяжелого взгляда, его ноздри раздувались, выпуская струйки горячего пара. Внезапно мощное движение сбило Эграсселя с ног. Дракон не ударил его. Вместо этого он подхватил эльфа, буквально подцепив его мордой – и вздернул вверх. Эльф взвизгнул, вцепившись в чешуйчатые наросты на голове ящера, и вдруг оказался в воздухе. Под ним – черная вода. Над ним – шипастый свод пещеры. – Ты что… – Начал он, но дракон уже развернулся. Огромные крылья расправились с хлопающим звуком, кончиками задевая стены. Ящер переминался с лапы на лапу, прицеливаясь. Выход был не там, куда он смотрел. Эграссель, стараясь понадежнее ухватиться, осторожно, стараясь не смотреть вниз, обернулся через плечо и похолодел, поняв куда собрался дракон. Он смотрел вглубь пещеры, туда, где между частоколом сталактитов чернел узкий непроходимый лаз. – НЕТ! – Запаниковал эльф, дернувшись. – ТЫ ТАМ НЕ ПРОЛЕТИШЬ! Что хуже всего, если дракон прицелится плохо, первым в лепешку размажет именно эльфа на его морде! Но понимает ли его дракон? Вряд ли. Будет ли он его слушать? Точно не сейчас. – Проклятье! – Только и успел ругнуться Эграссель прежде чем дракон оторвался от земли. Ветер свистнул в ушах, и Эграссель почувствовал, как каменные своды проносятся рядом – в сантиметре от плеча, от головы, от переломанной судьбы. Бешеный стук сердца – и темнота, которая надвигалась, заглатывая их целиком. Эльф зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли цветные круги. Пальцы побелели, впиваясь в чешую. Губы шевелились сами собой, выплевывая обрывки молитв всем богам, которых он знал. И тем, которых не знал тоже. Удар. Эльфа оторвало от драконьей морды, швырнуло куда-то вбок, и мягкое место встретилось с землей так жестко, что из легких вышибло воздух вместе с ругательствами. – Ай! – простонал Эграссель, потирая ушибленное место. – Эй! Ты… ты же мог меня убить! Бестолковая ты ящерица! Дракону было глубоко плевать на возмущение. Он равнодушно отряхнулся, сложил крылья и, не удостаивая эльфа даже крохой внимания, грузно устроился на сухом возвышении в глубине новой зоны. Но надолго ли она сухая? В полутьме эльф не видел водоросли, но все еще чувствовал прокрадывающийся через зубья пещеры холодный морской ветер. Он выл в пустоте и высасывая последние крохи жизни из продрогшего тела. Эльф походил по пещере, пытаясь найти уголок, где ветер не бьет по озябшему телу… И заодно найти что-нибудь, из чего можно было развести костер, но пальцы не слушались. Холод сковал мышцы, превращая их в неподатливое дерево. Он сдался. Согнулся пополам, опустился на колени, обхватил себя руками и свернулся в жалкий комочек на холодном камне в паре метров от дракона. Согреться не помогали даже дыхательные упражнения. Дрожь стала такой сильной, что он начал задыхаться… Он ловил ртом морозный воздух и думал, что это, наверное, позорный способ умереть – замерзнуть в пещере … Как вдруг его бесцеремонно протащили по полу. Прежде чем он успел возмутиться, его прижали к чему-то массивному и спасительно теплому, и накрыли чем-то огромным, защищая от ветра. Крыло. Дракон накрыл его крылом. В этом живом коконе было тепло. Настоящее, почти обжигающее тепло драконьего тела. – Спасибо… – Прошептал Эграссель, чувствуя, как постепенно расслабляются сведенные судорогой мышцы.

***

Запись 8. Проблемы доверия

«Дорогой дневник, в этот раз я делаю запись после всех событий…

Несколько часов назад я вернулся в Гохледдол, где меня поджидали друзья. Мои похождения не остались незамеченными, преимущественно потому, что начала страдать учеба. Не знаю, удалось ли мне убедить их… Но от обмана у меня тяжело на сердце.

Порой хочется все рассказать, с кем-то обсудить, но я не уверен, что готов доверить кому-либо такой секрет.

Теперь о драконе. Опытным путем я узнал, что он умеет обижаться и мстить. Его рискованные пируэты в пещере едва не стоили мне жизни. Я готов закрыть на это глаза только потому, что он ее уже дважды спас.

К следующей неделе задаюсь целью переселить его поближе к Гохледдолу. Надеюсь, к тому времени он перестанет обижаться…»