Глава клана

      В Конохе очень хорошо отработаны протоколы внутренней безопасности. Настолько, что группы реагирования и дежурные АНБУ способны прибыть на помощь меньше, чем за минуту. Эти протоколы разрабатывал Нидайме и за прошедшие годы они не сильно изменились.       Поэтому барьер стоящий над кварталом Учиха сносят особым ключом ещё до того, как чёрное пламя успевает охватить дома. Улицу наполняют шиноби в масках, а Саске подхватывают на руки и уносят шуншином в госпиталь.       В эту длинную, невыносимо тяжелую ночь почти никто не спит. Фрагменты воспоминаний проносятся вспышками, которые Саске устало перебирает до тех пор, пока ближе к утру не появляется господин Хокаге и Старейшина Шимура. У них, есть вопросы, на которые он не знает, что врать — то, что врать придется, это к Ками не ходи, рассказывать про воина Сенджу Саске не хочется совершенно.       Во-первых, это его секрет, которым он даже с мамой и братом не делился, во-вторых, Сенджу-сан сегодня очень ему помог и вообще спас! А в-третьих... в третьих, он просто не хочет. У него, в конце концов, своих вопросов много.       - Что с моим братом? - спрашивает он, когда Третий заканчивает рассыпаться в дежурных приветствиях и соболезнованиях. - И... с остальными.       До этого момента он запрещал себе думать о родителях и клане. Если судьбу первых он видел собственными глазами, то о выживших или погибших не мог судить до тех пор, пока не узнает хотя бы с чужих слов.       - Мы не знаем, наверняка... - начинает Сарутоби-сан, наверное, желая как-то смягчить ситуацию, но хриплый голос Старейшины обрывает всякую возможность на самообман.       - Твой брат сошел с ума. - Отрезает он без всякой жалости, выходя вперёд и смотря на Саске страшными холодными глазами. - Он расследовал попытку переворота в твоём клане...       - Шимура!       Хокаге эти слова не нравятся, но старейшина не позволяет себя перебить, жёстко продолжая резать словами, словно вбивая гвозди в гроб.       - ...три дня назад планировалось вывести заговорщиков на чистую воду и казнить, как отступников, согласно законам Конохи. - Он опирается на трость с такой силой, что Саске мерещатся трещины, разбегающиеся по полу. - Исполнителем должен был выступить твой брат, как Наследник главы клана, чтобы перевести вопрос о клятвопреступничестве во внутриклановый конфликт. Два дня назад Учиха Шисуи, назначенный его напарником, пропал, предположительно совершив суицид. На данный момент обнаружено его тело с извлечённым шаринганом.       Саске крупно вздрагивает.       - Данзо, это уже слишком. - Пытается урезонить старейшину Хокаге, но тот бросает на него всего один взгляд, обрубая все попытки Профессора быть тактичным.       - Учиха нельзя врать, Хирузен, ты знаешь это не хуже меня. Ситуацию не удастся смягчить или как-то приукрасить! Учиха Итачи сошел с ума и вырезал половину собственного клана, помимо отдельных заговорщиков подняв руку на детей и гражданских, вступив в сговор с отступником Учиха, считающимся мертвым добрых пятнадцать лет. Этот отступник, по косвенным признакам, стоит за нападением девятихвостого лиса — это по твоему стоит замолчать?       - Такое и захочешь - не замолчишь, - вздыхает Хокаге. - Но по крайней мере, не обрушивать сразу...       - Начать с того, что лопата сломалась, которой могилу копали? - фыркает в ответ Шимура. Саске чудится где-то в глубине сознания чужая усмешка, и он невольно вторит ей, хотя ему хочется расплакаться.       - Мой клан, - говорит он, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Вы сказали, что есть выжившие. Сколько нас... осталось?       Хокаге и старейшина замолкают на полуслове, обрывая явно не первый уже на сегодня спор, переглядываются.       - Сорок семь человек, включая тебя. - После короткого, тяжкого молчания говорит Данзо Шимура, взявший слово вместо Хокаге. - Десять гражданских, двенадцать детей в возрасте от года до семи лет, восемнадцать боеспособных шиноби в звании от чунина до джонина, ещё семеро старики, ушедшие с активных миссий по состоянию здоровья.       Саске пробирает ужасом, перехватывая горло комом. Вчера утром в клане было двести четырнадцать человек, восемьдесят девять шиноби, способных хоть кунай в руках держать, пятьдесят шесть детей, ещё не ставших генинами, остальные - старики и гражданские, торговцы, ремесленники, врачи... три юриста даже! Губы противно и мелко дрожат, а глаза жжёт-жжёт-жжёт!       - Данзо! Ну, я же предупреждал!       На плечо ложится жесткая рука, а изнутри поднимается волна чужого присутствия, такого же жесткого и успокаивающего. Не имей он уже дела со стариком, не знающим, что с детьми требуется разговаривать "по особому", точно разревелся бы сейчас.       А красные капли, текущие по щекам - это не слезы. Это совсем другое...       - Ты теперь глава клана, мальчик, - тихо говорит старейшина. - Что бы ни случилось... надо делать дело.       - Сразу два, - словно издалека замечает Хокаге. - В последние годы в клане Учиха стало принято поздравлять... - он вздыхает и качает головой. - Раньше о таком соболезновали.       Саске гулко сглатывает и кивает, рывком вытирая лицо рукой.       - Что... - хрипло начинает он, обдирая горло колючими словами. - Что вы хотите знать?       Он поджимает губы, поднимая голову. Силой заставляет расправить себя плечи. Он второй сын главы. Он... не такой сильный как Итачи, не такой талантливый, не... не такой. Но его учили. Учили этикету и правилам, он хорошо умеет считать и... и не гражданский ребёнок. Он знает... после миссии всегда идёт отчёт.       У него не миссия, но...       Старейшина ещё раз сжимает пальцами его плечо. В тёмно-сером глазу чудится что-то похожее на одобрение.       - Погаси шаринган. - Велит он, вливая в него чуть-чуть чакры. - Закрой глаза и посчитай до десяти. Медленно.       Саске подчиняется, пока из тени за спиной господина Шимура появляется Анбу в маске птицы, протягивая стакан с водой. В воде что-то есть, от чего глаза жжёт поменьше, пахнет какими-то травами. Или может дело в лёгкой, прохладной чакре старейшины.       - Всегда знал, что с Кагами у тебя были самые лучшие отношения. - Тихо ворчит где-то за веками Хокаге. - Я думал, правильно разводить эту пакость умел только он и сенсей?       Счёт даётся нелегко, цифры всё торопятся, норовят сбиться, но даже за таким нелёгким делом, он улавливает удивление, цепляющее совсем краем. Сенджу-сан терпкую, одновременно горчащую на языке и холодящую рот настойку знает.       Саске открывает глаза, сжимая в руках полупустой стакан. В голове почти тихо.       - Я готов отвечать.       Хокаге со старейшиной снова переглядываются и глава селения делает товарищу знак, снова отдавая расспрос ему на откуп.       - Расследование только начали, - говорит тот. - Вопрос с нукенином Учиха всесторонне изучат и предадут в клан, для ознакомления. На данный момент известно, что он погиб в результате вышедшей из-под контроля Учиха Итачи техники Аматерасу. Одной из финальных техник, развития шарингана.       Саске кивает, хотя понятия не имеет о каком нукинине идёт речь. Наверное, о человеке в плаще с облаками.       - Брат сказал, что получил новые глаза когда убил своего лучшего друга. И что я должен сделать то же самое, чтобы однажды прийти и победить его. Сказал, что это сила Клана Учиха, сила ненависти.       Молчание старейшины и Сарутоби-сана... говорящее. Тяжёлое, а ещё... отец так молчал, когда случалась особенная глупость подчинённых. Не то что бы Саске часто такое видел, но доводилось.       - Это не так. - Говорит Шимура Данзо с тяжёлым вздохом. - Это суеверия. Нужно очень сильное потрясение. Не обязательно ненависть. - И помолчав ещё немного, принимает какое-то решение. - Посмотри на меня, Учиха-сан.       Он тянется к повязке на своём лице, открывая пострадавший глаз. Левая сторона изборождена шрамами, но глаз... на удивление цел. Обычный такой глаз, только чёрный, в отличии от правого – серого.       А потом, чёрное расцветает алым, складываясь сначала в шаринган с тремя томое, а затем в какой-то странный рисунок.       Из глубины окатывает таким изумлением, что не спасает даже успокоительное.       - Эта сила зовётся Мангекё. - Говорит господин Шимура.       Шаринган гаснет, становясь обычным, совсем обычным глазом. Чёрным. Учиховским.       - Откуда?..       У Саске даже слов нормальных нет. В глазах старейшины мелькает тень чего-то очень далёкого.       - О том, как правильно можно передать додзюцу ты, наверняка, сможешь прочитать в закрытой части клановой библиотеки. Ни мне, ни кому бы то ни было другому за пределами главной ветви клана это неизвестно. За исключением того, что шаринган, переданный с возможностью полного владения, никогда вашими родичами не оспаривается. О Мангекё можно прочитать там же, или в библиотеки Анбу.       - Это не проклятие и не болезнь, Саске-кун, чтобы не говорил по этому поводу Итачи. - Достав из рукава трубку, Хокаге подпалил табак щелчком пальцев и глубоко затянулся. - Мангекё способен дать своему обладателю огромную силу, но и последствия у нее огромны. Поэтому об этой ступени эволюции ваших глаз, клан не распространяется. Знают только Хокаге и его Советники, по договорённости с главой Учиха. Это как... с запретными техниками. - Он запнулся, подбирая нужный пример. - За их использование всегда взимается плата.       - Итачи поэтому сошёл с ума? - спросил Саске.       Хокаге вздохнул.       - Не обязательно. У твоего отца он был, у Учиха Шисуи тоже. У его деда, Кагами. И ещё у троих, только за последние пятнадцать лет. Неужели ты думаешь, что во время войны у твоих родичей не гибли друзья и товарищи? Причину сумасшествия твоего брата ещё предстоит выяснить, но скорее всего не обошлось без отступника. Уже установлено, что его зовут Учиха Обито. Он числился погибшим в Третьей войне. Ты его, скорее всего, не знаешь.       - Итачи тоже... - он не смог произнести того, что был должен.       Он помнил, как упал брат, сражённый воином Сенджу, помнил, что он лежал среди тёмного огня. Если отступник клана погиб в тот момент, то и Итачи должен быть...       - Тело Учиха Итачи дышит. - Ответил ему старейшина, возвращая повязку на место. - И даже не сильно пострадало от Аматерасу, пламя успели запечатать. Однако разумом, он мёртв. Ты что-нибудь знаешь об этом?       Знает. Но как рассказать? Он молчит, подбирая слова. Врать нельзя.       - Он наложил гендзюцу и хотел, чтобы я искал силу, чтобы отомстить ему. - Хокаге кивнул, подбадривая. - А потом он... столкнулся с защитой.       - С защитой?       - С защитой Сенджу. - Под ожидающими продолжения взглядами, Саске добавил. - Я не знаю, как объяснить.       Пыхнув трубкой несколько раз не затягиваясь, Сарутоби-сан уточнил.       - Почему ты думаешь, что защита принадлежала клану Сенджу?       - Я видел мон. И... это было, как если бы ему на голову обрушился меч. А нам в академии рассказывали, что при ударе по голове иногда повреждаются мозги и теряется разум, и тело тогда лежит, будто спит, недели или даже месяцы. Это называется кома.       В глазах старых шиноби промелькнуло одинаковое сомнение.       - Сенджу, - задумчиво повторил Хокаге. - Не то что бы я сомневался, Саске-кун, - быстро сказал он, - свойства высшей ступени шарингана, разнятся от пользователя к пользователю, но считается, что противостоять его иллюзии может только шаринган, не уступающий ему в силе... Возможно, со времени трагедии Учиха Мадары твои родичи придумали иной способ противостоять Мангекё, но мне интересно, почему именно Сенджу?..       Он вынул изо рта трубку и рассеяно посмотрел на неё.       - Возможно, Итачи просто не хватило сил. - Прервал его мысли старейшина, вновь оперевшись на трость. - Он наложил иллюзию сна на весь квартал, чтобы ему не могли сопротивляться. В тринадцать лет, даже с посильной помощью отступника... ему могло просто не хватить навыков.       Господин Шимура поджал губы и качнул головой. Он не говорил как тот, кто безоговорочно поверил в версию Саске, но упорствовать не стал.       - Что... что теперь с ним будет?       Сумасшедший. Убийца родичей. Отступник. Предатель. День назад он звал его старшим братом. Пусть страх и горечь туманят разум, он всё ещё не знает, что со всем этим делать. Если тело брата живо... а преступление столь велико... как он должен поступить? Преступникам суд и кара по делам. Отступникам - смерть. Так учили в клане, так учил отец, так говорили в Академии.       Саске... должен вынести приговор, верно?       На плечо легла тяжесть призрачной руки. Воин словно снова стоял за его спиной.       - Сознание мертво. - Повторил старейшина Шимура, выпрямившись. - Учиха Итачи мёртв. - Слова падали, как камни приговора. - Тело, как бывшего сотрудника структуры Анбу, подлежит уничтожению. Однако, ввиду трагедии постигшей клан Учиха, его можно использовать в качестве источника биологического материала.       Прозвучало непонятно и немного страшно. Саске моргнул, уставившись на старика остановившимся взглядом и господин Данзо осёкся, явно вспоминая, что говорит с ребёнком.       - Этот вопрос передадут на рассмотрение совету клана, как только он будет собран. - Пришёл ему на помощь Хокаге, вновь прикусывая трубку. - Думаю, в течении недели этот вопрос решится ко всеобщей выгоде. Пока что тело побудет под присмотром Анбу. Ты согласен, Саске-кун?       Вряд ли его согласие или отказ на что-то бы действительно повлияли, но он кивнул. И малодушно испытал облегчение. Решать нужно не сейчас.       - Спасибо, Хокаге-сама, господин старейшина.       Он вежливо поклонился, не чувствуя в себе ни толики сил. Но его упрямство оценили.       - Отдыхай, Саске-кун. Эту ночь тебе лучше провести в госпитале. Ещё раз, соболезную. Если будет что-то нужно, обращайся.       - Да, Хокаге-сама.       Они ушли, сняв фуин конфиденциальности, и он буквально рухнул на кровать, на которой до этого сидел, сжимая краешек простыней.