Дневник наблюдений: Практика драконологии для начинающих

Все-таки нахождение в цивилизации имеет свои преимущества… Стены Академии, сложенные из светлого камня, казались теперь щитом, отделяющим мир логики и порядка от хаоса диких гор и чешуйчатых легенд. Когда он, пошатываясь, вошел в свою комнату в студенческом крыле, тишина жилого помещения показалась ему оглушительной. Здесь не пахло серой, прелой листвой или сырой рыбой… Здесь пахло старым пергаментом, лавандовым мылом и пылью – запахами цивилизации, которые он раньше едва замечал, а теперь готов был вдыхать, как самый дорогой парфюм. Первым делом – вода. Эграссель дрожащими руками развел огонь под медным баком, а затем почти сразу же стянул с себя одежду, которая превратилась в жалкие лохмотья, пропитанные кровью, грязью и речной тиной. Когда ткань соскользнула с его плеч, он впервые за неделю увидел себя в зеркале. Бледный, осунувшийся, с темными кругами под глазами и запекшейся коркой крови на затылке… Так и не скажешь, что был драгоценностью. Он шагнул в горячую воду, и короткий вскрик сорвался с его губ. Температура казалась запредельной, но через мгновение обжигающая боль сменилась блаженством, от которого кружилась голова. Теплая ванна была вершиной блаженств. Эграссель откинул голову на край ванны, закрыв глаза. Мышцы, превратившиеся за эти дни в неподатливый свинец, начали медленно, почти неохотно расслабляться. Они ныли, жалуясь воде на каждый пройденный километр, на каждое падение, на ледяную реку и на тот безумный бег сквозь чащу Марибора. Горячая влага проникала в поры, вымывая из них не только грязь, но и сам запах дикой природы. Он долго и тщательно промывал волосы. Спутанные, тусклые пряди, за которые его таскали, как мешок с овсом, постепенно возвращали свою шелковистость под воздействием ароматных масел. Он расчесывал их гребнем, морщась, когда зубья задевали раны на коже головы. Каждая прядь, вновь сияющая и чистая, казалась ему маленьким шагом назад, к себе прежнему – к студенту, чьими главными проблемами были зачеты и ворчание профессоров. «Меня не было чуть меньше недели...» – Подумал он, глядя на то, как грязная пена уходит в слив. Заметили ли его отсутствие? Скорее всего, профессора уже поставили жирный прочерк в журнале посещаемости. Люцитор, вероятно, решил, что Эграссель окончательно ушел в затворничество ради какого-то тайного эксперимента. А Вальдхар и Туилин? Может, они искали его? Или решили, что он просто в очередной раз раскис и спрятался от мира, как его отец? Мысль об отце отозвалась в груди привычной болью. Нужно будет навестить его. Убраться в доме, где колбы наверняка покрылись слоем пыли, а отец окончательно забыл о еде и сне в поисках своей панацеи. – Вот и отдохнул после приключений, – прошептал он, как ему показалось, совершенно чужим голосом. Он выбрался из воды, вытерся мягким полотенцем и облачился в чистую, пахнущую чем-то домашним рубашку. Все, чего он хотел сейчас – это забыться. Провалиться в сон, который сотрет из памяти золотые глаза и свист огромных крыльев. Эграссель подошел к кровати. Она казалась ему огромным, величественным белым облаком. Он буквально рухнул в этот мягкий кокон, о котором тайно мечтал каждую секунду своей полевой вылазки. Прохладные простыни ласкали кожу, подушка была идеально мягкой, а тяжелое одеяло обещало защиту от всех ветров мира. Он закрыл глаза, ожидая мгновенного погружения в темноту. Прошла минута. Пять минут. Десять. Сон не шел. Эграссель перевернулся на правый бок. Потом на левый. Потом лег на спину, уставившись в знакомые узоры на потолке, которые он знал наизусть. В комнате было тихо… «Так… Непривычно.» В лесу и в пещере тишина никогда не была абсолютной, там всегда, кроме завываний ветров и зверей, присутствовало низкочастотное гудение... Он не находил себе места. Каждая деталь его уютного быта теперь казалась ему неправильной, почти кощунственной. Как он мог лежать здесь, в тепле и неге, когда всего в дне пути отсюда, в холодном и темном Мариборе, осталась живая легенда? «Как он там?» В порядке ли он? Дракон же наверняка привык к его присутствию. Он привык, что блестяшка разводит огонь, что она готовит рыбу, что она издает забавные звуки. Смог ли он найти дорогу обратно в свою пещеру, или так и остался сидеть на той поляне, где Эграссель так жестоко на него накричал? Эльфу стало невыносимо стыдно. Дракон ведь не хотел причинить ему боль. Он просто... Не понимает. В конце концов, он же не человек, чтобы понимать всего. «Он просто большая глупая ящерица», – горько подумал Эграссель, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Он бросил его. Накричал и оставил его одного. Беззащитного, голодного, неспособного обеспечить себя вкусной едой… Хочет ли блондин брать на душу грех за смерть последнего дракона? Чтобы это величие угасло окончательно из-за его минутной слабости и обиды? Определенно нет… Эграссель сел на кровати, сжимая кулаки. Муки совести грызли его сильнее, чем любой голод. Он представил, как дракон пытается поймать блик на воде, как он сворачивается калачиком на холодной земле… Один. А что если его найдут? «Нужно сходить к нему, как разгребу все, что накопилось за эти дни… Продержись денечек…» Под утро, когда первые лучи солнца начали окрашивать шторы в бледно-золотистый цвет, эльф все же уснул. Прекрасное небытие почти не удерживало его, и реальность ворвалась в его мир без предупреждения со скрежетом дверных петель и бесцеремонным топотом тяжелых сапог. – Да не жужжи ты..! Эграсса никогда дверь не запирает! – Лениво протянул Вальдхар. Эграссель болезненно поморщился, сильнее зарываясь лицом в подушку. Каждое слово друга отдавалось в его голове пульсирующей болью. После бессонной недели, после ледяной воды и падений, ему хотелось простого земного отдыха. – Врываться в дом без стука – верх неприличия! – Этот звонкий шепот с нотками раздражения принадлежал Туилин. – Молодец, так держать, соответствуешь гордому званию расы человека! В любой другой момент он был бы рад слышать друзей, но не с первыми петухами же! – В данной ситуации я приму сторону Туилин, – вмешался Люцитор. – Вальдхар, врываться без стука действительно невежливо. То, что ты друг детства Эграсселя не дает тебе права его не уважать. – Тц, эльфы! – Эграссель мог поклясться, что Вальд закатил глаза. – Занудство – ваш главный родовой признак. ЭЙ, ЭГРАССА!!! Ты дома?! Последний зов был подобен раскату грома прямо посреди комнаты. Звуковая волна ударила по несчастному эльфу, окончательно вырывая его из объятий сна. Эграссель почувствовал, что его голова сейчас просто расколется надвое. После тихих ночей в компании безмолвного исполина человеческий крик казался оружием массового поражения. Он попытался что-то ответить, но из пересохшего горла вырвалось лишь невнятное жалобное мычание. К счастью, Туилин и Люцитор, обладая острым слухом, мгновенно уловили эти умирающие стоны. Туилин, следуя правилам приличия, тут же тактично покинула спальню, оставив парней разбираться с хозяином дома. – О, Эграсса! Живой! – Вальдхар подошел к кровати и, кажется, даже не заметил, насколько жалко выглядит его друг. – Ты чего еще не встал? Я думал ты это, как петухи, вместе с солнцем уже бодрячком! Эграссель медленно приоткрыл один глаз. Бесстыдно яркий свет из окна заставил его снова зажмуриться. – Эграссель, ты в порядке? – Люцитор присел на край кровати и обеспокоенно проверил температуру. – Выглядишь ужасно. Мы всю неделю не могли тебя поймать. Даже в библиотеке тебя не было. Не слишком ли ты много учишься? Ты бледный, как простыня. Врать друзьям не хотелось, но и рассказать о своих приключениях, – и уж тем более драконе, – он пока не мог… Раз он уже показал себя богам плохим эльфом, то что он теряет? – Засиделся вчера допоздна… – Он мягко улыбнулся друзьям, надеясь избавить их от беспокойства. – У вас что-то случилось? Он сел на кровати, тактично прикрыв рот в зевке. – Вальд что-то нашел в лесу, когда ходил на охоту, – просто объяснил Люцитор. – Без тебя отказывается что-либо говорить, хотя вон как распирает. Эграссель перевел взгляд на человека, который с трудом мог спокойно стоять… Он выглядел как гриб-дождевик, который вот-вот взорвется! – Да ты не понимаешь, Эграсса! Там ТАКОЕ!!! – Вальдхар энергично замахал руками, едва не сбив лампу с прикроватной тумбочки. – Я в жизни ничего подобного не видел! Давай, вставай быстрее, одевайся! Вальдхар бесцеремонно распахнул шкаф и кинул в эльфа то, что видел на нем обычно – зеленую рубашку, пояс и брюки. Если бы не серовласый эльф, Вальд бы точно начал сам его одевать! – Мы подождем тебя снаружи, – Люцитор вытолкал Вальдхара из комнаты, оставив блондина одного. «Что ж… Планы на день меняются.» Он быстро сбросил ночную рубашку, чувствуя, как утренняя прохлада касается кожи. Одежда привычно облегла тело – зеленый лен рубашки, пояс, надежно стянувший талию… Он подошел к зеркалу, быстрым движением собрал волосы и подвязал их шнурком, стараясь не смотреть на свое осунувшееся лицо. Шаг к столу. В сумку летит острый нож для сбора трав, следом – небольшая чернильница и перо. И, наконец, он замер, глядя на свой дневник. Помедлив всего секунду, он решительно засунул дневник в потайное отделение сумки. Лес встретил их влажным дыханием, запахом прелой листвы и терпким ароматом сосновой хвои… В целом, ничего необычного. Каждый шаг по мягкому мху возвращал в череду дней, проведенных вдали от цивилизации. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густые кроны деревьев, ложились на землю золотыми пятнами, создавая причудливый узор. Вальдхар шел впереди, уверенно прокладывая путь сквозь заросли, будто прирожденный следопыт. Они прошли залитую ярким светом поляну, и человек дал сигнал остановиться. Он начал ходить кругами, что-то невнятно бормоча себе под нос, покопался в земле, зачем-то понюхал дерево… – Во! На север еще сотня шагов! – Объявил Вальдхар после очередной нелепой махинации. Не успели они пройти и десятка шагов, как Эграссель заметил среди высокой травы нечто странно знакомое. Нечто, что заставило его тело моментально похолодеть, а сердце уйти в пятки, как будто оно решило совершить стремительное падение вслед за ним самим. Переливающаяся обсидиановая чешуя. Она тускло мерцала в тени, будто осколок ночного неба, упавший на землю. Ком встал в горле, перекрывая дыхание. Неужели глупая ящерица... Пошла за ним? Неужели охотники смогли его поймать? Худший из возможных сценариев пронесся в голове за считанные секунды, накатывая волной отчаяния, готовой пробить на слезы. Это он виноват. Он, Эграссель, своей слабостью, своей обидой, своим страхом. Это из-за него дракон... – Во! – Вальдхар одним ловким движением скинул сразу несколько листов лопуха, прикрывавших… Под ними открылось зрелище, от которого Туилин опасливо попятилась назад. – Что это? – С отвращением прошептала она. Люцитор, напротив, подошел ближе. Он наклонился, внимательно рассматривая находку со всех сторон. – Похоже на... – Он запнулся, будто не был уверен в своей догадке. – На хвост? – Это огромная змея! – Самодовольно заключил Вальдхар. Эта версия, сколь бы абсурдной она ни казалась, могла сыграть Эграсселю на руку, но сейчас его сознание было слишком переполнено шоком, чтобы генерировать хоть сколько-нибудь грамотные планы. Это точно был хвост его глупой ящерки. Чешуя один в один. Может, чуточку темнее, но он точно помнил эту текстуру, этот неповторимый блеск. А хвостовой плавник он даже зарисовал! Пока разум эльфа пытался прийти в норму после такого сокрушительного потрясения, его уста, почти рефлекторно, произнесли слова, которые удивили даже его самого: – У змей нет хвостовых плавников. Они более присущи большим водоплавающим существам... Интересно, а его дракончик хорошо плавал? Возможно, теперь он этого никогда не узнает. Он шагнул ближе, преодолевая внутреннее сопротивление. Ему наконец выпала возможность прикоснуться к этой чешуе, но какой ценой? Перед друзьями он старался сохранять невозмутимость, возможно, именно поэтому его мысли стали чуть яснее. – Вальд, а давно ты это нашел? – Поинтересовался он, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. Если он уже начал описывать дракона, то должен был довести дело до конца. – Дня четыре назад, – ответил человек, снова возвращаясь к самодовольному виду. – Четыре дня назад… – Машинально повторил эльф и замер. Но четыре дня назад он еще был с драконом! И тот был в полном порядке! Охотился, играл, ел, ходил с ним… Кроме одной детали… В голове Эграсселя появилась безумная мысль. – Помогите перевернуть хвост, – попросил он Вальда и Люцитора, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. Общими усилиями они перевернули массивный отросток. Теперь он лежал перед ними во всей своей пугающей красе. Эграссель присел на корточки и, забыв обо всем, кроме желания узнать правду, провел тщательный осмотр. Его пальцы скользили по холодной чешуе, ощупывая место отрыва. Наконец, он смог выдохнуть, чувствуя, как огромная тяжесть падает с его плеч. – Это не из-за оружия… – Он почувствовал, как реальность медленно возвращается на свое место, оставляя самое страшное позади. – Не оружием? – Вальдхар цокнул языком, видимо, уже представлял себе героическую битву, а тут такое разочарование. – А чем тогда? – Само, – ответил Эграссель, указывая на место отрыва. – Само? – Одновременно переспросили три голоса, эхом отражаясь от стволов деревьев. – Ну, да… – Эльф старался говорить как можно понятнее. – Как ящерица хвост сбрасывает, так и здесь. Видишь эти позвонки? Как натягивается кожа? Проходят сосуды? Если бы это было от оружия, здесь бы все было в крови. Не только от самого хвоста, но и от основной туши, к которой он крепился. – И мы бы смогли на нее выйти? – В глазах Вальдхара на мгновение загорелся знакомый охотничий азарт, но он тут же сменился волной разочарования. – Проклятье! Крови-то нет! Пока друзья, озадаченные и немного разочарованные, обсуждали, что за такое огромное существо могло сбросить такой массивный хвост, Эграссель уже открыл свой дневник. Под звуки их разговоров он принялся делать зарисовки и делать новые записи.

Запись 5. Строение хвоста

«Дорогой дневник, сегодня мне выпала уникальная возможность изучить хвост моего чешуйчатого приятеля.

Признаться, одна его маленькая особенность напугала меня сегодня до полусмерти! Если я не ошибаюсь, а я вряд ли ошибаюсь, крылатые рептилии могут… Отбрасывать хвост.

Мой друг Вальдхар нашел сброшенный хвост в лесу четыре дня назад, когда я был с наблюдаемым. В этот период дракон не спешил улетать и передвигался пешим путем, наверняка потому, что новоотрощенному хвосту нужно было время вернуть все свои функции.

В прошлой записи я погорячился, когда хотел отказаться от исследований из-за маленьких трудностей… Я принял решение продолжить наблюдение с завтрашнего дня.

Что касается друзей… Пока посвящать в свои наблюдения их не буду по ряду причин.»