Тяжела корона

Маомао больше никогда не поможет Лахану. Она должна была проигнорировать его, когда он появился на её рабочем месте. Честно говоря, она пыталась это сделать, но он не уходил, а придворный врач Ли приказал ей просто поговорить с «её братом». Даже её утверждения о том, что он — всего лишь незнакомец, не убедили доктора. А ослушаться начальника она не могла. Хуже всего было то, что она как раз занималась своим любимым делом — пополняла запасы лекарств, — и ей хотелось поскорее закончить этот разговор и вернуться к работе. Маомао не знает как, но уверена, что Лахан всё просчитал и поймал её в уязвимый момент. Он рассказал ей грустную историю о том, как ему предстоит посетить важное мероприятие, а составить ему компанию некому. Он подчеркнул, что от неё ничего не потребуется — просто надеть то, что он пришлёт, и вовремя прийти. И нет, конечно же, «старый пердун» туда не пойдёт — так он и сказал, — ведь иначе она бы ни за что не согласилась. Она же не сошла с ума. В итоге она согласилась. И теперь находится на банкете. Само по себе это уже было бы неприятно, но стало ещё хуже, когда она поняла, на какое именно мероприятие её привели: это — торжественный приём в честь визита делегации из Зешара и, что самое важное, официальное объявление о помолвке Лунного принца с принцессой Зешара. В данный момент она бы предпочла быть где угодно, только не здесь. Маомао идёт за ним по саду, не поднимая головы, и думает о том, как ей нравилось бывать здесь, когда она была фрейлиной. Сейчас не так холодно, как на зимнем приёме в её первый год, но для начала осени погода достаточно прохладная. Конечно, такое мероприятие невозможно было провести в помещении при таком количестве гостей. Маомао предполагает, что приглашены все знатные кланы, а также важные военные и торговцы. Гостей здесь определённо больше, чем на обычных банкетах. — Эй, а почему этот старый пердун не пришёл? — решает она спросить, подозревая, что её обманули. — Наш достопочтенный отец, как известно, пропускает почти все общественные мероприятия, — вздыхает Лахан. — Его Величество позволяет ему это — знак уважения к его заслугам. Но именно поэтому хорошо, что ты пришла — у семьи Ла теперь есть хотя бы два представителя. Маомао морщится, но не возражает, хоть ей и неприятно, что её причисляют к роду старика и вообще ко всему клану. — Давай немного пообщаемся, пока ждём начала банкета, — говорит Лахан и направляется в толпу. Хоть ей и неприятно это признавать, Маомао ловит себя на том, что разглядывает лица в поисках знакомых. Разумеется, императрицы здесь нет — она появится лишь к самому началу банкета, — и искать её или её фрейлин нет смысла. Маомао прекрасно понимает, что ни одну из них не увидишь среди простых гостей. Лахан уже сказал, что они с Маомао — единственные представители семьи Ла. Те, кого она знает из семьи Ма, скорее всего, работают, как и полагается представителям этой семьи. На самом деле, она надеется увидеть только одно лицо. То, которое не видела уже больше трёх месяцев. Скорее всего, она его и не увидит — он ведь почётный гость. Маомао никогда не была особенно сведуща в этикете, так что точно не знает, когда именно должен появиться Лунный принц. Наверное, в какой-то момент... по крайней мере, логика подсказывает именно это. Не то чтобы она хотела его видеть — ей всё равно. Просто немного любопытно, как он поживает. Она помнит его печальные глаза в тот последний раз, как тогда ждала, что он скажет, что его мучает, какую загадку ей придётся разгадать, а получила в ответ только прощание. Она была рада вернуться к своей обычной жизни. Или к тому, что теперь можно так назвать — помощник врача, представительница клана, который она не выбирала. Но, по крайней мере, ей больше не приходится решать чужие проблемы. Не нужно больше беспокоиться, что кто-то прикоснётся к ней или попытается её поцеловать. Не нужно слушать о чьей-то грядущей свадьбе. Именно этого она и хотела. Чтобы её просто оставили в покое. Так всё становится проще. Она не может ответить на его чувства, и он бы всё равно рано или поздно это понял. Ей жаль, что у него не было выбора в вопросе женитьбы, но такова жизнь. Большинство людей не выбирают, на ком им жениться — особенно если они занимают высокий пост. Маомао надеется, что его будущая жена окажется хорошим человеком, как императрица Гёкуё. Но это уже не её дело. Впрочем, оно и никогда не было её делом. Даже когда она думает об этом, Маомао невольно осматривается, ища кого-нибудь в иностранной одежде, но ничего подозрительного не замечает. Она даже не знает, как обычно одеваются в Зешаре, так что вряд ли смогла бы распознать что-то конкретное. Неважно. Кто бы ни была эта принцесса, она гораздо больше подходит Лунному принцу, чем Маомао. Любая женщина здесь подошла бы ему больше. К тому времени, как их пригласили на банкет, Лахан успел переговорить со многими влиятельными людьми, настаивая на том, чтобы представить её как «свою младшую сестру». После четвёртого или пятого раза она перестала поправлять его. Вместо этого Маомао притворялась, что её вообще нет — и вскоре почти впала в медитативный транс. Маомао вновь приходит в себя только тогда, когда они садятся. Их места — во втором ряду, немного в стороне от трона Императора, но, учитывая количество гостей, удивительно близко. С того места, где она сидит, Маомао может видеть Императора и Императрицу — они восседают рядом друг с другом, возвышаясь над остальными. Ни принцессы Линли, ни наследного принца не видно, но это неудивительно — оба ещё слишком малы, чтобы присутствовать на официальных мероприятиях. Тем не менее, если бы Маомао пришлось угадывать, она бы сказала, что хотя бы маленький принц наверняка где-то поблизости, достаточно близко к матери, но вне поля зрения. Проходит какое-то время, прежде чем все гости рассаживаются, и терпение Маомао начинает иссякать. Она всерьёз подумывает притвориться, что ей нужно в туалет, и оставить Лахана одного, когда атмосфера резко меняется. Все замолкают, когда появляется Лунный принц, кланяясь своему старшему брату, Его Величеству, и занимает пустующее место рядом с ним. Император встаёт со своего места, и остальные по очереди встают следом. Он вызывает вперёд почётных гостей из Зешара, и группа из пяти человек подходит к трону, кланяется Императору и усаживается в первом ряду — ниже королевской семьи, но на почётном месте. Их наряды роскошны: пышные, расшитые, из множества сложных элементов — Маомао даже не берётся сосчитать все детали. И всё же, несмотря на пестроту, они не выглядят неуместно рядом с императорской четой. Гости сидят напротив Маомао, так что она может разглядеть их лица. Макияж делает их черты более утончёнными, чем они есть на самом деле, и с такого расстояния Маомао почти может принять их за местных. Но если приглядеться внимательнее — всё становится ясно: глаза чуть более округлые, нос крупнее, кожа темнее. Хотя, конечно, ничего такого шокирующего, как рыжие волосы или зелёные глаза императрицы Гёкуё, нет. В группе лишь одна женщина подходящего возраста, так что догадаться, кто именно принцесса Зешара, несложно. Она не экзотическая красавица, но красива. Украшена макияжем, драгоценностями, её причёска сложна и вычурна. И всё же Маомао уверена, что даже под всем этим легко различима классическая утончённая красота — вполне достойная небесной нимфы, которой суждено стать супругой Лунного принца. Никто даже не удивится, увидев их вместе. Дело не только во внешности — её осанка идеальна, она внимательно слушает речь Императора, с лёгкой улыбкой на губах. Во всём её облике читается благородство — всё, чего ждут от принцессы великой нации. Если бы принцесса Линли сейчас была здесь, дамы обязательно указывали бы на Зешарскую принцессу как на пример для подражания: вот кем должна стать Линли, когда вырастет. — Впечатляющие формы, — шепчет Лахан рядом, отвлекая Маомао от мыслей, когда Император заканчивает речь, официально объявляя о помолвке, и начинается подача блюд. — Но всё равно рядом с нашим Лунным принцем она меркнет. Маомао согласно кивает, но внутренне считает, что это нечестное сравнение. Если бы Лунный принц ждал женщину, равную ему по красоте, он бы умер в одиночестве. К тому же, не похоже, что Джинши вообще придаёт внешности большое значение — если судить по его интересу к ней. Принцесса... как её зовут? Она уверена, что Император только что назвал её имя, но Маомао уже забыла. В любом случае, она определённо на много ступеней выше самой Маомао. Настолько, что между ними целая лестница. Она надеется, что вкусы Джинши не настолько странные, чтобы не понять этого. Прежде чем она успевает остановиться, её взгляд находит мужчину, о котором идёт речь. Его несложно заметить — он на самом видном месте, и его видно практически отовсюду. Сидящий рядом с Императором, Лунный принц кажется ещё более ослепительным, чем обычно. Как и невеста, он одет во множество слоёв роскошных тканей, ещё более изысканных, чем всё, что Маомао видела на нём прежде. А его улыбка — она могла бы ослепить любого. Никто, увидев его, не усомнится: перед ними истинный принц. Его обаяние невозможно игнорировать. Мысли Лахана, вероятно, не отличаются от мнения большинства. Да, Зеши выглядят великолепно, принцесса — вполне достойная. Но Лунный принц… он тот, от кого невозможно отвести глаз. И всё же он выглядит несчастным. О, Лахан этого не заметит. Как и большинство людей здесь. Но Маомао знает его уже больше трёх лет и может отличить его подлинную улыбку от натянутой. Чем больше Джинши улыбается, чем ярче он сияет, тем больше в этом фальши. Он хороший актёр. Он играл эту роль всю свою жизнь. Но либо он устал, либо боль стала слишком глубокой, чтобы её скрывать, потому что его улыбка больше не достигает глаз. Маомао вспоминает их прощание — как ей казалось, что он вот-вот заплачет, как явственно боль отражалась в его лице, когда он объявлял о своей будущей женитьбе. Теперь боли нет. Только пустота. Джинши смотрит в никуда, ожидая одобрения дегустаторов, и продолжает улыбаться, скрывая всё, что чувствует. У Маомао начинает болеть живот, и она списывает это на голод. Она дожидается, пока императорская семья начнёт трапезу, прежде чем сама берётся за поданную еду. Тьфу. Её бесит то, что ей его жаль. Он же принц! У него жизнь легче, чем у кого бы то ни было, и всё же она чувствует грусть из-за его недовольства предстоящей свадьбой. Смешно. К тому же, он сам виноват. Мог бы найти себе другую невесту, когда ему представилась возможность. Его ведь специально отправили в западную столицу, чтобы он нашёл себе жену. А вместо этого он сосредоточился на ней — на Маомао — и начал сыпать нелепыми обещаниями о «устранении преград» и прочем подобном бреде. Это он потратил время впустую, и теперь Император потерял терпение. — Он справится, — говорит себе Маомао. И, надеется, вскоре она перестанет волноваться из-за таких глупостей. — А ведь мы были так близки к тому, чтобы стать тобой, — ворчит Лахан, когда они покидают банкет и возвращаются в сад, где подают чай. — Ты с ума сошёл, — отвечает она безэмоционально. — Можно мне теперь уйти? — Нет, конечно, нет. Было бы ужасно невежливо уйти сразу после еды, — объясняет он. — Нам действительно стоит преподать тебе несколько уроков этикета. — В этом нет необходимости, потому что я не собираюсь больше посещать подобные мероприятия. — Ну-ну, Маомао, ты ведь теперь официально часть семьи. Посещать мероприятия — необходимость. — Какая ещё семья? — рычит она, и Лахан тяжело вздыхает, отказываясь продолжать разговор. Как и при их прибытии, Маомао обнаруживает, что сосредоточена на чём угодно, только не на Лахане и его бесконечной болтовне, пока он водит её по саду, здороваясь с важными людьми, чьи имена и лица она забудет, как только встретит следующих. — Я видела, как люди уже уходят, — заявляет Маомао. — Значит, мы тоже можем уйти. Она вполне готова пойти одна, если Лахан откажется. — М-м, да… Я просто хотел проверить, сможем ли мы привлечь внимание Лунного принца перед уходом, — говорит он так, словно это не имеет значения. Все хотят поговорить с Лунным принцем. После того как Император и Императрица ушли с банкета, принц остался где-то поблизости — среди гостей из Зешара, окружённый восхищёнными и льстивыми собеседниками. — Ни за что, — говорит Маомао. — Вокруг него наверняка толпа. Но Лахан её не слушает, хватает за руку и ускоряет шаг. Она пытается вырваться, но он сильнее и тащит её вперёд, не обращая внимания на сопротивление. Когда она замечает, что люди толпятся в одной точке, Маомао тут же понимает — Джинши должен быть в центре. Наконец Лахан отпускает её руку, чтобы поискать вежливый способ протиснуться поближе и завязать разговор с почётными гостями сам. Маомао остаётся стоять за ним, твёрдо решив не идти дальше. Если он хочет влезть — пусть лезет сам. Она скрещивает руки на груди и раздумывает, ждать ли этого самонадеянного "кузена" или уйти одной, как вдруг толпа чуть расступается, и она оказывается лицом к лицу с Джинши. Он смотрит прямо на неё. Маомао замирает. Их взгляды встречаются. Улыбка Джинши гаснет на секунду, будто он забыл, что должен притворяться. Удивление в его взгляде постепенно сменяется чем-то гораздо глубже — агонией, может быть... Но он смотрит на неё так, как всегда. У Маомао перехватывает дыхание, и прежде чем она успевает что-либо подумать, её лицо искажает отвращение. Она резко отворачивается. Прошло три месяца. Ни вестей, ни писем. Гнев поднимается в ней, словно пламя под кожей. Прежде чем она скажет что-нибудь лишнее младшему брату Императора прямо на публике, она резко разворачивается на каблуках и уходит прочь. Лахан зовёт её, бежит за ней, пытается остановить — но она замедляется только за пределами дворца. Джинши был прав. Им лучше не видеться. --- Маомао с головой уходит в работу и решает игнорировать любые мысли о Джинши или императорской семье. Всё это — из другой жизни. Она прожила семнадцать лет, не вспоминая о самой важной семье страны; они всегда были частью другого мира, далёкого от её собственного. Да, возможно, в последние три года она стала частью этого мира. Она по-прежнему работает при дворе, пусть и не так близко, как в Районе удовольствий. Но достаточно далеко, чтобы она могла позволить себе игнорировать их существование. Если бы не... — Что ты думаешь о ней, Маомао? — спрашивает Яо. Хотя Яо хорошо работает и искренне хочет учиться, она не может устоять перед сплетнями, особенно когда выполняет рутинные задания. А вся столица сейчас говорит только об одном: о принцессе Зешара, которую уже прозвали "Звёздной принцессой", чтобы она соответствовала титулу Лунного принца. Маомао презирает её. Абсолютно. — Я её не знаю, — отвечает Маомао. — Но ты же была на банкете! Ты говорила, что видела её, пусть и издалека, — настаивает Яо, хотя с тех пор прошло уже больше двух недель, и она уже расспрашивала об этом. — Да. Она выглядела очень... прилично. — Но... — Яо надувает губы. Эньен, стоящая рядом, смотрит на неё с восхищением, но при этом бросает сердитый взгляд на Маомао, уловив её отстранённость. Маомао даже не реагирует. Просто уходит на склад пополнить запасы. Последние недели её начальники пытались специализировать каждую из придворных женщин, и теперь Маомао могла больше времени посвящать изготовлению лекарств. Придворный врач Ли даже упомянул, что они могли бы привлечь её к исследованиям — и это так взволновало Маомао, что она едва не пустилась в пляс, услышав это. Хотя она и была бы вполне довольна жизнью аптекаря в Районе удовольствий, работа при дворе даёт куда больше возможностей — доступ к редким препаратам, экспериментам, испытаниям. И за это ещё и платят! Она никогда не думала, что для кого-то вроде неё это возможно. По всем признакам, жизнь Маомао лучше, чем она могла мечтать. Ей нравится её работа, она получает хорошее жалование, общежитие приличное (хотя она скучает по своей личной ванне), её отец снова работает в Заднем дворце, и иногда они даже трудятся вместе. У неё есть выходные, когда она может навестить сестёр и проверить аптекарскую лавку. У неё даже появились подруги — Яо и Эньен. Так почему же это чувство не проходит? Внутри всё кипит. Что-то странное. Маомао злится по пустякам. Конечно, она умеет держать себя в руках, и никто — ни Яо, ни Тяньюй — не сказали бы, что она изменилась. Но желание закричать не исчезает. Сначала она думала, что это вопрос привычки. После трёх лет постоянных встреч с Джинши было бы странно не видеть его. Особенно теперь, когда он стал предметом восхищения всех. Они стали чужими. Кто бы они ни были раньше — теперь они незнакомцы. Маомао не умеет меняться, даже если перемены ей на руку. Но со временем она должна привыкнуть и перестать думать, что Джинши позовёт её помочь с чем-то. Что появится, как раньше. Прошло три месяца, а сердце всё ещё ёкает, когда в кабинет заходит кто-то новый. Тело реагирует быстрее, чем разум успевает напомнить: "Он не придёт." Было бы проще вернуться к обычной жизни, если бы все не обсуждали его чертову помолвку. — Маомао? — в дверях появляется Яо. Маомао готова накричать на неё, не переставая злиться. — Тебя кто-то ищет. Она замирает. Часть её хочет побежать — посмотреть, кто это. Но она тут же отрезает себе надежду. Это не он. Он не ходит сюда сам и всегда раньше присылал кого-то. Наверняка это старый пердун, который всё ещё появляется, чтобы позлить её. Но Яо ведь не стала бы звать её ради пустяков. Может, она обиделась, что Маомао отказалась сплетничать? Маомао выходит из кладовой, готовая выгнать визитёра и устроить скандал, но замирает, столкнувшись с незнакомой женщиной с ярко выраженным акцентом и странным лицом. — Мисс Маомао! — улыбается та. — Отлично, что я вас нашла. Вы заняты? Очень жаль, если да, потому что это важнейшее дело, и вам всё равно придётся пойти с мисс Чуэ. — Эм… а вы кто? — Я мисс Чу! — заявляет она, вытаскивая откуда-то маленький флажок. — Мы уже встречались, но логично, что ты не помнишь. Неважно! Я пришла за тобой, потому что слышала, что ты тот человек, который должен заняться ядами! Как только было произнесено волшебное слово, Маомао вдруг перестаёт сопротивляться и начинает внимательно смотреть на Чу с куда большим интересом, чем прежде. — Яд? Где? — По дороге расскажу, — говорит она. — Мисс Чу проводит тебя в кабинет Лунного принца. Маомао не останавливается, но слегка колеблется, прежде чем последовать за Чу. Джинши был отравлен? Хотя попытки отравить его неудивительны, Маомао поражена, что кому-то это действительно удалось. Суйрен всегда готовит еду сама, на мероприятиях есть дегустаторы, и Джинши не из тех, кто легкомысленно примет еду от незнакомца. И всё же… — Его отравили? — бормочет она, уже сообщая коллегам, что её срочно вызвали. Чу, видимо, уже всё объяснила или предъявила доказательства, потому что никто не останавливает Маомао, когда она уходит. День светлый, и отсутствие её не заметят. У выхода уже ждёт экипаж, так что им не придётся долго добираться. — Предполагаемое отравление, — поясняет мисс Чу. — Пока ничего не подтверждено, но принц определённо болен, а в наши дни лучше перестраховаться. — Его уже осматривал врач? Маомао предполагает, что придворный врач Лю, лечащий самого императора, мог бы заняться и Цзинши. — Нет. Это неофициальное дело, если ты понимаешь, о чём я. Вот почему позвали её. После стольких лет они знают, что могут ей доверять — она не болтлива. Только подойдя к кабинету, Маомао вдруг понимает, что не спросила о симптомах и не взяла с собой лекарства. Как она могла так ошибиться? Обычно это первое, что она делает! Конечно, кое-какие травы у неё в карманах всегда, но вряд ли они подойдут. Чу выглядела слишком спокойной — значит, это, скорее всего, яд медленного действия. Им, возможно, придётся вернуться за препаратами, так что Маомао надеется, что случай не экстренный. Просто потеря привычки — дилетантская ошибка! — Эй! Мисс Чу вернулась! — кричит Чу в закрытую дверь. Очевидно, она тут своя — охранники даже не моргнули, и дверь открылась через несколько секунд. — П-подожди, что?! — Басен выглядит растерянно, увидев их. — Что она здесь делает? Чуэ! — Разве меня не звали? — спрашивает Маомао, не понимая, что происходит, пока Чуэ смеётся. — Звали! — радостно подтверждает она. — Мисс Маомао здесь, чтобы помочь. Ты сама сказала, что Лунный принц болен, и подозреваешь отравление, зять, так что я нашла того, кто может разобраться. Зять? Значит, Чуэ — жена старшего брата Басена. С этим контекстом Маомао вспоминает: да, Чуэ была той женщиной, что принимала её в доме Джинши в день, когда он сообщил о помолвке. Она забыла — слишком многое тогда произошло. — Э-э, я не знаю… — пытается возразить Басен, но Чуэ уже отталкивает его и проходит внутрь. — Ну, по крайней мере, теперь он не сможет отвертеться от осмотра, — бормочет Басен и впускает Маомао. Кабинет просторный, с двумя столами и занавеской, скрывающей заднюю часть. Стол Джинши находится в самом конце, далеко от двери, так что он, вероятно, даже не слышал, как вошли гости. Его охрана обычно фильтрует поток посетителей. Он не поднимает головы от документов, даже когда Чуэ и Маомао заходят в комнату и подходят к его столу. Маомао была готова увидеть больного человека, но всё равно удивлена: он выглядит ужасно. Тёмные круги под глазами, бледная кожа. Она видела его уставшим и раньше, но не в таком состоянии. Басен и Чу ждут позади, давая ей возможность действовать первой. Она подходит ближе, ожидая, что он её заметит, но он не реагирует. Неужели игнорирует намеренно? Очевидно, это не он звал её. Значит, он всё ещё не хочет её видеть. На секунду она подумывает развернуться и уйти, но мысль о возможном отравлении заставляет остаться. Джинши зевает, на секунду закрывает глаза. Когда он открывает их, наконец осознаёт, кто перед ним. В тот момент, когда он замечает её, его взгляд на секунду озаряется — тем самым дурацким светом, как всегда, когда он смотрит на неё. Но тут же — резкая смена: он хмурится, взгляд тускнеет. — Маомао? Что ты здесь делаешь? Она не слышала его голос уже почти четыре месяца. Один только его тембр вызывает дрожь, но её больше волнует, насколько он хриплый. — Говорят, возможное отравление, — спокойно отвечает она, обходя стол. — Я тебя осмотрю. Прежде чем он успевает ответить, она касается его лица, смотрит на зрачки, просит открыть рот, проверяет грудную клетку, слушая дыхание. Он не сопротивляется. — Симптомы? — спрашивает она. — Никаких, — устало отвечает он. — Не знаю, кто это придумал, но всё в порядке. Не стоило тебя тревожить. — Он странно себя ведёт, — вмешивается Басен, краснея под укоризненным взглядом Джинши. — Не спит, похудел, жалуется на «простуду», которая длится уже месяц, головные боли, трудности с концентрацией, забывчивость… — Просто стресс, — отрезает Джинши. — Я не отравлен. — Думаю, ты прав, — вздыхает Маомао после короткого осмотра. Как бы неприятно ни было признать, что зря её позвали, Маомао понимает, почему Чуэ и Басен обеспокоены. Это не яд. Но и здоровым он не выглядит. Он держится из последних сил. Кто не знает его — может не заметить. Но она — замечает. — Я думала, ты научился делегировать, — говорит она. — Если так загружен — найми ещё людей. Мы уже обсуждали это. — Дело не в работе, — отвечает он, не поднимая взгляд. Значит — свадьба. Её часть всё это время догадывалась. Его помолвка официальна. Он женится на принцессе. Это его будущее. Но если он продолжит в таком духе, это будущее может оказаться коротким. — Есть травы, которые могут помочь, — говорит Маомао. — Я сделаю тебе отвар, что снизит стресс, поможет уснуть и вернуть аппетит. Но это не решит корень проблемы. Чтобы вылечиться, нужно устранить причину. — Для этого мне пришлось бы родиться заново, — ворчит Джинши. Она едва сдерживается, чтобы не пнуть его. — Сомневаюсь, что всё настолько плохо, мастер Джинши, — отвечает она. Принцесса красива, благородна, безупречна. Но зная вкус Джинши… Маомао не говорит вслух того, что думает. — Так и есть, — вздыхает он. — Но я ничего не могу с этим поделать. Как ты? — Не на что жаловаться. Она определённо чувствует себя лучше, чем он. И это раздражает его. Она видит разочарование, мелькнувшее в его взгляде, и едва сдерживает раздражение. Он всё ещё надеется, что она будет страдать от его свадьбы? — Хорошо… — произносит он, будто убеждает себя, и улыбается. Не самая счастливая его улыбка. Но настоящая. Если бы гости на банкете увидели её — они бы поняли, как он себя чувствует. — Может, они были правы, отправив тебя сюда… — шепчет он, больше себе, чем ей. Маомао оборачивается. Мисс Чуэ исчезла, Басен снова у двери. Джинши, вероятно, заметил это, потому что тянется к её руке и прижимает к своему лицу. Она собирается возмутиться, но не делает этого, когда он просто касается лбом её ладони. — Что ты делаешь? — Заряжаюсь, — шепчет он. — Ты же сама сказала, мне нужно лекарство. Ты — моё лекарство от нехватки Маомао. Он утыкается в её руку, как кот. И когда вновь поднимает на неё глаза — его настроение стало куда лучше. — Достаточно? — спрашивает она, отдёргивая руку. Он отпускает её без возражений. — Да. Теперь я полностью заряжен, — улыбается он. Если бы её прикосновения лечили всех — она давно бы разбогатела. — Я всё равно принесу тебе настоящее лекарство, — говорит она. — Нужно закупить пару ингредиентов, которых у меня сейчас нет. Через три дня всё будет. Она могла бы отправить кого-то вместо себя. Но хочет проверить его лично. На всякий случай. Вдруг она ошиблась? А если нет — всё равно убедится. — Я буду здесь, — тихо говорит он. — Старайся спать. И ешь. Ты похудел — люди это заметят. Она хотела уйти сразу… но не уходит. Стоит и смотрит на него. Он — на неё. Это раздражает. Почему она всё ещё здесь? Всего несколько секунд. Но Джинши успевает это заметить. Он уже собирается что-то сказать — возможно, глупость или романтику. Она срывается с места и уходит, не прощаясь. Этот глупый мальчишка. Теперь ей придётся снова отвыкать четыре месяца.