Тяжела корона

Достаточно одного мгновения, чтобы перевернуть весь мир с ног на голову. До этого всё и так было не слишком хорошо. Работы у него всё ещё было невпроворот, приближалась нашествие саранчи, придворные по-прежнему грызлись между собой, а часть из них громко настаивала на том, чтобы Джинши вновь сделали наследным принцем. Он всё ещё не нашёл способ выбраться из линии престолонаследия — и попасть в сердце Маомао. Но... он оставался оптимистом. Всё, что ему нужно было — чтобы его старший брат дал ему немного времени, обзавёлся наследниками и остался жив, пока Джинши будет разруливать всё остальное. Это ведь не так уж сложно. Он многое обдумывал и знал, что следующий шаг его плана уже совсем близко. Он это чувствовал. А потом император, его почтенный старший брат, вызвал его на встречу — и разрушил все его надежды и мечты.

***

— Прости, я не понимаю, — говорит Лунный Принц, голос его повышается, хотя он изо всех сил старается сохранить самообладание. Он хочет закричать — потому что он всё понимает. Последние недели император встречался с послом из Зешара. Джинши знал этого человека, присутствовал на нескольких встречах, где обсуждали дипломатию и торговые соглашения. Зешар — небольшая, но богатая страна, соседствующая с Ли на западе. Хотя отношения между странами не были враждебными, назвать их добрыми было трудно — Ли завоевала часть территорий во время краткой войны более века назад. Ни одна сторона не хотела провоцировать другую — баланс был хрупкий. Что изменилось? Внутри самого Зешара последние десять лет шла борьба, и только недавно там установилась новая власть. К счастью для Ли, новое правительство хотело укрепить отношения с соседями. Им важно было утвердить свою легитимность и обеспечить безопасность — чтобы после смены власти не пришлось отражать вторжение. Все эти факты Джинши знал ещё до встречи. Он сам участвовал во встречах с послом, обсуждал, что Ли может предложить Зешару — и что хочет получить взамен. Может, в последнее время он был чуть рассеян. Слишком увлёкся турниром по го, тем, как завоевать расположение Лакана. Он не полностью пренебрегал своими обязанностями, но стал чаще, чем обычно, находить отговорки, чтобы не посещать нужные совещания. А когда всё же приходил — не всегда внимательно слушал, хоть по нему это и нельзя было заметить, если ты не знал его слишком хорошо. Вот почему, когда император вызывает его на встречу и начинает обсуждать финальные детали соглашения, которое должны официально утвердить до отъезда посла, Джинши думает, что речь идёт о работе. О политике. Император действительно выглядит обеспокоенным — но это же важное дело. Если всё пройдёт по плану, Ли получит немалую выгоду от перемен в Зешаре. А потом упоминается принцесса Зешара. Обсуждения о её приезде уже были, так что Джинши не удивлён — он же всё-таки слушал часть встреч. Он начинает говорить о Заднем дворце и о том, какое место она может занять в качестве высокой наложницы, когда его брат поправляет: принцесса не станет его наложницей. Религия Зешара не допускала многожёнства; им было невыгодно, чтобы их принцесса воспринималась как любовница в чужой стране — даже если бы это была наложница императора. — Зачем тогда её отправляют сюда, если не для брака? — спрашивает Джинши, взглядом умоляя брата не говорить то, что он уже и так понял. Если он не скажет — значит, это не будет по-настоящему. — Её выдают замуж, — отвечает император, делая паузу, — только не за меня. Джинши приходится прикусить внутреннюю сторону щёк, чтобы не сказать ничего лишнего. Да, они братья, и в комнате они вдвоём — но он не может накричать на императора, не может показать, как зол. Всё, что он может — надеть маску Лунного принца и попытаться сохранить спокойствие. — Принцессе Ниле всего на три года меньше тебя, — продолжает император. — Все доклады говорят, что она образованная, воспитанная и, к тому же, действительно красивая девушка. — Ты же знаешь, мне плевать на это, — отвечает Джинши раньше, чем успевает сдержаться, голос его звучит тише обычного. — Я знаю, — вздыхает Император. — Но, Зуй, это хорошая возможность для тебя. Двор уже давно давит на тебя, чтобы ты взял жену. Ты всё ещё сможешь иметь других наложниц, если только она будет считаться твоей первой и официальной супругой — тогда сделка остаётся в силе и ничто не помешает твоим… делам. Как его брат мог не понимать его после стольких лет? После того как годами наблюдал его с Маомао, подшучивал над ним, почему он до сих пор не взял её в наложницы… Джинши думал, он понял: он всегда планировал жениться один раз. И у него уже была в мыслях конкретная женщина. — К тому же, принцесса — иностранка, — добавляет он. — Зешийцы не слишком отличаются от нас, по крайней мере не как рыжие волосы и зелёные глаза, но любой твой ребёнок будет связан с Зешаром. Сердце Джинши пропускает удар. Теперь он понимает, что задумал его брат. Женитьба на принцессе Зешара делает его и его будущих детей ещё менее желанными кандидатами, чем нынешний наследный принц. Императрица Гёкуё может выглядеть как западная женщина, но она линка, как и вся её семья. Да, есть конфликты между регионами, но они ничто по сравнению с мнением двора об истинных иностранцах. Вот оно — спасение, о котором он просил с детства. То, ради чего он работал годами, начиная с того момента, когда бросил брату вызов в игре Го и ясно дал понять: он не станет следующим Императором. И всё же… Ему не нужно долго думать, чтобы понять: он не хочет такой выход. Да, он хочет избавиться от титула. В этом нет сомнений, он по-прежнему не желает быть наследным принцем. Но не так. Не если это значит жениться на незнакомке. Не если это значит отказаться от Маомао. — Мне не нужно напоминать тебе, насколько важна сделка с Зешаром. Они настаивали на брачном союзе, — тон Императора становится резче, заметив, что Джинши всё ещё не убеждён. — Это не обсуждается, Цзуйгэцу. Я уже дал согласие. Его слово — это слово Небес. Его нельзя оспаривать. Нельзя жаловаться или просить пересмотра. Джинши смотрит брату в глаза и видит только Императора. Возможно, тот испытывает к нему симпатию, возможно, даже принял это решение, думая, что делает лучше для младшего брата, но здесь нет сомнений: это политический союз, прежде всего. Здесь нет места сентиментальности и пути назад. — Я понимаю, ваше величество, — склоняется он в поклоне. Он сдаётся. Если это можно считать утешением, Император тоже расстроен таким итогом. С его точки зрения, у него связаны руки, он может действовать только во благо империи, даже если это не то, чего он бы хотел. В любой другой день Джинши, возможно, бы это заметил. Но сейчас он может думать только о собственных чувствах. Он принимает свою судьбу с тяжестью воина, идущего на войну. В течение следующих нескольких дней судьба Джинши закрепляется официально — он лично встречается с послом и подтверждает помолвку. Принцесса Нила прибудет примерно через три месяца. Это говорит о том, насколько уверены были зешийцы — по такому графику она покинет свою страну до того, как посол вернётся с новостями. А самое главное — у Джинши остаётся совсем мало времени. Сама свадьба состоится позже, по прибытии. Традиции требуют большого торжества, а подготовка займёт месяцы, особенно если учитывать, что церемония будет совмещать зешийские и линские обряды. Джинши надеется оттянуть брак хотя бы на год. Может, с невестой что-то случится. Может, он умрёт. Не то чтобы он действительно собирался что-то предпринимать, чтобы обеспечить любое из этих последствий. Это было бы позором для Ли на многих уровнях, и, несмотря на то что он отвергает свой титул, он предан своей стране и никогда бы намеренно не устроил дипломатическую катастрофу. — Вам что-то нужно, господин? — спрашивает Басен. — За последнюю минуту вы вздыхали уже пять раз. Дзинши уверен, что не так много. Он просматривает документы, касающиеся сделки с Зеши, изменения, которые нужно будет внедрить и разослать по другим секторам. По правде говоря, это не имеет прямого отношения к его браку, но он не может даже увидеть слово «Зешар», не думая о том, что оно теперь значит. — Нет, я думаю, на сегодня закончу и пойду домой, — решает он. Обычно он задерживается на работе допоздна, но сейчас в этом нет необходимости. Кроме того, сегодня у него есть другое дело. — Можешь послать кого-нибудь, чтобы пригласить Маомао? — Вы уверены? — Басен удивлён, ведь Дзинши с момента заключения сделки даже не упоминал Маомао. — Да, я слишком долго это откладывал. Новости о помолвке скоро станут известны… Ему не нужно объяснять, что он хочет сообщить ей сам. Басен будто готов сказать что-то, но передумывает. Вероятно, он считает, что Дзинши вообще не обязан ничего говорить — и, возможно, он прав. Если быть честным с самим собой, разговор с Маомао принесёт лишь боль. Её не затронет то, что он женится на другой. Более того, она, вероятно, будет рада, что он больше не будет её беспокоить. Дзинши готовится в последний раз столкнуться с её безразличием. — Госпожа Маомао прибыла! Впустить её? Об этом сообщает Чуэ, жена Барё, которая начала работать в доме Дзинши после заключения сделки. Он рад, что Суйрэн наконец получает помощь — особенно необходимую с прибытием принцессы, — но сама Чуэ, а также её связь с кланом Ми, заставляют его немного насторожиться. Она уходит, не дождавшись ответа, и это раздражает Дзинши — он хотел немного подготовиться. Но вот Маомао уже здесь, и его сердце становится одновременно легче и тяжелее. Последний раз он видел её на турнире по Го, не прошло и месяца, но ощущение, будто с тех пор прошла целая жизнь. Он хочет встать, подойти к ней, заключить в объятия. Именно поэтому он остаётся прикованным к креслу, удерживая как можно большую дистанцию между ними. Лучше привыкать заранее. Дзинши даже не предлагает ей сесть, и она остаётся стоять на расстоянии. В идеальном мире он хотел бы, чтобы она чувствовала себя достаточно свободно, чтобы сама подошла к нему. Чтобы села без приглашения, чтобы выбрала быть рядом с ним. В его мечтах ему бы не пришлось просить её быть рядом — она уже жила бы с ним. Какое-то время он действительно верил, что всё идёт к этому. Медленно, но верно. Маомао, возможно, пока не хочет за него замуж, но ей не противно его общество. По крайней мере, Дзинши казалось, что с каждым разом ей становилось комфортнее. Её первый порыв — сбежать при любом упоминании чувств, но он знает её достаточно хорошо, чтобы понимать: ей нравится, когда они работают вместе. Он не был настолько наивен, чтобы думать, будто всё решится само собой. Ему нужно было доказать, что он достоин её, что несмотря на все свои ошибки, он заслуживает её доверия. Возможно, если бы он был просто Дзинши, всё было бы проще, но, помимо личных претензий к нему, Маомао вовсе не собиралась выходить замуж за Принца Луны. Она дала понять это очень ясно. Его планом было облегчить ей выбор. И теперь ничего из этого никогда не произойдёт. — Вы в порядке, господин Джинши? Его возвращает в реальность её голос. Маомао просто смотрит на него. В медицинской форме, выглядит уставшей и, вероятно, немного раздражённой тем, что её вызвали после рабочего дня. Для непосвящённого её пустой взгляд кажется обычным, но Джинши видит проблеск тревоги. Раньше это вызывало у него надежду. Сейчас он надеется, что просто всё себе надумал и вовсе не так хорошо читает Маомао, как ему кажется. Пусть уж лучше она и правда к нему ничего не чувствует. Так хоть один из них сможет быть счастлив. — Хм, — неопределённо отвечает Джинши вместо того, чтобы честно признать — нет, он не в порядке. Но она сама скоро всё поймёт. — Я попросил тебя прийти, потому что должен сообщить кое-что. Горло жжёт, слова не идут. Если он не скажет это вслух, можно будет сделать вид, что ничего не происходит. Всё останется как было. Маомао хмурится, гадая, к чему он клонит. — Скоро пойдут слухи, и я подумал, будет лучше, если ты узнаете от меня... Он тянет. И знает, что она это поняла. Но она не торопит его. — Ты знаешь, что такое Зешар? — вместо объяснений спрашивает он. Маомао не интересует политика Ли. — Это страна, — отвечает она. — Слышала о ней, но не знаю особо ничего. — Да, — кивает он. — Раньше у Ли и Зешара не было тесных связей, но недавно они прислали посольство, чтобы наладить дипломатические отношения и начать этап сотрудничества и переговоров. — Это нам на пользу, — произносит Маомао ровно, без капли интереса. — И зачем вы мне это рассказываете? Улыбка сама появляется на лице Джинши. Её раздражённый тон и явное желание просто уйти — ведь всё это её не касается — только сильнее сжимают сердце. — Сейчас подойду к сути, — продолжает он. — В знак нового партнёрства сюда прибудет принцесса, которая должна будет выйти замуж. Он не говорит больше, не может. Лишь мельком смотрит на Маомао, чтобы уловить момент, когда до неё доходит смысл сказанного, и тут же отводит взгляд. Он не хочет видеть, если она обрадуется этой новости. — Поздравляю с предстоящей свадьбой, господин, — наконец говорит она, голос не выдаёт ничего. — Пожалуйста, не надо, — вздыхает он. — Ты же знаете, что это не то, чего я хотел. — Вы — принц, пусть и не наследник. У вас есть долг, — отвечает она прямо, как всегда. — Я знаю! — срывается Джинши, гнев поднимается внутри. Ему не нужно, чтобы Маомао напоминала об этом. Этот проклятый долг он пытался отринуть с детства. Они замолкают. Ждут, кто скажет первым. Джинши — потому что ему больше нечего сказать, кроме как «прощай». — Это всё, господин Джинши? — наконец спрашивает она. Он знает, что она думает — всё это её не касается. Ей бы хватило и услышать вместе со всеми. — Я… Я не смогу сдержать обещание, данное вам, — говорит он. Маомао смотрит с недоумением. — Относительно… нас, — уточняет он, и она закатывает глаза, будто никогда не считала это настоящим обещанием. — Принцесса — гораздо более подходящий выбор для вашей невесты. Вам следует жениться на той, кто соответствует вашему положению, — говорит она искренне. — Я рада, что у вас всё же осталась капля здравого смысла. Он наслаждается её поддразниванием, но ненавидит то, что она говорит. Раньше бы это его разозлило — как она всегда утверждала, будто не подходит ему в жёны. Не только потому, что она ошибалась — её положение дочери семьи Ла делает её вполне достойной невестой — но и потому, что Джинши никогда не хотел выбирать жену по статусу. Сейчас же он находит в её словах утешение: она не будет по ночам терзаться из-за него. — Не знаю, встретимся ли мы ещё, — шепчет Джинши свой самый страшный страх. — Даже если мне снова понадобится твоя помощь... всё будет иначе. — Разумеется. Я ведь всего лишь скромная аптекарша, — Маомао всё так же спокойна. — Я здесь, чтобы служить вам, ваше высочество, как бы вы ни пожелали. Он бы предпочёл, чтобы она ударила его. Но даже это не могло бы сравниться с этим последним уколом в рану, что пульсирует у него в груди. — Просто знай, я бы сделал это, — говорит он. — Возможно, более умный человек нашёл бы способ выйти из этой сделки, не подвергая Ли опасности. Но я не могу придумать ничего. Я проиграл. Прости. Эти слова — скорее извинение себе самому, чем ей. Маомао всё так же безразлична. Единственное, что он находит в её лице, — жалость. Он знает: со временем она превратится в отвращение. Она не выносит, когда он жалуется, особенно учитывая, насколько его жизнь лучше, чем у большинства. — Прощай, Маомао, — шепчет он. — Надеюсь, ты проживёшь счастливую жизнь. И если когда-нибудь тебе что-то понадобится — ты можешь прийти ко мне. Но она не придёт. Они оба это знают. Не пришла бы раньше, и теперь тем более не придёт. — Благодарю за щедрость, господин Джинши, — говорит она и делает паузу. — Уверена, вы найдёте удовлетворение рядом со своей невестой. Не дожидаясь его ответа, она кланяется и уходит. Он смотрит ей вслед, стараясь запомнить её образ навсегда. Может, он преувеличивает. Им не обязательно было прощаться навсегда. Джинши не хочет делать Маомао своей наложницей. Он слишком долго работал во внутреннем дворце, чтобы не понимать, насколько жестоки могут быть придворные интриги. Даже если его жена окажется доброй женщиной, он не может доверять, что её не будет тревожить само существование Маомао. Нет, он больше никогда не сможет поцеловать Маомао. Знал бы он это раньше — возможно, в тот раз он поступил бы иначе. Возможно, не стал бы так долго тянуть. А, может, и вовсе не стал бы целовать. Они могли бы остаться друзьями. Но сможет ли он сдержать свои чувства? Сможет ли подавить желание прикоснуться к ней, обнять её? Не станет ли его жена ревновать, узнав о его чувствах? Он не может рисковать. Ради них обоих Маомао должна быть как можно дальше от него. Его любовь к ней останется в его сердце, но навсегда запертой. Безумной мечтой, которую он однажды позволил себе. Взглядом в другую жизнь — ту, которую Принцу Луны никогда не суждено было прожить. Этот брак, возможно, лишает его даже теоретического титула наследного принца, но ещё крепче вбивает его в роль принца. Придворные больше не захотят видеть его императором — это правда. Но теперь никто не позволит ему покинуть Императорскую семью. Ведь договор заключён на основе того, что принцесса выходит замуж за принца, а не за какого-то дворянина. У него больше нет имени. В его жизни осталось место только для Ли и Императора. Сможет ли он полюбить принцессу Нилу или будет её презирать — неважно. Он должен будет жить с этим. Учиться выстраивать отношения в этом политическом браке и при дворе. Такой будет его жизнь. Он закрывает глаза, вздыхает и вспоминает урок, который его мать всегда пыталась вложить ему в голову: не привязывайся ни к чему, потому что любимое могут отнять в любой момент. Она предупреждала его. Ка зуйгэцу не разрешали иметь любимые игрушки в детс тве. Он должен был выучить этот урок давно.