Глава клана

      Та ночь надолго осталась в его памяти.       Он помнит, как Итачи поворачивается к нему лицом и в глазах у брата странный — страшный! — шаринган.       - В тебе слишком мало ненависти... - шипит он.       Саске чувствует, как подкашиваются ноги под жутким взглядом любимого, самого лучшего, старшего брата, но вместо того, чтобы упасть на окровавленную землю родного квартала, он падает спиной назад в густую траву и прокатывается кубарем в лесную рощу.       Вместо вымершего квартала и залитых кровью улиц встают гигантские древесные исполины и поднимается до пояса трава. Дома исчезают, растворяясь в многовековой чаще, из которой не выйти без верного проводника.       Нии-сан этого будто не замечает, вламываясь в разум каменным ядром.       - Тебе надо искренне ненавидеть меня, глупый, маленький брат. Ты должен искать силу, только сила остановит меня. И когда ты убьёшь своего лучшего друга, ты получишь такие же глаза, как у меня. Только тогда ты сможешь отомстить мне.       Голос Итачи звучит со всех сторон, его тень собирается из слетающихся отовсюду ворон и прекрасное, такое светлое небо наливается кровью.       - Ненавидь меня, Саске! - Требует брат, убивший семью.       И становится страшно. Очень страшно. Впервые за всю свою жизнь Саске до ужаса боится родного брата. Безумец с пылающими глазами не может быть его братом!       Но он есть. И густую траву заливает вязкой кровью, топя и поглощая лес… Саске едва не ревёт от ужаса, держась из последних, каких-то невозможных сил, надеясь, что это все сейчас закончится, что гендзюцу развеется и все окажется иллюзией! Но…       Всё заканчивается, обрываясь от грубого, тяжёлого голоса за спиной.       - В жизни не слышал большей чуши.       На плечи опускаются большие, твёрдые руки, подхватывая подмышки и ставят на ноги. Саске опирается спиной, чувствуя лопатками грубые пластины старого доспеха. Запах леса и мокрой земли укрывает с головой, перебивая железную вонь крови.       Ему не нужно оборачиваться, чтобы знать, кто встал позади.       Мужчина в древних доспехах со знаком исчезнувшего клана смотрит на брата, как на особенно неприятного на вид таракана. Лес вокруг шумит листвой и густая, тяжёлая чакра окутывает древнего шиноби второй броней. Неприступный и величественный, он словно скала, за которой не страшен никакой шторм.       Саске сглатывает, не зная, что ему следует делать. Страх приразжал когти на горле, но его паучьи пальцы всё ещё рядом, всё ещё скользят по плечам, касаются заполошно бьющегося сердца.       Страх не касается человека, тенью прошлого спящего в его внутреннем мире.       - Учиха, - ворчит этот человек. - Идиоты встречаются в любом клане, но вы здесь всех переплюнули. И почему это должно быть моей заботой, а?       Где-то там, за пологом леса, ходит его брат, ходит по окровавленным улицам, ищет, и не может его найти.       - Здравствуйте, - неуверенно говорит Саске, - Сенджу-сан?       Человек глядит на него сверху вниз.       У него спокойные, уставшие глаза и суровое лицо, не привычное к улыбкам. Он чем-то похож на отца, но по-другому.       - Ну? - просто спрашивает шиноби и горячие руки на плечах чуть тяжелеют, позволяя ощутить себя, заземляют.       И Саске говорит, говорит так просто, словно кто-то отодвинул весь ужас произошедшего в сторону, оставив лишь сухие слова, как в учебнике по истории.       - Итачи убил маму и папу. И на улице тоже. Я видел тела тётушки Изуми и дядюшки Тао, возле булочной. И в квартале слишком тихо. Итачи сказал, что сделал это ради силы.       Горло на миг перехватывает тугим комом, но он не позволяет себе поддаться панике -- ему восемь, он уже почти совсем взрослый. Он будущий шиноби. Саске не может позволить себе слёзы, пока не... он не знает что. Он просто знает, что сейчас нужно держаться.       И он держится за вес чужих рук, за твёрдость сухих пальцев, за силу в чужом взгляде.       - Я не знаю, что мне делать. - Говорит он.       Саске знает, что человек из клана Сенджу живёт в его разуме дольше, чем он себя помнит. Время от времени он снился ему, дремлющим у корней лесного исполина или смотрящим в бескрайнее ночное небо, полное звёзд.       Он не несёт ему угрозы. Как и этот лес, как и эта высокая трава...       Мужчина поджимает губы.       - Ясно.       И поднимает голову, смотря туда, где брат, почти вышвырнутый из его разума, бесплотно мечется, потеряв чужое сознание в чужом же разуме. Саске ещё не начинал углублённо изучать гендзюцу, но знает, что это плохой признак.       Древний Сенджу делает шаг вперед.       Итачи вскидывается, и Саске давит предостерегающий крик: брат опасен, и его защитник не знает, насколько... но Сенджу просто идет вперед, не обращая внимания на вспыхнувший шаринган. Итачи делает что-то - Саске чувствует чакру брата, метнувшуюся вперед. Но она расшибается о фигуру в древних доспехах, как волна разбивается о камень.       - Кто ты? - шипит Итачи. - Кто ты такой? Что ты делаешь в сознании моего брата?       - Брата? - спрашивает шиноби, касанием руки отводя в сторону чужой меч, когда брат бросается вперёд. - Теперь ты вспомнил, что он твой брат, хотя удар сердца назад желал его искалечить?       - Не искалечить! Я дал бы ему цель стать сильнее! - кричит Итачи. - А ты!.. Ты всего лишь закладка! Отвечай, кто твой хозяин?! Это Данзо? Отец? Хокаге?       Сенджу не отвечает, уходя от его атак, будто не прикладывая к тому никаких сил.       Ещё неделю, ещё день, ещё час назад Саске верил, что его брат самый сильный, что нет никого, кого бы он не смог победить! А теперь он смотрит, как на брата -- брата, убившего маму и папу, -- идёт человек, душа! Всего лишь отголосок прошлого! Идёт и проходит насквозь все его попытки себя остановить!       - Аматерасу! - мрачно приказывает Итачи и вокруг вспыхивает чёрное пламя.       Деревья, трава, камни покрытые густым, зелёным мхом, ветки, вспыхивают этим страшным, неестественным пламенем и Саске кричит, сжимая рубашку на груди, потому что это больно.       И вот теперь воин Сенджу злится по-настоящему.       - Дурак!       Саске успевает заметить лишь блеск - и в следующий миг Итачи падает на землю, а в опущенной руке Сенджу громадный дайто, совсем такой, какой Саске видел в музее оружия. Сейчас таких не носят по каким-то сложным причинам вроде потери техники изготовления и использования, и выхода из употребления...       - Просыпайся, - говорит древний шиноби. - Просыпайся и беги, эта штука горит в обоих мирах.       - А он... - Саске растерянно переводит взгляд на лежащее тело.       - А он может сгореть от собственной техники, если она не найдет, что сожрать. Иди, ну!..       Глаза распахиваются сами собой и Саске вскакивает на ноги. Он снова на улице залитой кровью, снова в родном квартале, возле дома, из которого выскочил, гонимый страхом и Итачи. Чёрное пламя пляшет на дороге, на траве и маленькой, маминой клумбе.       "Беги!" - лязгает чужой голос и он вскакивает на ноги, шарахаясь в сторону от незнакомой огненной техники. Брата, лежащего на земле и кого-то второго, незнакомого шиноби в чёрном плаще с красными облаками, он замечает лишь мельком.       В небе стоит огромная полная луна -- уже не красная, хотя, когда он вылетел из дома, та, точно была красной! Треск пламени за спиной разрывает неестественную тишину квартала, но на пути по-прежнему нет никого живого. Саске бежит со всех ног, стараясь не смотреть на лежащие в неестественных позах тела.       "Порядок действий при нападении!"       Голос хлёстко ударяет сознание, словно хворостиной наставника по спине и Саске заносит на повороте, рядом с тревожным фуин, установленном на каждой улице. Ладонь, перемазанная кровью, с размаху впечатывается в клановый символ и в небо взлетает красный фейрверк.