your old pointe shoes

🩰

Раз. И. Два. И. Три. И. Четыре. И... Секунда за секундой... Движение за движением... Руки в третьей позиции. Руки во второй позиции. Гран жете...бесшумный разбег сменяется мягким толчком. Ноги разрезают полный пыли воздух, словно стрелой, выпущенной из арбалета. Руки взмывают вверх, стремясь дотянуться до звёзд. Ветер, создаваемый скоростью движений, копошится в разлохмаченных волосах. Вся тяжесть тела вновь настигает мёртвого дерева, восстанавливая связь с гравитацией... Снова и снова... Мышцы забиты до боли, но продолжают упорно подчиняться хозяину. Оставшись без выбора, они просто продолжают терпеть. Кажется, что Ким перестанет скоро ощущать собственное тело... ощущать себя. Время так быстро прошло. Просто пролетело, как Сону на высоте сто девяносто сантиметров над полом. Его было так мало, что оно будто решило ускориться именно сейчас, чтобы быстрее закончится, когда и так не хватает. Несмотря на то, что всё свободное время Ким провёл в большом зале, этого кажется не хватило. Он всё так же оставался до поздна. После выматывающих занятий в школе, бежал репетировать - вновь выжимать из себя десять литров пота. Он лишь и делал, что брал с собой несколько бутылок воды, штук полотенец, футболок и шорт, чтобы остаться здесь как можно дольше, пока его не застукают. Подушка из школы так же следовала везде за ним. В один из дней получилось провести здесь целую ночь, но лишь потому что танцмейстер Пак был в отъезде. Не по своей воле, ибо не за что не позволил Киму таким промышлять. Крайний день проходит в зашарпанном малом зале. Здесь всё идёт по плохому сценарию, предвещающему лишь провал в отборочных без шанса попасть на конкурс, а о возможностях победителя, которые ему не светят, лучше даже не говорить.  Ошибка на ошибке. Сону уже не понимает, что делает не так. Возможно всё. Возможно ничего. Вероятность того, что он начал сходить с ума Ким отметает. Нет, всё-таки что-то не так. Сону снова встаёт на полупальцы, стараясь перенести вес на них. Пот стекает по гладкому лбу, по пути цепляясь за брови и ресницы, не способные его остановить. Он капает на щеки, пробегаясь по ним и струями встречаясь у носа и подбородка. Чёрная футболка, вместе с такими же шортами, неприятно липнет к коже. Грязные пряди волос спадают к лицу, каждый раз, когда их настойчиво приглаживают назад. Смахнув с глаз пелену, Ким разбегается, отталкиваясь от дощечки со скрипом старого дерева,чтобы повторить полёт. В этот раз всё выходит куда хуже. А точнее - не выходит вовсе. Сону валится на бесячий пол с грохотом, разносящимся гулким эхом по стенам и возвращающимся в уши напоминанием о провале. Он как-никак совершил бы чертов прыжок, если бы в этот самый момент его не подвели собственные мыщцы, которые стали сами себе вольны, причиняя дискомфорт и боль. Видимо, больше терпеть тиранию со стороны хозяина они отказались. Сжались, не давая возможности даже двинуться. Ким хотел бы закричать, вовсе избавиться от непослушной ноги, но всё, что он себе может позволить — это делать так, как уже привык. Морща лицо, схоже кулисам, и игнорируя спазм и болевую усталость во всём теле, тянется к ступне и сгибает её, чтобы следом свободной рукой сминать твердые мыщцы, вскоре не замечая, как его ногу нагло перехватывают. — Опять вы.., — устало подмечает младший, отстраняясь, чтобы опереться на локти, позволяя мужчине делать, что вздумалось. С каждым нажимом напряжение отступает, оставляя за собой неприятную ноющую боль. Ким знает, она пройдёт не сегодня, а ему и так хватает другой. Слишком много боли в его жизни. — Тебе следует сменить пуанты, — Пак сам не понимает, почему не говорил этого раньше, но надеется, что поздно лучше, чем никогда. На что младший лишь хмыкает. — С чего бы? — не то, чтобы ему интересно знать, не то, чтобы он не знает. Вопрос был задан скорее риторически. — С того, что они старые, поношенные до дыр и, к тому же, размягчились, — парирует Сонхун, довольно логично объясняя. Все поняли бы это — просто поменяли их на новые, которыми их снабжает руководитство каждый квартал по несколько десятков. Но не Сону. — Нет уж, они больше, чем затертые пуанты, — не желает слушать Ким, показательно отдергивая ногу из рук старшего, когда судорога окончательно отступила, не обращая внимание на неприятное последствие. — Без них у тебя будет куда меньше ран на стопах. Старший поднимает свой пронизывающий до костей взгляд на ученика, потеряв смысл устремлять его к себе в руки. Кима таким не напугать, он довольно хорошо знаком с танцмейстером, чтобы увидеть в них укоризну без злобы. — Поменять пуанты на новые прямо перед приездом комиссии.., — замечает Сону, язвительно добавляя, — "Умно". Сонхуну стоило бы присекать такое обращение к себе, но он не может так с младшим. Всё-таки некий фаворитизм присутствует, то ли от того, что он один из лучших танцоров и старается самосовершенствоваться (даже слишком), то ли от того, что знает он его четырнадцать лет (и больше других). — Не завтра, — вздыхает Пак, понимая, что сейчас говорить о пуантах было не вовремя, — Но тебе следует это сделать, либо останешься без ног. — Знаете, — слегка раздражённо бегает глазами по чужим, — я сам решу, что мне сделует делать, танцмейстер Пак. Мне уже далеко не три. Через пару месяцев совершеннолетие. Сону, приложив усилия, встаёт с пыльной поверхности, глядя на преподавателя, так и оставшегося стоять на колене, с верху вниз. — Понимаете это? — Понимаю. И всё же.., — не спешит уходить Пак, продолжая вытирать пыль классическими брюками, — Этим пуантам уже больше десяти лет, учитывая интенсивность твоих тренировок, они должны были износиться после нескольких занятий. Учитывая интенсивность тренировок, тебе каждое занятие нужна новая пара — остаётся осевшим на стенке горло, так и не покинушее пределы рта. — Должны, но не обязаны. Я ими пользовался не больше десяти лет, а три недели, — говорит Ким, снова становясь в третью позицию, приосаниваясь и изящно лаская воздух руками, занимающими из подготовительной позиции первую, а за ней и вторую, — И нет, я их не сменю. Тем более завтра,  — устремляет взгляд в зал поверх мест потенциальных зрителей,  давая ясно понять, что не намерен вести диалог дальше, ибо времени и так не осталось. — И, Сону,.. следи за вывортностью ног. Они должны быть натянуты. Не забывай напрягать все мыщцы, — неспеша поднимается Пак, меняя тему, чтобы подойти к Киму и наглядно указать на ошибку, — Выставь ногу назад. Сону послушно выполняет требования преподавателя, используя последнюю энергию. Старший снова присаживается на колено, берёт в руки чужую стопу, выворачивая её, и максимально тянет носок. — Она должна смотреть в пол. Понятно? Сонхуну всё равно кажется, что у младшего просто уже замылился взгляд и ощущения собственного тела, что он только из-за этого не заметил такой простой ошибки. Киму так не хватало совета, что в душе он безумно благодарен, но не озвучит этого. — Да, понятно.

🩰

Сону не помнит, когда в последний раз вся их группа собиралась в большом зале театра. Наверно никогда. Этот шанс выпал лишь из-за приезда высокопоставленных людей. В другом случае, их сюда и не пустили бы. Неузнаваемые кулисы полнятся волнующимися танцорами. Белый пол сцены отражает свечение ярких прожекторов. Всё настолько светлое, что кажется таким видом можно повредить зрение. Ким бывал здесь лишь при одной включённой лампочке, без большого количества присутвующих, и не за кулисами. А теперь это всё кажется каким-то инородным.  Чем-то, вызывающим дискомфорт и тревогу. Прохлада пронизывающая воздух, кажется холоднее, белый сценический линолиум — белее, большой зал - больше. Всё кажется тем же, но совершенно другим. Даже одногруппники кажутся совершенно незнакомыми. Они и репетируют? Действительно ли этот они? Кто-то разминается. Кто-то прорабатывает ассамбле. Кто-то становится в гран плие. Кто-то поправляет лакированные волосы, тесемки на лодыжках, колет или пачку, смотрясь в зеркало. А последнее, в общем-то, не удивительно. Отбор начнётся всего через минут пять, а Ким уже видит это время как вечность. Он не теряет его, тоже разминаясь, хотя даётся всё с трудом. Сейчас не выходит заставить себя сделать что-то большее для проработки изъянов. — Даже перед тяжёлыми экзаменами в школе рекомендуется отдыхать — вчера сказал танцмейстер Пак, покидая зал, после того как снова пригрозил Сону лишением шанса попасть на конкурс. Ким почему-то слушается, но отдыхал всего четыре часа, а не всю ночь, как положено по совету. Хоть что-то. Сердце отбивает нездоровый ритм, тело снова покрывается плёнкой пота. Сону ничего для этого не делает. Разве что волнуется. И этого достаточно, чтобы выделялось много влаги. Один за другим танцоры покидают кулисы под аккомпанемент пианиста Мина. Им будто всё равно.  Они выглядят, как пришедшие сюда для галочки. Или Киму кажется. Каждый, после антре, с лёгким взглядом, сухими ладонями и короткими вздохами покидает сцену, а потом и кулисы. Сону уверен, что после того, как они снимут стесняющие костюмы, пуанты, в следующее мгновение, которые окажутся в урне и вытянут шпильки и невидимки из прилизанных волос, пойдут смывать лак с гелем в душевую, дабы избавиться от бесячего сегодняшнего дня и, приехав домой со спокойной душой лечь спать. Ким так не сможет. Он знает, что сегодня точно не уснёт. За кулисами народ редеет. Медленно, но верно очередь доходит до Сону. Вот и начинает играть его аккомпанемент. Нервный вдох. Шаг на сцену. Музыка плывёт по ушам, заливаясь под кожу, доходя до кончиков пальцев покалыванием. Прожектора будто стремяться прожечь сетчатку, загораживая вид на комиссию. Так даже лучше. Не будет видеть их лиц, надеясь, что это поможет. Надежда всё же покидает нас последней. И Ким позволяет себе на неё пологаться. Это вроде помогает. Сону просто танцует, как делал это всю неделю (жизнь), готовя своё соло, чтобы показать всё, на что способен. Почему-то становиться легче, когда он вспоминает, что он тоже там находится и точно смотрит на него. Та самая глупая ошибка уж точно не должна запороть выступление. Время Сону заканчилось также тревожно, как началось. Музыка стихла, оставив за собой лишь звон в ушах и громкую тишину. За кулисами и в зале не хватает лишь пробегающего перекати-поле. Сону чувствует все взгляды, которые направлены на него. Со всех сторон, будто под прицелом тысячи камер, глаза прожигают насквозь жалкое тело парня. Всё вынуждает Кима расторопно покинуть сцену, перебирая уставшими стопами по холодному полу. Всё просто выжимает его из большого зала.

🩰

Какая же время забавная штука. Его мало, когда нужно больше, много — нужно меньше. Будто Вселенная издевается, играясь с глупыми людьми. Как и ожидалось, Сону не спал всю ночь. Не сумев сохранить хоть чуточку терпения, он просидел с четырёх часов утра на ступенях исторической сцены до восьми — открытия. Холод раннего весеннего утра заставил стучать зубы друг об друга, не сдерживая порывы челюсти. Бетонная плита, пропитанная сыростью, усугубляла ситуацию, не давая нормально сидеть. Худи и джинсы не спасали. Над людьми Вселенная издевается не только в отношении временем, но и погоды. Ночью ненароком можно окоченеть, а днём хоть в реку голышом прыгай. Сону наблюдал, всё время ерзающим сидячим колачиком, как город оживает. Нельзя сказать, что ночью мир замирает. Нет. Но, с наступлением утра, столица будто становится ясной, милой и безопасной(?). Тепло начинает сладко обволакивать улицы, птицы громко петь, а люди спешить по делам. Каждые двадцать четыре часа Сеул будто рождается снова. Глаза окончательно избавляют от пелены сна, когда в поле зрения появляется охраник. Никогда ещё в своей жизни Сону не думал, что будет так рад видеть этого угрюмого дядюшку, отпирающего вход изнутри. Ким вскакивает с нагретого местечка, скорее вбегая в только-только распахнутую дверь. Руководство (как написали в чате) обещало вывесить результаты отбора до открытия театра. Сону был этому несказанно рад — не придётся ещё больше ждать. На завешанном разными ненужными бумажками стенде в фойе красуется свежая.

*Подпись*

"Допущенны к "Национальному конкурсу артистов балета" Участие подтвердили следующие танцоры: Прошедшие отбор поделены на группы, чтобы было удобней искать. Из кордебалета, в котором состоит Сону, оказывается, отобраны многие, что, действительно, удивило. Но даже среди такого количества людей. Среди бездарных танцоров... ...не оказывается его. Где он мог ошибиться?