Дневник наблюдений: Практика драконологии для начинающих

Гадство… Другого слова в лексиконе благовоспитанного студента академии просто не находилось. Эграссель до боли сжал челюсти, пытаясь вытолкнуть из сознания вязкую одурь, но монотонное вещание профессора было бесконечным потоком, лишающим воли. Мало того, что все мысли заняты исчезновением огромной ящерицы, так еще и под эту звуковую мешанину глаза слипаются! Не спать! Мир терял очертания, выхватывая из него какие-то куски – рука, показывающая на доску, перо, чернильница, белый мягкий лист пергамента… Эграссель провел в седле всю ночь, его тело выло от усталости. Мышцы спины, вчера испытавшие на себе все прелести скалолазания без страховки и многочасового галопа, теперь буквально взывали к горизонтальному положению на ближайшие несколько дней. Каждый позвонок ощущался как разворошенный улей, а бедра горели от непривычного трения о жесткую кожу седла. Поиски поисками, а учебу более пропускать нельзя, чтобы не расстраивать отца. Пропустить еще одну лекцию означало вызвать подозрения, а Эграссель меньше всего хотел, чтобы к его и без того странному затворничеству добавились расспросы о прогулах. И куча отработок… Поэтому он, горе-исследователь, не то сидит за партой, не то лежит на ней, пытаясь улавливать хотя бы крохи информации и фиксировать их в своей голове… Но мысли путались, звуки плыли, голова тяжелела, а мышцы, которые вчера пережили настоящий кошмар наяву с верховой ездой и скалолазанием, играли против него… «Немножечко… Всего лишь на мгновение прикрыть глаза…» – Шептал коварный внутренний голос. – «Мысли структурируются, тело окрепнет, и искать дракона будет проще. Ты же не можешь спасать древних существ в состоянии разваренного овоща». Ну почему нельзя просто остановить время? Заставить замолчать профессора, утихомирить беспокойство за глупую ящерку и провалиться в мягкую темноту хотя бы на час… День мог бы и дальше тянуться бесконечной чередой препятствий на пути ко сну, но сон препятствий не очень-то видел. Звуки шаркающих перьев сокурсников слились в тихий шелест листвы Марибора. Эграссель уже не сидел в душном зале – ему казалось, что он снова прижимается щекой к холодному боку ящера, чувствуя его ровное, вибрирующее дыхание. Гравитация окончательно победила, – сопротивление было бесполезным. Морящая аудитория просто растворилась, уступив место милосердному забытью. Всего мгновение – он панически открыл глаза. Эграссель вздрогнул и резко вскинул голову. Сердце испуганно екнуло в груди, отдаваясь гулом в ушах. Он ожидал увидеть суровый взгляд профессора или услышать смешки одногруппников, но реальность оказалась куда более пугающей. Он был один. Огромная аудитория, в которой никогда не бывает тихо из-за вечного эхо, теперь дышала тишиной. Солнце за окном уже миновало зенит к начинало клониться к горизонту. Наверняка профессор был очень зол, что даже не разбудил Эграсселя… Повезло, что его не закрыли. Непослушными ватными конечностями, обычно именуемые руками, но сейчас явно как-то иначе, эльф неуклюже сгреб свои учебники, пергаменты и прочие атрибуты студенческой жизни в кожаную сумку. Раз уж вместо учебы он поспал, то нужно перегруппироваться. Он направился в общежитие, с трудом переставляя протестующие к любому действию ноги. Ступив за порог, он оглядел свое скромное жилище… Сносно, но не помешает прибраться, как вернется. Первым делом – горизонтальное положение! Итак, что он знал к этому моменту? Дракон скинул хвост, не может летать, а место пропажи недалеко от Глассгарфа. Но в самом Глассгарфе его, разумеется, никто не видел… Тупик. «Может, стоит поискать вокруг? – Промелькнула мысль, дрейфуя на волнах усталости. – Вдруг он нашел себе какую-нибудь уютную темную пещеру и решил там переждать, пока отрастет утраченная часть тела?» При недосыпе мозг, как известно, начинает плести самые невообразимые цепочки. Эграссель совершенно не заметил, как его захватил поток мыслей, не имеющий никакого отношения к поискам. – Нет, ну кто бы мог подумать, что драконы сбрасывают хвост! – Прошептал он, хихикнув. Ему повезло. Невероятно повезло, что его большая глупая ящерка для дракона, которые, судя по исследованиям, бывали и в десятки раз больше, еще относительно… Адекватных размеров. – Что было бы, если бы в небе появилась тень, а потом на город или какую-нибудь деревню упал бы огромный, еще шевелящийся хвост? Бр-р-р! – Он поежился, нехотя вставая с кровати. – Представить страшно… Теперь предстоял самый ответственный, пусть и полусонный, выбор. Он встряхнул руками, как крыльями, пытаясь заставить их функционировать. – Так, взять лампу… Или огниво? – Пробормотал эльф, разглядывая свои руки, словно они принадлежали кому-то другому. Лампа – это свет, а свет может помочь найти пещеру. Но лампа требует масла. А масло… Масла, кажется, осталось на донышке. Огниво – это огонь, который может отогнать диких зверей, да и просто согреться, если дракон окажется в холодной пещере. Но огонь – это еще и дым, а дым… Дым может выдать его присутствие. «А шарф? – он посмотрел на висящий на спинке стула шарф из тонкой шерсти. – Пригодится ли он?» Вроде бы, в пещерах бывает прохладно. Но ведь дракон – существо, наверное, огненное. Ему, возможно, жарко. Или наоборот? А вдруг он замерзнет без хвоста? Хвост же важен в терморегуляции? – С чем бы сравнить… – Задумчиво протянул эльф… Ну вот холодно бы ему было без ноги? – Бред какой-то… Да и не налезет на него шарф! Эграссель протянул руку к полке, где лежала его старая лампа. Масло к ней можно поискать в кладовой. А шарф… И шарф, пожалуй, тоже нужен. На всякий случай. Никогда не знаешь, где тебя застанет непогода. Он нащупал в сумке пару сухарей, флягу с водой и, наконец, схватил лампу. Путешествие предстояло долгое, но стремление найти своего наблюдаемого подталкивало его вперед. Главное – не уснуть по дороге. Цину он решил поберечь, она и так вынесла на своих плечах слишком многое за последние сутки, а подставлять верного друга под удар своего собственного безрассудства эльф не хотел. Благо, в конюшнях выбор был велик. Снарядив серого жеребца по кличке Амон, эльф отправился в путь. Эти несколько часов пронеслись перед глазами размытыми акварельными пятнами. Дорога через Марибор на этот раз совершенно не запечатлелась в памяти, – лишь свист ветра в ушах, ритмичный стук копыт и мелькание стволов. Сознание, измученное бессонницей, то и дело проваливалось в сон, несмотря на неудобное положение физической оболочки. Поиски вышли еще более жалкими, чем его попытки не спать. В какой-то момент, окончательно потеряв нить реальности, Эграссель обнаружил себя стоящим на коленях в дорожной пыли. Он осторожно, словно боясь спугнуть, приподнял плоский серый камушек у края тропы и заглянул под него. «Мог ли он… Уменьшиться? Сжаться от страха до размеров обычной ящерицы?» – Да ну, бред какой-то… – выдохнул он, поднимаясь и чувствуя, как кружится голова. Он повернулся к Амону, чтобы продолжить путь, и сердце мгновенно ушло в пятки, снимая мгновенно всю сонливость. Около коня стоял человек. Тот самый юноша из деревни – копна непослушных кудрей, пронзительный взгляд темных глаз и какая-то пугающая неподвижность. Стоило ли удивляться его присутствию здесь, в тенистых чащах, когда его дом совсем рядом? Наверное, нет. Было бы удивительно, если бы Эграсселя кто-то встретил в Мариборе за сбором трав, так еще и рядом с Гохледдолом? – Напугал… – Невольно вырвалось у Эграсселя вместе с выдохом, и в подтверждение своих слов он неловко икнул. – Добрый день? Юноша не шелохнулся. Он продолжал безэмоционально гладить Амона по сильной шее. Конь, стоит отдать должное, стоял смирно, лишь дергая ушами, да иногда припадая к траве. Парень не сразу, но все же удостоил эльфа долгим тяжелым взглядом. Мысль, порожденная затуманенным мозгом, пронеслась в голове меньше чем за секунду и сорвалась с губ прежде, чем Эграссель вспомнил о каких-либо приличиях: – Ты не говоришь? Парень слегка наклонил голову. На его лице отразилась тень какого-то внутреннего дискомфорта, он скривился, словно от физической боли. – Язык… Тяжелый, – с явным отвращением и сильным акцентом отчеканил он. Эграссель невольно улыбнулся. Конечно, есть общеархейский язык, но в маленьких деревнях, по типу Глассгарфа, в совершенстве его знают единицы, предпочитая местный или расовый диалект. – Просто кивни, если примерно понимаешь меня, – попросил эльф. Парень нахмурился, обрабатывая информацию, и коротко кивнул: – Медленно. «Медленно? Что это значит?» – Мне… Говорить медленнее? – Эграссель замедлил темп, отчетливо выговаривая каждое слово, как на первом курсе риторики. Снова кивок. Повисла неловкая тишина. Эграссель почувствовал, как под напором этих непроницаемых темных глаз у него начинают гореть щеки. Он отвел взгляд, рассматривая мхи на корнях деревьев, смущенно прокашлялся и не нашел ничего лучше, как начать поправлять и без того идеально ровную брошь на плаще. – Сделка. Ты – мне, я – тебе, – кучерявый юноша вдруг протянул широкую ладонь со следами мозолей – рука человека дела, а не слова. Хоть Эграссель и не возражал помочь, хотелось все же знать во что он ввязывается и что ему собирается предложить этот забавный человек. – Из чего состоит сделка? – Эграссель старался построить предложение как можно проще для понимания. Парень кивнул – медленно, тяжело, будто само это движение требовало от него неимоверных усилий воли. В густой лесной тишине, нарушаемой лишь ленивым фырканьем жеребца, время будто застыло. Эграссель во все глаза смотрел на незнакомца, пытаясь за непроницаемой маской деревенской простоты разглядеть хоть что-то: насмешку, угрозу или, быть может, спасение. Лицо шатена менялось. Сначала оно было непроницаемым, затем по нему пробежала тень раздумья, когда едва заметная морщинка прорезала лоб. Он явно подбирал тщательно слова. – Ты – эльф. Я – нет, – наконец вытолкнул он из себя. – Легенды... Твой языка... На общий. Каждое слово давалось ему с таким трудом, словно он перетаскивал в гору тяжеленные мешки с зерном. Закончив фразу, юноша устало выдохнул, и Эграссель заметил, как напряжены его плечи. – Ты хочешь, чтобы я перевел тебе что-то с эльфийского? – Переспросил Эграссель. Короткий кивок. – Хорошо, – эльф невольно подался вперед, сокращая дистанцию. – Хорошо, я сделаю это. Но что ты дашь мне взамен? Парень посмотрел ему прямо в глаза, от чего внутри все замело. – Дракон. Это слово ударило Эграсселя под дых. Сердце, и без того работавшее на пределе из-за бессонницы, пропустило удар, а затем забилось часто-часто, отдаваясь в ушах тревожным набатом. Мир вокруг на мгновение поплыл: запахи хвои, пыльный блеск солнца на шерсти коня – все отошло на второй план. Этот человек знал, где дракон. – Ты знаешь, где он? – Голос Эграсселя сорвался на шепот, полный отчаяния. – Где? Он в порядке? Он не ранен? С ним все хорошо? Он засыпал парня вопросами, подавшись всем телом вперед. Перед глазами всплыла сцена их расставания, и вина, которую он пытался заглушить поисками, вспыхнула с новой силой. Юноша просто поднял руку, пресекая поток слов Эграсселя. – Сделка? – Напомнил человек, снова настаивая на рукопожатии. Эграссель замер. Разум, отравленный усталостью, лихорадочно соображал. Довериться? Человеку, которого он видел второй раз в жизни? А если он лжет? Если он – один из тех охотников, что заманивают в ловушки редких тварей? Вдруг он уже выследил ящера и теперь просто вымогает плату? – Сначала скажи, где он, – упрямо настаивал эльф, стараясь придать голосу твердость, которой не чувствовал. – Ложь, – коротко отрезал шатен. Неверное слово, но ясен посыл – он не верил в честное слово эльфа. – Я не обману! – Эграссель почувствовал, как к глазам подступают жгучие слезы. – Клянусь тебе, мне не сложно перевести хоть десяток книг, даже если ты меня обманываешь. Но этот дракон... Я волнуюсь… Я просто хочу знать, что он жив. Прошу тебя, скажи! От волнения он снова сорвался на привычную быструю речь. Слова тесно прижимались друг к другу, сливаясь в неразборчивый поток для того, кому речь непривычна. Юноша снова скривился, в его глазах отразилось явное страдание от попыток уловить смысл. Эльф заметил это. – Извини... – Эграссель заставил себя выдохнуть и замедлиться. – Слишком быстро, да? Я... Я просто плохо спал. И я очень боюсь за него. Ты... Ты умеешь читать? Писать? Кивок. Дрожащими руками Эграссель выудил из сумки чистый лист пергамента. Пальцы не слушались, бумага сопротивлялась, но он с силой разорвал ее надвое. На одном лоскуте он набросал свой адрес, а вторую половину вместе с пером и крошечной дорожной чернильницей он протянул человеку. Не совершает ли он ошибку? – Это мой адрес... Напиши, что тебе нужно. Какая книга? Я найду ее, переведу, клянусь... Только молю, скажи, где он! Шатен посмотрел на протянутый лист так, будто он был испачкан в грязи, но все же взял его. Одну часть он убрал в карман, а на другой весьма резво написал закорючки и вернул обратно. «А с письменностью у него явно дела обстоят лучше!» Эграссель принял лист. – «Легенды южных эльфов»? – Прочитал он вслух. Кивок. Это было странно и… Неожиданно. Не алхимия, не карты, а древние сказки его народа. Зачем они простому деревенскому парню? Но раздумывать было некогда. – Он... – Юноша заговорил, мучительно подбирая слова, помогая себе жестами. – Там... Вода. Высота. Камни... Соль. Человек ушел… Настала очередь Эграсселя хмуриться. Ломаный язык нарисовал картину четче любых карт. Эграссель нахмурился, перебирая в голове очертания побережья. Скалистые берега, пещеры у самого моря... Могут ли это быть окрестности Гланимора? Опять в дорогу. Опять целая ночь в седле, когда в глазах будто насыпано песка, а спина… О ней даже говорить не хочется. Но жажда встречи перекрывала все. Эльф не стал медлить. Одним отчаянным движением он запрыгнул в седло Амона и лес снова превратился в размытую зеленую ленту.

Запись 7. Наводка

«Дорогой дневник, сегодня мне дали наводку на местонахождение дракона. Надеюсь, он действительно там…

Взамен мне нужно перевести на общеархейский сборник эльфийских легенд для того, кто мне эту наводку дал.

Я вот думаю… Если он действительно в морской пещере, но он пошел туда сам? Почему его так тянет к воде? Потому что он считает ее источником еды, блеск на солнце или есть что-то, чего я пока не знаю? Так много вопросов и так мало ответов…

Надеюсь, этот дневник однажды заполнится ими.

С надеждами на лучшее,

Эграссель из Гохледдола»