Последний шанс на счастье

      Трагическая гибель жены Дарьи и дочери Полины стала для Виктора настоящим ударом. До этого ради семьи Расторгуев ушёл из системы, но теперь семьи у него больше не было, как и любимой работы, которая могла бы помочь заглушить боль потери. Потому он и вернулся в полицию, полностью погрузившись в работу. С одной стороны, его служебные обязанности в этот тяжёлый период придавали его жизни смысл, с другой же стороны его профессия неоднократно ставила эту самую жизнь под угрозу — именно за этот относительно небольшой промежуток времени на него произошло столько покушений подряд, сколько прежде не происходило и за всю его карьеру.       В один из таких моментов и произошла его внезапная встреча с той, которая впоследствии помогла ему пережить тяжёлую утрату, вернула в его жизнь радость и счастье. Случилось это как раз тогда, когда казалось, что теперь уже точно не может быть никакого просвета — ведь вдобавок ко всему, Виктор узнал, что его покойная жена была неверна ему. В тот самый день он возвращался домой с кладбища, с её могилы, где только что состоялось очередное неудавшееся покушение на его жизнь, которое, по счастью, обошлось ему лишь небольшим ранением. Светлана же тогда была вызвана на место преступления, произошедшего в доме Виктора в соседней парадной. По счастливому стечению обстоятельств, её дела в этом доме закончились как раз к моменту возвращения Виктора домой, именно потому они и пересеклись во дворе. Расторгуев тогда шёл, полностью погружённый в мрачные воспоминания сегодняшнего дня, к тому же боль от ранения достигла наибольшей интенсивности, поэтому он и не сразу увидел Кольцову. Она же, заметив его ещё издали, судя по его жестам и походке сразу поняла, что он чувствует себя плохо.       — Что с вами, вам нехорошо? — спросила Светлана, подойдя к незнакомцу ближе, только тогда она заметила следы крови на его одежде. — Может быть, скорую вызвать?       — Спасибо, но не стоит, — ответил он с таким хладнокровным тоном, как будто ничего и не произошло.       — Так ведь вы же ранены…       — Об этом можете не беспокоиться, с нашей профессией это обычное дело. Впрочем, вы это и так понимаете, — её следовательская форма с золотыми погонами и должностными знаками отличия говорила сама за себя.       Однако Светлана, видя серьёзность ситуации, всё же настояла на том, чтобы вызвать скорую, так как Виктору было необходимо немедленно перевязать и обработать рану. Когда его повезли на осмотр (после которого, впрочем, ему было позволено сразу же идти домой, поскольку ранение было незначительным), она не поехала с ними — ведь ей нужно было возвращаться к своим служебным обязанностям. Но через несколько дней они снова внезапно встретились, теперь уже в её офисе, куда Виктор приезжал за материалами одного дела. Кольцова, конечно же, узнав Расторгуева, поинтересовалась его самочувствием, и он коротко ответил, что сейчас ему было уже лучше, не вдаваясь в подробности покушения (о которых Светлана, впрочем, и сама не спрашивала) и сразу же перейдя к вопросу о необходимых ему документах.       После этого они стали часто пересекаться по рабочим вопросам. Первоначально их отношения не выходили за рамки формальностей и кратких деловых разговоров. Затем между ними началась дружба, которая постепенно переросла в нечто большее. Виктор осознавал, что ещё ни один человек не понимал его настолько хорошо, как Светлана. Сначала это проявлялось в отношении обоих к работе — Светлана оказалась столь же трудолюбивой, беспристрастной, требовательной к себе и другим, так же готовой работать круглые сутки как в будние дни, так и в выходные и праздники, если того потребует необходимость. Так же, как и для него самого, для этой женщины её профессия была гораздо большим, чем просто источником заработка — она была для неё скорее источником сил, вдохновения, неотъемлемой частью жизни и её собственной личности. Затем, по мере того, как они сближались и постепенно открывались друг другу, Виктор также узнал, что Светлана как никто другой способна понять его горе — ведь она сама уже несколько лет растила сына в одиночестве. В конце концов они оба осознали, что до встречи друг с другом ещё никогда прежде не встречали того, кто стал бы им настолько дорог, с кем ощущалась бы подобная эмоциональная и духовная связь. Так между ними завязался роман.

* * *

      Тёмные тучи сгущались над Невой, кажется, собирался дождь. Этот март выдался холодным и дождливым, а снег растаял ещё в феврале.       Кольцова, закутавшись в тёплое пальто, стояла на набережной, около ГУВД. Она ездила в Питер по делам и попросила водителя высадить её здесь — ей нужно было увидеться с Расторгуевым. Она стояла, облокотившись на ограждение, в руках было фото с экрана аппарата УЗИ. Она беременна. От Виктора.       Как он воспримет эту новость? Может быть, обрадуется, а может, испугается — у него ведь не столь давно погибла дочь. В любом случае, своего ребёнка он примет — Кольцова была уверена в этом. Сначала она не поняла, что с ней происходит, почему её постоянно тошнит и куда девался аппетит, списывала на всё, что можно — всё-таки она давно не девочка, уже за сорок как никак, и о беременности подумала в последнюю очередь.       Она пристально наблюдала за людьми, выходящими из здания главка. Генерал Расторгуев вышел один, сегодня не по форме, в деловом костюме и тёмно-синем пальто. Он сразу же заметил Светлану и подошёл к ней.       — Привет, Вить, — споконым тоном произнесла она, опираясь спиной на ограждение.       — Привет, — ответил Виктор каким-то мрачным подавленным тоном. — Света, — добавил он, отвернувшись. Конечно, он был очень рад видеть её, но радость эта заглушалась болью — Расторгуев вновь был сегодня на кладбище у дочери. Эта боль никак не отпускала его. — Ты здесь как?       — Мимо проезжала. Что-то случилось? — мягко спросила Кольцова, касаясь ладонью его щеки. Она сразу уловила его настроение, и поняла, что это личное, а не рабочий стресс.       — Да нет… ничего, — Виктор выдохнул. — Как раз-таки всё по-старому, — он повернулся к ней и нежно обнял её за талию, легонько прижав к себе и уткнувшись носом в её макушку — его всегда это успокаивало.       — Вообще-то я хотела с тобой поговорить, — сказала она, отстранившись и протянув ему фото. — Вот, посмотри.       Расторгуев взял его и взглянул. На вид это снимок УЗИ, на котором видны очертания человеческого лица, маленький остренький носик (прямо один-в-один как у Светланы) и кулачок около крошечных губ — что-то похожее на ребёнка. И тут до Виктора дошло. Его словно окатили ледяной водой. Он, чуть не выронив фото, резко поднял взгляд на Кольцову.       — Света… ты… — только и смог сказать он, дыхание перехватило, а слова застряли в горле от неожиданно нахлынувшей радости и одновременно страха за этого еще не родившегося ребёнка.       — Да, у нас будет ребёнок, — Светлана кивнула, её лицо выражало спокойствие, хотя внутри был некоторый трепет, который она просто не показывала.       — Светонькая моя… солнышко… — Виктор, едва сдерживая слёзы, крепко обнял её; он даже всхлипнул. Неужели после гибели Полины у него снова будет ребёнок, да и ещё не от кого-нибудь, а от этой женщины, которую он полюбил всем сердцем. Расторгуев прижал её к себе как самое дорогое и ценное — то, что теперь он просто обязан сохранить и уберечь от всего плохого. — Какой срок? — спросил он шёпотом прямо у её уха.       — Двенадцать недель.       — Уже? — удивился Виктор, отстраняясь и с бесконечной любовью заглядывая в её серые глаза.       — Да, уже… Я тест сделала ещё две недели назад, просто не хотела говорить тебе, не удостоверившись, а до врача дошла только вчера, — она сделала паузу. — Я-то думала, у меня климакс и больной желудок, а оказалось…       Виктор взглянул на её живот, который был таким же плоским как и всегда — трудно было поверить, что там уже растёт вот это маленькое чудо с милым носиком. Их малыш.       — И хорошо, что это не так, как ты думала, — ответил Расторгуев, аккуратно заправив светлую прядь волос ей за ухо. Он не мог отвести взгляда от её глаз — настолько она сейчас казалась ему красивой, сердце прямо переполнялось любовью к ней.       — Да, наверное, — Светлана кивнула.       — Может, сходим куда-нибудь? Я знаю одну кофейню, там очень вкусные пирожные. Здесь недалеко.       — Нет, Вить, и без еды тошнит… Да и вообще, Сашка меня ждёт.       — Плохо себя чувствуешь? — Виктор, ласково взяв её за плечи, прижался к её лбу своим.       — Ммм… — Кольцова, коротко улыбнувшись, прикрыла глаза и оставила на его щеке лёгкий поцелуй. — Терпимо.       Виктор, прижав её ближе к себе, накрыл её губы своими, он не знал, как выразить своё тёплое и нежное чувство к ней. Это было не просто увлечение — не попытка забыть прошлое, а надежда на счастливое будущее с этой женщиной, такой своенравной, непреклонной и временами вредной, но такой родной, ставшей за очень короткое время.       — Пойдём, я отвезу тебя домой, — он ласково взял её за талию и повёл к своей машине.       Виктор открыл переднюю дверь и пропустил её в машину, затем закрыл и сел за руль.       Они ехали молча, думая о чём-то своём. Виктор всё ещё пытался прийти в себя от неожиданной новости, а Светлана была рада его реакции. Она была уверена, что у них будет девочка — материнское сердце подсказывало ей. Когда она была беременна Сашей, она сразу знала, что у неё будет сын, также и сейчас она знала, что будет дочь, но молчала об этом, ибо её догадки пока не были подтверждены ничем, кроме интуиции. Но позднее, когда это подтвердится, Кольцова обрадует его ещё больше, ведь он явно хочет дочь, хотя и не озвучивает этого…