Тяжела корона

Джинши был недоволен. Это знали все вокруг. Хотя он был уверен, что отлично скрывает свои эмоции, даже некоторые чиновники заметили перемены в его поведении — а этого оказалось достаточно, чтобы расползлись слухи о его подавленности. В ответ ему пришлось всё чаще показываться в обществе гостей из Зеши, натянуто улыбаться, изо всех сил делать вид счастливого жениха и рассказывать о своей будущей свадьбе незнакомым людям. Он смотрит на свой сад и замечает, как, наконец, поднимается солнце. Чай Маомао помогает ему легко засыпать, но не спасает от ночных пробуждений, а once он просыпается — уже не может уснуть, пока не выпьет напиток снова. Не желая будить Суйрен, он остаётся лежать на кровати, выжидая, когда пройдёт время. Он снова закрывает глаза — тщетно. По крайней мере, во сне он мог бы пропустить часть мучительных часов бодрствования. Это было бы облегчением, если бы не сны. Большую часть ночей его спасает пустота без сновидений. Но иногда его преследуют кошмары. Он просыпается в холодном поту, проведя ночь на войне, будучи раздавленным падающими стенами, загнанным в угол крупными мужчинами, тонущим в бесконечной бумажной работе, присутствуя на похоронах брата, уклоняясь от вопросов, на которые нет ответов… и всё чаще — видя принцессу Нилу. Иногда она просто сидит напротив него, молча. В самые ужасные ночи — прикасается к нему. Это не её вина, что он ненавидит саму мысль о ней. Но он ничего не может поделать. Переезд Нилы в его дом тоже не помог. По традиции Ли женщина не должна жить у жениха до свадьбы, но в Зешаре обычаи другие. По крайней мере, так утверждают. Император считает, что размещение гостей из Зеши во дворце принца поможет снизить напряжение и одновременно угодить иностранцам. Джинши понимает, что они недовольны тем, как он создаёт поводы для отсрочки свадьбы, но ведь он лишь следовал традициям Линеса. Возможно, он слегка очаровал сваху и мягко намекнул, что предпочёл бы более позднюю дату, но сомневается, что Зеши узнали об этом. Ждать пришлось недолго. Сваха заявила, что свадьба поздней весной будет «наилучшим выбором», а сейчас зима уже в самом разгаре, и с каждым днём холода только усиливаются. Ещё несколько месяцев — и он будет пойман в ловушку навсегда. Или, по крайней мере, до смерти Нилы. Не то чтобы он желал ей зла. Джинши старается. Он больше не видел Маомао, хотя сердце разрывалось от желания увидеть её. Несмотря на её предложение снова помочь ему. Но он не может увидеть Маомао и при этом сохранить надежду на то, что Нила ему интересна. Он понимает, почему Чуэ и Басен решили, что он болен, а Маомао сможет помочь: одно её присутствие заставляло его чувствовать себя живее, чем когда-либо за последние месяцы. Джинши хотел, чтобы Маомао осталась с ним навсегда, чтобы он мог обнять её и рассказать обо всём, что произошло в её жизни за время разлуки. Но после её ухода он не мог думать ни о чём, кроме неё. Когда на днях ему пришлось встретиться с принцессой Нилой и её семьёй за чашкой чая, контраст его чувств словно был написан у него на лице. Они пытались говорить с ним о времени, проведённом во дворце, о путешествии, о культурных различиях между Ли и Зешаром, а Джинши хотел только одного — поскорее уйти. Принцесса Нила много раз пыталась завязать разговор. Он же каждый раз отвечал и изо всех сил старался не потерять маску, но разговор всё равно выходил пустым. В конце концов они оба лишь играли роли, не имея друг с другом ничего общего. Если он хочет получить шанс когда-нибудь, возможно, снять эту маску и поговорить с женой по-настоящему, ему нужно отпустить Маомао. Поэтому он просит Басена или Чуэ приносить ему ещё чаю и таблеток, когда они заканчиваются, просит не приводить её без его разрешения и — что самое трудное — пытается игнорировать тоску в груди. Джинши вздыхает и встаёт, смирившись с тем, что больше не сможет заснуть. Может, это и к лучшему. Он может сколько угодно избегать Маомао наяву, но во сне такой роскоши нет. Она снится ему нечасто — чаще всего есть и другие факторы. Но когда это случается, он знает, что весь день не сможет думать ни о чём другом. Иногда это кошмар: Маомао ранена или убита, и он бессилен что-то сделать. Но он предпочёл бы такие сны тем, где ничего плохого не происходит. Когда ему снится, что он целует Маомао, обнимает её, любит — и она любит его. Такое чувство, будто его спящий разум смеётся над ним, показывая всё, чего он желает, а затем обрывает это пробуждением. Вчера вечером на него нашло одно из таких проклятий. Он сдерживает желание удариться головой о стену и выходит в свою комнату, где видит, что Суйрен уже встала и убирается. — Молодой господин, вы рано встали, — голос Суйрен полон беспокойства; она прекрасно знает, как плохо он спит в последнее время. — Ты тоже, — отвечает он. — Почему ты убираешься в такое время? — Мастер Сайн прислал сообщение о том, что они решили переехать сегодня, поэтому я убедилась, что всё готово, прежде чем кто-либо из них появится. — Он… что?! — Джинши выплёскивает раздражение и стонет. — И никто не подумал спросить, нормально ли это для меня? Ему сложно поверить этим людям. Сайн — дядя Нилы, брат короля Зешара, и, находясь в положении, похожем на положение самого Джинши, он не считает нужным оказывать хоть какое-то уважение императорской семье Ли. Джинши понимает, что существуют культурные различия, и хотя все гости немного говорят по-линейски, им всё равно тяжело общаться. Однако он почти уверен, что некоторые используют это как повод безнаказанно его оскорбить. Сайн — худший из них; он раздражает Джинши настолько, что тому почти хочется поторопить свадьбу, лишь бы отправить его обратно в Зешар. Почти. Его нежелание жениться на Ниле всё же побеждает, как только он об этом задумывается. — Они не привыкли отчитываться перед другими людьми, — говорит Суйрен. — У вашей семьи тоже могли бы возникнуть трудности, будь ситуация обратной. Он не верит. Джинши много лет жил евнухом и не был таким грубым с окружающими. К тому же он родился в императорской семье и не знал другой жизни. Брат Сайна выиграл войну и стал королём всего несколько лет назад, а сам Сайн тогда уже был взрослым. Оправдания этому нет, но если он скажет это вслух, создаст ещё больше проблем, и сейчас его окружение и так не слишком к нему благосклонно. — Все они придут сегодня? — спрашивает Джинши, решив не жаловаться. — Полагаю, да. В сообщении говорилось, что они прибудут и сегодня же устроятся. Они просили организовать ужин завтра вечером. Также они прислали несколько своих слуг, чтобы помочь. Ещё один ужин — замечательно! Зеши настояли на встрече за ужином, чтобы угощать его и донимать вопросами. А теперь они все ещё и живут у него дома. Его дворец достаточно большой, чтобы он мог избегать их, но он уверен: гости и из этого сделают проблему. Джинши не понимает, чего от него хотят. Он уже женится на Ниле и не может разорвать сделку, даже если бы захотел. Если они хотят, чтобы он поддерживал Зешар и строил политику с учётом их интересов, то делают они это плохо — скорее, они вызывают недовольство всей нации. На мгновение за время их визита он даже подумал, что они пытаются вынудить его нарушить обещание и разорвать помолвку. Для Ли это выглядело бы ужасно, так что логика есть. Но они ничего подобного не делают. За исключением Сайна, все остальные вполне вежливы, и сама Нила не делала ничего, что могло бы заставить его сдаться. Разве что она — не Маомао, но винить её за это он не может. — Хорошо, что я рано проснулся, — заключает он, решив провести весь день подальше от гостей. К сожалению для Джинши, он не может вечно избегать собственного дома. В первый день ему удаётся миновать встречу с Зеши, вернувшись так поздно, что все уже разошлись по своим комнатам. Но запланированный ужин он пропустить не может — особенно после того, как один из слуг Зеши передал ему письмо с приглашением поужинать с будущей семьёй. Джинши изо всех сил пытается придумать предлог, чтобы не идти: берётся за каждое возможное дело, ищет малейший повод вмешаться во дворцовые хлопоты. Но ничего подходящего не случается. Приходится заставить себя покинуть кабинет и направиться во дворец. Рядом идёт Басен, заметно раздражённый — именно ему пришлось выслушивать все жалобы принца. — О, значит, Лунный принц снова нашёл дорогу домой, — бодро замечает Чуэ, встречая их у входа. — Ваши будущие родственники оказались очень нетерпеливыми. Они прерывали мои фокусы каждые пять минут, спрашивая, где вы. Он благодарит Чуэ за попытку развлечь гостей — если она вообще пыталась — и кривится, направляясь на ужин. Переодеваться он не стал, надеясь, что они не сочтут это оскорбительным, а через секунду решает, что ему всё равно. Достаточно невежливо было уже то, что они пригласили его на ужин в его же собственном доме. Джинши глубоко выдыхает, стараясь спрятать злость, прежде чем кто-либо её заметит. Войдя в столовую, он уже улыбается и приносит извинения за «опоздание», хотя на самом деле пришёл точно в срок. — Ваше высочество, я так рада, что вы смогли присоединиться. Мы скучали по вам вчера, — говорит будущая тёща, леди Дева, и в её тоне нет и намёка на недовольство. Джинши чувствует, что, возможно, он несправедлив к семье. Они бывают властными, но, скорее всего, это просто их манера, их традиции. Злобными они не выглядят — и именно это раздражает больше всего. Кажется, они действительно хотят узнать его, чтобы убедиться, что доверяют принцессу достойному человеку. — Ты настоящий трудяга, Дзуйгецу, — вставляет Сайн, и хотя это должно быть похоже на похвалу, звучит совсем иначе. Джинши передёргивает от того, как casually используют его имя. У Зешара нет таких табу, как в Ли: там короля называют личным именем, и манера обращения у них совсем другая. Императора они, конечно, по имени не зовут — на это хватило дипломатии, — но Джинши для них уже «семья». Вероятно, Сайн делает это нарочно грубо, но остальные члены семьи тоже то и дело ошибались за время своего пребывания. Он занимает своё обычное место. Гости — иначе он их назвать не может — снова рассаживаются так, чтобы Нила оказалась рядом с ним. Саин — по другую сторону. Дева — между младшими детьми. Количество детей в этой семье до сих пор поражает Джинши, который годами пытался добиться, чтобы его собственный брат родил хотя бы одного наследника. Будь брат таким же плодовитым, как король Зеши, проблем бы не было. Помимо Нилы есть ещё три принцессы, уже выданные замуж, и две младшие — младшая из них, Чин, приехала с семьёй. Изначально наследников было восемь, трое погибли на войне, но сыновей всё ещё пять — а у старшего уже есть семилетний сын. Йонтен, единственный мужчина среди сопровождающих, — третий сын, почти ровесник Джинши. При других обстоятельствах Джинши, возможно, и захотел бы поговорить с молодым принцем, но вместо этого избегает Йонтена, как и всех остальных. Тем хуже, что при первой встрече Йонтен прямо спросил, что принц думает о линесских женщинах — тонко намекая, что ищет себе невесту. Возможно, он просто проверял реакцию Джинши, но принца это только раздражало. — Мы подумали, что неплохо было бы открыть это вино, — говорит Дева, показывая бутылку. — Оно из фрукта, который растёт только в Зешаре. Не уверена, есть ли у него название в вашем языке. — Его принято подавать на свадьбах, — добавляет Сайн. — Мы договорились, что к церемонии привезут несколько бочек. Но я сомневаюсь, хватит ли на всех гостей. Джинши уклончиво хмыкает, позволяя налить себе чашу. Он прекрасно понимает, куда клонят. Хотя подготовку к свадьбе поручили другим, его семья настояла, чтобы он всё время был в курсе. Мог ли он дать более ясный знак, что ему безразлично? Пусть делают что хотят. Чем меньше он об этом думает, тем лучше. — Хорошо, что свадьба только через несколько месяцев, — продолжает Сайн, не упуская случая маскировать уколы под комплименты. — Хватит времени всё привезти, несмотря на расстояние. — Я рад, что сроки подходят и вам, — отвечает Джинши с неизменной улыбкой, игнорируя подтекст. — Дату выбрал императорский сват, у нас здесь это считается искусством. На деле императорская семья редко нуждается в свахе в традиционном смысле. Формально сваха присутствует, но последнее слово всегда за императором — если советы не противоречат общественным обычаям. — Конечно, грустно, что всё так затягивается, — вставляет Дева, смягчая резкость мужа. — Из-за этого мы будем вдали от дома почти год. А дома у меня ещё трое детей. И Яри тоже пора готовить к свадьбе… Деве примерно столько же лет, сколько Анши, хотя Дева выглядит старше — возможно, из-за многочисленных родов. Лицо у неё доброе, почти бабушкино, и злиться на неё сложнее, когда она жалуется. — Лунный принц не виноват, что у тебя так много детей, — внезапно произносит Нила. Наступает мгновенная тишина. Йонтен первый приходит в себя и отчитывает сестру, но уже поздно: Сайн готов взорваться, Дева смущена, Чин и Йонтен раздражены ещё больше. Сам Джинши удивлён сильнее всех. За два месяца знакомства он не слышал от Нилы ни слова, хоть как-то нарушающего правила. Возможно, впервые она проявила хоть каплю характера. — Мне жаль, что я не смог помочь больше, — мягко говорит Джинши, пытаясь разрядить обстановку. — Надеюсь, вы насладитесь пребыванием в Ли. Время здесь летит быстро. — Ты прав, — улыбается Дева, благодарная за вмешательство. — Просто тяжело быть вдали от детей. Но как только я уеду… мне снова захочется вернуться к Ниле. Он краем глаза смотрит на Нилу, ожидая, что та расстроится — но видит лишь лёгкое отвращение. Выражение лица, которое когда-то так часто видел у Маомао. Он снова ловит себя на сравнении Нилы с Маомао… и чувствует, как внутри поднимается тоска. Будь Маомао здесь… поладила бы она с Нилой? Глупая мысль. Но стоило подумать о ней — и ужин становится пыткой, сосредоточиться невозможно. Битва проиграна. К счастью, семья зеши не затягивает ужин и вскоре расходится по комнатам. Вернувшись к себе, Джинши наконец расслабляется. Суйрен готовит ванну, Чуэ тихо перемещается по комнате, наблюдая, как всегда. — Чуэ, — зовёт он. — Сегодня случилось что-то, что могло рассердить Нилу? — Я ничего не заметила, — отвечает она чуть формальнее обычного. — Есть лишь намёки на недовольство браком, но ничего серьёзного. — Хорошо. Постарайся присматривать за ней. — Если она и правда не хочет, можно легко создать ситуацию, в которой брак признают недействительным, — предлагает Чуэ. Она не подчиняется ему напрямую, но выполняет поручения по дому. В обычное время он с удовольствием бы пользовался этим, ведь раз уж Император отправил её сюда, её миссия, вероятно, касается Зеши. И Чуэ не стала бы рушить свадьбу, если это противоречит её заданию. Но даже если мысль заманчиво проста… это слишком опасно. — Пока просто наблюдай, — говорит он. — Если они ничего не скрывают, проблем нет. А для Ли это действительно не проблема.