Дневник наблюдений: Практика драконологии для начинающих

Сердце бешено колотилось в висках, набатом отбивая ритм паники, когда яркий слепящий свет бил в глаза. Ноги несли его по незнакомым тропам, устремляя куда-то вглубь леса, где тени сгущались, обещая укрытие. Ветки хлестали по лицу, оставляя жгучие царапины на руках, но останавливаться было нельзя. «Проклятие!» Стоило ему только добраться до леса, как эта доисторическая тварь решила вернуться в пещеру! Естественно, он его заметил! У него же прекрасное зрение, особенно если это касается того, что блестит на солнце! Как он мог не заметить волосы, которые после нескольких дней отсутствия должного ухода стали более блеклыми? Они же наверняка как необработанный алмаз, сияют только в глазах настоящего ценителя! Смотреть под ноги было некогда, да и не хотелось. Он спотыкался, каждый раз едва не падая, тут же вскакивал и снова бежал, подгоняемый первобытным ужасом. Ветки хлестали еще сильнее, царапая кожу, но боль лишь подстегивала его. Он бежал, потому что за ним гнался дракон. Исполинская ящерица, казалось, не прилагала особых усилий. Всего несколько мощных взмахов огромными перепончатыми крыльями, и она уже стремительно ныряла вниз, становясь все ближе, все более реальной угрозой. Эграссель почувствовал, как ледяной ужас сковывает тело, но инстинкт самосохранения взял верх. Он едва успел среагировать… Вернее, не совсем успел… Он просто вовремя споткнулся. Его нога зацепилась за корень, и он полетел вперед, кувыркаясь по земле. В тот же миг, прямо над его головой, просвистели огромные когти. Они вошли глубоко в землю, разбрасывая комья земли и камней, но чудом не коснулись его. Блондин, чьи волосы растрепались и теперь закрывали пол-лица, забыл, как дышать. Буквально пара десятков сантиметров. Такая ничтожная дистанция отделяла его от неминуемой смерти. Пока дракон, видимо, удивленный такой ловкостью или, наоборот, разочарованный упущенной добычей, разворачивался и набирал высоту, Эграссель, игнорируя боль в ободранных локтях и коленях, вскочил на ноги. Не раздумывая, он рванул в другую сторону, туда, где лес становился гуще, где стволы деревьев стояли плотнее, где небо скрывалось за плотной завесой листвы. Больше деревьев – меньше видимость сверху. Меньше шансов, что эта летающая катастрофа сможет его заметить. Пробежав еще с пару сотен метров, он, не останавливаясь, поднял голову, пытаясь разглядеть что-нибудь в небе. Бескрайняя синева была в основном скрыта густой кроной деревьев. Полной картины иметь не суждено было, но дракона Эграссель не видел. Он немного притормозил, запыхавшись, сделал еще несколько шагов по инерции, и наконец остановился. Сердце все еще бешено колотилось, но уже не от страха, а от физического истощения. Он пытался разглядеть в небе хоть какое-то движение, хоть тень, хоть отблеск чешуи. Прислушался. Тишина. Ветер лениво гуляет в кронах деревьев, играя с листьями, где-то не так далеко щебечут птицы… Неужели отстал? Эльф шумно выдохнул, чувствуя, как легкие наполняются долгожданным воздухом. Он плюхнулся на траву, не заботясь о том, что его одежда испачкается, что на ней останутся следы травы и земли. Он никогда в жизни столько не бегал! Его напряженные мышцы расслаблялись и гудели, напоминая о себе тупой болью, а горло начало резать от сухости. «Надо найти ручей», – подумал он, пытаясь промочить пересохшие губы. С трудом поднявшись, Эграссель поплелся вперед, стараясь не обращать внимания на дрожь в коленях. Каждый шаг давался с трудом, сапоги казались слишком тяжелыми, а подол мантии цеплялся за колючие кустарники. Он мысленно пытался сориентироваться, восстанавливая в памяти карты рек Архея, которые когда-то зубрил в прохладной тишине библиотеки. Перед глазами плыли пергаментные линии, названия притоков и их протяженность. Если этот лес – предгорье Ингинтафа, то где-то здесь должна протекать речка. Интуиция его не подвела, он вышел к воде! Сквозь шум листвы пробилось едва уловимое, но такое желанное журчание. Эграссель прибавил шагу, раздвигая ветви, и замер. Перед ним, прыгая по седым валунам, бежала узкая горная речка. Вода в ней была такой прозрачной, что каждый камешек на дне казался драгоценным самоцветом Он опустился на колени у самого края, совершенно не заботясь о том, что ткань брюк мгновенно пропиталась влагой. Было невыносимо жарко; пот заливал глаза, а пыль лесных дорог осела на губах горьким налетом. Эграссель зачерпнул воду ладонями. Несмотря на пережитый ужас и недавний марафон по местности, он пил, сохраняя остатки врожденной эльфийской грации – выпрямив спину, мелкими, жадными глотками, не позволяя себе сорваться в животное хлюпанье. Ледяная влага приятно обожгла горло, прогнала липкую сухость и принесла спасительную прохладу, которая, казалось, начала медленно гасить пожар паники в его груди. «Так, успокойся. Подумаем еще раз…» – Меня украл дракон, приняв за вещь… – Начал он бубнить себе под нос, находя странное утешение в звуке собственного голоса. – Согласно наблюдениям, сделал он это больше из-за инстинктивной реакции на блеск… Что лежит под этой реакцией? Охотничий инстинкт? Но не все вещи в его логове съедобны… Эльф тяжело вздохнул и опустил голову, глядя на свое отражение в заводи. Вода тоже блестела – живая зыбкая ртуть, дробящая солнечные лучи на тысячи осколков. – Надо мыслить шире… Если это не охота и не реакция на опасность, тогда что? – Он поднялся и начал расхаживать по скользким камням, мастерски сохраняя баланс. Должен ли он знать это с занятий в академии? Точно. Занятия в академии! Он ведь столько пропустил! «Это же сколько отработок брать придется..?» – Не отвлекайся! – Наругал он сам себя, шлепнув ладонями с двух сторон по щекам. – Сосредоточься на драконе! Он ведь тоже блестит… Но себя же он не ловит? Почему вообще дракон может блестеть? Структура чешуи? А как это пригодится в природе? Он замер, уставившись на блики, играющие на поверхности реки. В голове начали складываться кусочки головоломки. В природе. – Ну конечно! – Эльф счастливо хлопнул в ладоши. – В природе! В природе драконы – магические существа, а это значит..! В следующую секунду произошло слишком много. Эграссель на носочках развернулся, довольствуясь своим открытием, а ему прямо в лицо фыркнула черная морда. Прямо перед ним, склонив массивную голову набок, стоял дракон. Огромная чернильно-черная морда была так близко, что Эграссель видел каждый капилляр в золотистом глазу. Сердце не просто ушло в пятки – оно, казалось, решило стремительно ретироваться из тела через подошвы сапог. Эграссель не успел вскрикнуть. Равновесие, которым он так гордился секунду назад, предательски исчезло. Нога соскользнула с мокрого камня, и юноша с коротким взвизгом полетел назад, прямо в реку. Удивительно, но там, где берег казался пологим, дно резко уходило вниз. Горная река скрыла его с головой мгновенно. Ледяная вода сомкнулась над ним тяжелым хрустальным сводом. Падение было таким внезапным, что Эграссель не успел набрать воздуха, а удар о воду выбил последние остатки кислорода из легких. Начался хаос. Он потерял ориентир – где верх, где низ? Пузырьки воздуха дразняще уносились куда-то в сторону. Тяжелая намокшая мантия превратилась в погребальный саван, облепив конечности и утягивая на дно. Ноги, запутавшиеся в штанинах, стали неподъемными. Эграссель отчаянно забил непослушными руками, пытаясь выплыть, но вместо глотка воздуха рот наполнился обжигающе холодной водой. Легкие горели. В ушах стоял гул, похожий на звон тысяч колоколов. Мерзко, больно, страшно! Ему стало до слез обидно. Он ведь только что совершил открытие! Он еще так молод, он не успел помириться с отцом, не успел сдать зачет… И дневник… Дневник намокнет, чернила расплывутся… После него даже ничего не останется. Глаза начали закрываться, картинка перед взором плыла, превращаясь в мутное серое марево. Сознание медленно соскальзывало в темноту, когда что-то огромное и жесткое ворвалось в его личный ад. Резкий и болезненный перепад давления – его грубо дернули вверх. Воздух ворвался в легкие вместе с резким ударом о землю, который буквально вытряс из него воду. Эграссель скорчился на траве, заходясь в мучительном хриплом кашле. Он извергал из себя речную воду, жадно хватая ртом воздух, который казался самым вкусным лакомством на свете. Зрение возвращалось медленно, пока мир дрожал и двоился. Блондин уткнулся лбом в сырую землю, чувствуя, как мелко дрожат его локти. Потребовалось несколько долгих минут, чтобы осознать простую и невероятную истину: он жив. Его сердце все еще бьется, а легкие, хоть и болят, но наполняются кислородом. И его вытащил дракон. Эграссель медленно приподнял голову, откидывая со лба облепившие лицо мокрые пряди. Исполин сидел на берегу, в нескольких шагах от него. Огромное, величественное и совершенно нелепое в своей непосредственности создание. Дракон не смотрел на него, и, слава богам, не собирался его поедать. Сейчас это «древнее проклятие» было занято другим: он припал к самой кромке воды и сосредоточенно пытался поймать лапой солнечный блик, танцующий на поверхности течения. Его когти осторожно шлепали по воде, поднимая брызги, а золотой глаз азартно сужался каждый раз, когда световое пятно ускользало от него. За сегодняшний бесконечный день Эграссель пережил столько, что на удивление просто не осталось сил. Он просто лежал, слушая плеск воды и глядя на то, как самый опасный хищник древности Архея играет с солнечным зайчиком, будто глупый котенок. – Ну конечно… – Прохрипел эльф, роняя голову обратно на предплечья. – Ищет магию… Обычный приземленный голод, который не ведает ни магии, ни высоких стремлений, ни научной этики. Эграссель поморщился, прижимая ладонь к желудку. Его авантюрный побег закончился, не успев начаться, и он так и не успел пополнить припасы перед тем, как снова угодить в когти своего чешуйчатого «поклонника». Последние вяленые ягоды были съедены целую вечность назад, и сейчас его тело требовало дани за все пережитые за день нагрузки. Он бросил быстрый взгляд на дракона. Тот все еще был увлечен рекой, но теперь его энтузиазм поутих. Исполин замер, наполовину погрузив морду в воду, и лишь кончик его хвоста мерно, как маятник, ходил из стороны в сторону. Раз уж этот летающий кошмар не торопится хватать его за волосы и уносить обратно в облака, Эграсселю нужно было срочно что-то решать с провизией. А река, столь коварно попытавшаяся его утопить, теперь казалась единственным источником спасения. Ну, раз уж он здесь, может, ему хотя бы удастся порыбачить? Эграссель потянулся к своей сумке. Он выпотрошил ее содержимое на сухой пятачок травы: чернильница (чудом не разбившаяся), намокший, но все еще плотный дневник, запасные перья и – о чудо! – моток прочной вощеной нити, которую он использовал для переплета своих записей. Смастерив нечто, что назвать удочкой язык не поворачивался даже у самого непривередливого рыболова, он осмотрелся в поисках подходящего места. «Наверное, стоит отойти…» Вооружившись этим импровизированным орудием, Эграссель осторожно, стараясь не шуметь, сместился чуть дальше по течению. Он понимал, что если он останется рядом с драконом, тот своими огромными лапами и фонтанами брызг распугает все живое в радиусе мили. Он нашел что-то метрах в тридцати от своего похитителя. Здесь берег круто обрывался вниз, и вода была спокойной, как зеркало, подернутое легкой рябью от нависающих над самой гладью веток. Он закинул нить, насадив на нитку жирного дождевого червя, найденного под перевернутым камнем. Поплавка не было, поэтому он ориентировался на натяжение нити, обмотанной вокруг указательного пальца. Минуты тянулись медленно. Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая лес в глубокие янтарные тона. Воздух стал прохладнее, запахло сыростью и вечерним лесом. Эграссель сидел неподвижно, его мокрая одежда холодила кожу, но он заставил себя забыть о дискомфорте. В какой-то момент он даже поймал себя на мысли, что эта тишина была ему почти приятна. Если бы не дракон за спиной, конечно. Вдруг нить резко дернулась, обжигая палец. Эграссель среагировал мгновенно. Он не стал подсекать слишком сильно, боясь, что конструкция просто развалится и рыба сорвется… Спустя пару минут на поверхность выплеснулась серебристая чешуя. Первая добыча! Это был крупный речной окунь, широкий в спине и покрытый темными полосами. Эграссель аккуратно вытащил его на траву. Рыба была длиной почти по локоть – настоящий подарок для голодного студента. За следующий час удача улыбнулась ему еще дважды. Еще два таких же увесистых окуня легли на траву рядом с первым. Этого было более чем достаточно, чтобы не только утолить голод, но и оставить запас на завтрашний день, если утро начнется с очередного внепланового полета. Эграссель отложил свою горе-удочку, чувствуя, как триумф первобытного охотника на мгновение заглушает страх. Он собрал рыбу, связав ее остатками нити, и направился обратно к своему временному лагерю. Дракон все еще был там. Заметив приближение «сокровища», он оторвался от воды и издал странный звук – не рычание, а низкое, вибрирующее урчание, от которого задрожала земля под ногами эльфа. Золотые глаза с интересом уставились на связку рыбы. Исполин склонил голову. Эграссель тут же припомнил игры с рыбой в пещере… – Нет, это еда! Нельзя играть с едой! – Глупо надеяться, что дракон его поймет, но в одной книге блондин читал, что животные понимают интонацию… Правда, это была книга о домашних животных, но все же! Дракон фыркнул, обдав его теплым воздухом, но нападать не стал. Напротив, он сел на задние лапы, напоминая огромную, покрытую обсидиановой броней горгулью, и продолжил наблюдать. Эграссель отошел от воды на безопасное расстояние – туда, где между корнями старой сосны образовалась естественная чаша из камней. Ему нужен был огонь. Сырая рыба – это, конечно, питательно, но эльфийская натура требовала цивилизации, пусть даже в самом ее зачатке. Он начал собирать сухие ветки и хвою. Пальцы болели, спина ныла, но предвкушение горячего ужина придавало сил. Когда кучка дров была готова, он нашел пару камушков и попытался добыть огонь. «Чик. Чик-чик». Искры летели на сухой стог, но тот лишь лениво дымился. Эграссель закусил губу, его лицо раскраснелось от усердия. Дракон за его спиной снова издал это странное урчание, на этот раз громче. И не понятно было – поддержка это или насмешка. Наконец, тонкая струйка дыма превратилась в робкий язычок пламени. Эграссель затаил дыхание, бережно подкармливая огонь мелкими щепками. Вскоре костер озорно затрещал, разгоняя подступающие сумерки и даря долгожданное тепло. Эльф занялся разделкой рыбы. Его серебряный нож, предназначенный для аккуратного срезания трав, теперь выполнял куда более кровавую работу. Он старался не смотреть на дракона, но чувствовал на себе его тяжелый, немигающий взгляд. Тот сидел неподвижно, удивительно, но от него не исходило угрозы. Насадив куски рыбы на очищенные прутья, Эграссель установил их над углями. Запах жареного мяса мгновенно заполнил поляну, заставляя желудок совершить очередной голодный кувырок. В какой-то момент он поднял глаза и встретился взглядом с драконом. Исполин смотрел не на рыбу. Он смотрел на костер. В его золотых зрачках отражалось пламя, и Эграсселю на миг показалось, что он видит в этом взгляде бескрайнее сияние мириад камней. А потом он заурчал и отвернулся, плюхнувшись спиной к костру. «Мне показалось, или..?» Урчание повторилось. «Он голоден». Эльф видел как дракон есть лишь однажды – когда он съел птичку. Вряд ли такая махина насытится маленькой немясистой добычей, суть которой была даже не в питании, а в восполнении магии. –Эй? – Неуверенно окликнул он дракона. – Хочешь? – Эграссель нерешительно протянул в сторону дракона один из прутьев с уже готовой рыбой. Дракон медленно, очень медленно перекатился через спину. Его морда оказалась в метре от костра. Он принюхался, издал короткое, вопросительное фырканье и… Начал вертеть головой то в право, то влево, не понимая, как ухватиться. Эграссель вздохнул и разделил рыбу на крупные куски, которые по очереди скармливал дракону. Рыба была горячей, с хрустящей корочкой и нежным белым мясом… Пока дракон смаковал один кусок, эльф ел сам. С каждым куском силы возвращались к нему, а мир переставал казаться таким уж безнадежным. Да, он был пленником. Да, его «хозяин» – существо, которое должно было вымереть тысячи лет назад. Но… Мог ли он злиться на это чудо, которое бодало его головой, требуя добавки? – Ты такой дурак… – Забывшись, Эграссель погладил махину по носу, а тот и не возражал. – Как вообще тебе удалось дожить до этого дня? Ответом ему послужило уже привычное фырчание.

***

Заспись 3. Укрощение едой

«Дорогой дневник, я рад что ты просох и сохранил все мои записи почти невредимыми! Будет возможность – я все перепишу!

Сегодня был тяжелый день, который принес немало сюрпризов. Моя попытка сбежать привела к тому, что дракон, спасший мне жизнь, сидит у реки и ловит рыбу, чтобы я ему приготовил… Думаю, жаренную на костре рыбу можно добавить в графу предпочитаемой еды.

Дракон явно неглупый, понимает причинно-следственную связь, но порой его поведение не соответствует ожиданиям… А порой вовсе их разрушает.

В связи с обнаружением точки воздействия, хочу попробовать начать процесс дрессировки. Мне бы не помешало добраться до специальной литературы, но не уверен, что наблюдаемый оценит еще один побег.

На самом деле я удивлен, что мы все еще не вернулись в пещеру… Может, его выматывает полет? Это было бы логично, учитывая отсутствие питания и магической подпитки… Продолжаю наблюдать.»