Капли крови на лепестках белой лилии

Дождь лил как из ведра, превращая вечерний Токио в размытое зеркало неоновых огней. Юма шла по мокрому асфальту, кутаясь в легкое пальто, которое давно промокло насквозь. Мысли были заняты одним: очередной её «источник дохода» благополучно отошел в мир иной. Зачем было приглашать её на эти похороны? Ради приличия, конечно. Но она прекрасно знала, что в этом мире приличия — всего лишь ширма для сделок. Поместье оказалось на удивление уютным: старинная архитектура, приглушенный свет бумажных фонарей и, что немаловажно, приличный фуршет. После напряженной работы — самое то. Юма стояла у окна, рассеянно наблюдая за каплями, стекающими по стеклу, и лениво прикидывая, сколько времени прошло. Часа два, не меньше. Похороны явно не какого-то заурядного министра: слишком много важных шишек собралось в этом зале. Впрочем, по тому, как все были заняты исключительно своими разговорами и делами, можно было сделать вывод — церемония прошла гладко, и теперь наступило время торга. Внезапно к ней бесшумно подошел мужчина. Один из посредников, тот самый, через которого она когда-то вышла на покойного старикашку. Он был учтив, но насторожен. — Госпожа Юма, рад видеть вас в добром здравии, — начал он, чуть склонив голову. Они обменялись парой дежурных фраз, но вскоре зал оживился. По тому, как зашептались гости, Юма поняла: приехал кто-то по-настоящему важный. Посредник мгновенно преобразился: плечи распрямились, голос стал слаще, а жесты — шире, словно он встречал самого императора. Входная дверь распахнулась, и в зал вошел мужчина с белоснежными волосами, собранными в низкий хвост. Челка мягко обрамляла его лицо, делая его почти юным, несмотря на то, что Юма знала — ему далеко за сорок. Время будто пощадило его, оставив лишь легкую тень мудрости в глазах. Женщины в зале мгновенно обратили на него взгляды, и Юма усмехнулась про себя: отрицать его красоту мог только слепой или глупец. — Господин Токоё, какая неожиданность! — затараторил посредник, кланяясь чуть ли не до пола. — Мы и не смели надеяться, что вы выкроите для нас время... Глава Токоё едва заметно кивнул, и в его голосе прозвучала холодная вежливость: — Я не мог пропустить похороны господина Танаки. Мы так давно знакомы и сотрудничали, что с моей стороны и со стороны клана Токоё было бы верхом невежества пренебречь этим визитом. Мужчины продолжили беседу, но Юма уже не слушала. Её взгляд приковал фигура, стоящая чуть позади главы. Молодой парень, чуть выше Токоё, с короткими, взлохмаченными чёрными волосами, которые пушились, словно он только что снял капюшон. Сердце Юмы пропустило удар. Кого черта он здесь делает?! Если хоть один из них узнает её — ей конец. Она машинально поправила воротник, стараясь не встречаться с ним взглядом. Тем временем посредник, желая блеснуть, перевёл разговор на неё: — Господин Токоё, позвольте представить вам нашу ценную сотрудницу, госпожу Юму. Она настоящий профессионал в своих делах. Покойный господин Танака был от неё без ума — её работа всегда была безупречна. Токоё повернулся к ней, но его лицо осталось непроницаемым, как маска. Юма почувствовала, как под его взглядом становится зябко. Пришлось взять себя в руки и выдать заранее заготовленную легенду — грустную и трогательную историю о девушке-сироте, которая выбилась в люди. Она говорила мягко, с нотками печали в голосе, и даже самые подозрительные замолчали. К великому её облегчению, разговор сошёл на нет, и она смогла покинуть главный зал, скрывшись в одной из боковых комнат. Там, за длинным низким столом, царила более расслабленная атмосфера. — Юма, ну ты даёшь! — воскликнул один из коллег, мужчина средних лет. — Сам Аки-сама на тебя глаз положил. Ты подумай, какой шанс! Работать на клан Токоё — это тебе не с нами прозябать. Ты же знаешь, какие у них гонорары. Юма устало улыбнулась, пригубив саке. — Ты бы знал, что будет за малейшую провинность перед ними... — Что? — насторожился он. — Ничего, — отмахнулась она. — Я понимаю. Женщина, сидевшая рядом, хозяйка дома, ласково коснулась её плеча: — Юмочка, не пойми нас неправильно. Мы тебе только добра желаем. Ты нам столько помогла, и за такую скромную плату... Ты даже Каэдэ обучила искусству катаны. Семнадцатилетний парнишка, сидевший в углу, гордо кивнул: — Систренка, это же круто! Ты явно достойна большего. Ты ведь знаешь, кто такие Токоё... В этот миг дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял тот самый парень с чёрными волосами. Не говоря ни слова, он рванул к Юме, прижал её к стене и схватил за горло, перекрывая дыхание. — Тебе стоит начать работать языком, — прошипел он, и в его голосе звенел металл. — И объясниться, пока я не передумал тебя убивать. Юма, несмотря на стальной хватку, выпрямилась и с вызовом посмотрела ему в глаза. — Вперед, — выдавила она. — Только не кричи так громко. Парень слегка ослабил хватку, но не отпустил. — Или ты планируешь, чтобы их убили? — продолжил он ледяным тоном. — Это далеко не всеобщая информация. Они и так знают слишком много. — Ну так скажи, — прошептала Юма, чувствуя, как воздух обжигает лёгкие. — Тогда я отвечу. Дверь вновь бесшумно скользнула в сторону. На пороге стоял Токоё. Его холодный, стальной взгляд упёрся в Юму, и на мгновение в комнате воцарилась звенящая тишина. В то же мгновение Юма резким, отточенным движением выскользнула из захвата, развернулась и, не раздумывая, прыгнула с балкона вниз, в дождливую ночь. Токоё неторопливо вышел следом, остановился на краю и долго смотрел вниз, туда, где мелькала её тень. Посредник, заикаясь от страха, подошёл к нему: — Г-господин... в чем дело? Токоё повернулся к нему, и в его глазах мелькнуло нечто, отдалённо похожее на уважение. — Вам повезло, — произнёс он тихо, но так, что услышали все. — Что она слишком милосердна. В следующий раз я не стану так добр. Он развернулся и, больше не глядя на присутствующих, вышел из комнаты, оставляя за собой лишь запах дождя и тревожную тишину.