«Локвуд: Потерянная ветвь»

Солнце заливает столовую мягким золотым светом. На столе — свежие круассаны, джем, фрукты и кофе.Ричард сидит во главе стола, рядом с ним Кэролл, напротив — Тайлер, который явно не выспался и злобно тыкает вилкой в омлет. Серафима спускается последней — в простом свитере и джинсах, волосы собраны в небрежный пучок. Кэролл (улыбаясь, пододвигает тарелку): — Доброе утро, соня. Я уж думала, ты проспишь до обеда. Серафима (целует Кэролл в щёку, садится): — После вчерашнего я могла бы спать вечность. Но запах твоих круассанов — сильнее любой магии. Тайлер (ворчит, не поднимая глаз): — Сладко. Прямо тошнит. Ричард (строго): — Тайлер. Тайлер: — Что? Я просто говорю. Она вчера весь вечер улыбалась Сальваторе, а сегодня притворяется пай-девочкой. Серафима спокойно берёт круассан, откусывает. Не злится. Она уже привыкла к его колкостям. Серафима: — Тайлер, если тебе так завидно, что умею улыбаться и не выглядеть при этом как злой пёс, я могу научить. Тайлер вскакивает, но Кэролл поднимает руку. Кэролл: — Мальчики, девочки, прекратите. Мы семья. — Она смотрит на Тайлера мягко, но с лёгкой сталью в голосе. — И я хочу, чтобы ты запомнил: Серафима — твоя сестра. Не важно, сколько времени вы знаете друг друга. Ты будешь к ней относиться с уважением. Ясно? Тайлер сжимает челюсть, но кивает. Серафима молча смотрит в тарелку, скрывая улыбку. Кэролл всегда на её стороне. Ричард (поднимается, целует жену в лоб): — Я в совет. Серафима, будь умницей. Тайлер, не разноси дом. Он уходит. В столовой повисает неловкое молчание. Кэролл (вздыхает): — Серафима, может, сходишь в город? Проветришься. Ты вчера выглядела уставшей, а сегодня... ну, ты сияешь, но я вижу, что в голове у тебя буря. Серафима поднимает глаза, улыбается — благодарно, тепло: — Ты всегда знаешь,мам. Кэролл (подмигивает): — Я мама. Это моя суперсила. Серафима собирается, берёт рюкзак, уже у двери оборачивается. Серафима: — Я в библиотеку. Буду поздно. Кэролл кивает, а Тайлер провожает её взглядом — хмурым, но в нём мелькает что-то странное. То ли ревность, то ли зависть. А может, что-то тёмное, что он сам не понимает. Городская библиотека — старинное здание с высокими окнами, запахом пыльных книг и тишиной, которая обнимает, как тёплый плед. Серафима сидит за дальним столом, перед ней раскрыт дневник матери. Она перелистывает страницы, ища упоминания о Сальваторе. — «Они не люди, Серафима. Они хуже и лучше одновременно», — читает она шёпотом. — Что это значит, мама? Внезапно рядом раздаётся вежливый кашель. Серафима поднимает голову и видит Стефана Сальваторе. Он стоит с книгой в руках, слегка наклонив голову, и улыбается той мягкой, тёплой улыбкой, которая совсем не похожа на братскую. Стефан: — Прости, если помешал. Ты так увлечённо читала... это дневник? Серафима быстро закрывает его, пряча за рюкзак. Серафима: — Личное. Просто... старые записи. Стефан (садится напротив без приглашения, но так естественно, будто они давно знакомы): — Я не хотел подглядывать. Просто заметил, что ты выглядишь так, будто ищешь что-то важное. Серафима смотрит на него. Свет из окна падает на его лицо, делая черты мягче, а глаза — глубже. Серафима: — Может быть. А ты всегда подходишь к незнакомкам с книгами в библиотеке? Стефан (тихо смеётся): — Только к тем, у кого в глазах загадка. Серафима (чуть наклоняет голову): — Я знаю.Ты был на балу. — А ты была самой интересной персоной там. Не считая Деймона, но он везде считает себя главным. Она улыбается, и между ними проскальзывает что-то лёгкое, почти воздушное — искра, которую не описать словами. Они начинают говорить о книгах, о городе, о том, как Мистик Фоллс хранит больше тайн, чем кажется. Стефан смотрит на неё с вниманием, и она ловит себя на мысли, что с ним легко. Спокойно. Стефан: — Знаешь, я мог бы показать тебе пару мест, которых нет на картах. Если хочешь... Он не заканчивает. Потому что в проходе появляется Деймон — в тёмной кожанке, с бутылкой бурбона в руке (серьёзно, в библиотеке?) и с той самой ухмылкой, от которой хочется либо засмеяться, либо убежать. Деймон (громко, на всю библиотеку): — О, братишка! Я смотрю, ты опять с нашей подругой.На один вечер или у тебя есть планы подольше? Стефан сжимает челюсть. Серафима краснеет, но не от смущения — скорее от возмущения. Стефан (шипит): — Деймон, мы просто разговаривали. В библиотеке. Приличные люди так делают. Деймон (подходит, наклоняется к Серафиме): — Приличные? Серафима Локвуд, моя дорогая, ты что, реально думаешь, что с моим братом может быть «прилично»? Он же скучный. Я — весёлый. Сделай правильный выбор. Он подмигивает. Серафима сдерживает улыбку, но не может скрыть, что её забавляет эта перепалка. Серафима: — Деймон, ты всегда врываешься в разговоры с бутылкой бурбона, или сегодня особый случай? Деймон (смеётся): — Особый. Я скучал. А мой брат — настоящий джентльмен, но, к сожалению, скучный джентльмен. Не теряй с ним время. Он хватает Стефана за плечо, тянет к выходу. Стефан (последний взгляд на Серафиму): — Прости за него. Он... неисправим. Деймон (кричит уже из дверей): — Я лучший! И ты это знаешь! Серафима остаётся одна, но лёгкая улыбка не сходит с её лица. Она не знает, что чувствует — тепло к Стефану, раздражение на Деймона или всё сразу. Но её сердце бьётся чуточку быстрее. Вечер. Дом Кэролайн Форбс — уютный, с мягким светом ламп, пледами на диване и запахом только что испечённых печений. На кухонном столе — чай, фрукты и маленький торт, который Кэролайн испекла специально к приезду подруги. Серафима и Елена сидят в гостиной, притихшие. Кэролайн ходит туда-сюда, то поправляя шторы, то заглядывая в окно. Кэролайн (нервно): — Она сказала, что приедет к восьми. Уже без пятнадцати. Елена (мягко улыбается): — Кэролайн, сядь. Ты уже двадцать раз прошлась от кухни до окна. Она приедет. Серафима (сидит с кружкой чая, смотрит в окно): — Я так по ней скучала. Три месяца — это вечность. Елена: — Она нуждалась в этом. После бабушки... ей нужно было побыть с семьёй. Настоящей. С той, которая понимает магию и не задаёт лишних вопросов. Кэролайн наконец садится на диван, обнимает подушку. Кэролайн: — Я знаю. Просто я переживаю. Она была такой сломленной, когда уезжала. Я боялась, что она не вернётся. Что останется там, в доме бабушки, навсегда. Серафима тянется и сжимает руку Кэролайн. — Она вернётся. Она сильная, Кэролайн. Ты же знаешь Бонни. В этот момент в окно въезжает машина — старый, но ухоженный «форд», который Бонни унаследовала от бабушки. Серафима вскакивает первой, за ней — Кэролайн и Елена. Они выбегают на крыльцо, когда Бонни выходит из машины. Она выглядит иначе — не такой потерянной, как три месяца назад. В ней появилась спокойная сила, уверенность, но в глазах всё ещё стоит глубокая печаль. Она похудела, но улыбается — настоящей, тёплой улыбкой. Бонни (смотрит на подруг, голос дрожит): — Привет, девчонки... Кэролайн бросается к ней первой, обхватывает так крепко, что Бонни охает. Кэролайн (всхлипывает): — Бонни! Ты здесь! Я так скучала, ты даже не представляешь! Елена подходит следом, обнимает их обеих. Серафима замыкает круг, прижимаясь к подругам. Серафима (шёпотом, почти плача): — Мы так скучали по тебе. Так сильно. Бонни чувствует, как слёзы сами текут по щекам. Она не сдерживается — не нужно. Она обнимает их всех одновременно и шепчет: — Я тоже. Я скучала по вам каждый день. Они стоят так несколько минут — просто обнявшись, на крыльце дома Кэролайн, под светом старых фонарей. Ветерок шевелит волосы, и где-то вдалеке поют цикады. И в этом моменте есть что-то такое родное, исцеляющее. Они заходят в дом, Кэролайн ведёт Бонни в гостиную, усаживает на самый мягкий диван, укрывает пледом, протягивает чай — с мёдом, как та любит. Кэролайн: — Пей. Ты замёрзла, я вижу. И не спорь. Бонни (смеётся, берёт кружку): — Я и не спорю. Ты всё равно победишь. Они сидят вчетвером — Елена на полу, прислонившись к дивану, Кэролайн рядом с Бонни, Серафима в кресле напротив, поджав ноги. В комнате горит камин, хотя на улице не холодно — просто Кэролайн зажгла его для уюта. Елена: — Рассказывай. Как там? Как ты? Бонни (вздыхает): — Я долго не могла прийти в себя. Вы знаете. После похорон я просто... перестала чувствовать. Ходила по дому, смотрела на её вещи, сидела на крыльце и просто молчала. Дни, недели. Я думала, что никогда не выберусь из этой пустоты. Серафима сжимает кружку. В горле ком. Бонни: — А потом я начала читать её дневники. Не магические — личные. Про то, как она любила дедушку, про моего отца, про её первые шаги в ведьмовстве. Я поняла, что она живёт во мне. Что её память — это не груз, а сила. Кэролайн (тихо): — Ты поэтому такая... спокойная? Настоящая? Бонни (улыбается): — Наверное. Я перестала бояться себя. Я просто есть. И это нормально. Они замолкают на мгновение, чувствуя этот новый, глубокий покой, который Бонни принесла с собой. Потом Кэролайн не выдерживает: — Ладно, хватит грусти! Я испекла торт! И он ужасно вкусный! Серафима: — А я украла у Кэролл её секретный чай с бергамотом. Так что мы не только плачем, но и пьём элитный чай. Елена (смеётся): — Отлично. А я принесла сплетни. Вы не поверите, что сделал Деймон на прошлой неделе... Бонни (поднимает бровь): — Что-то незаконное? Елена: — Он украл у мэра Локвуда его любимого садового гнома и привязал его к фонтану с табличкой «Спасите меня». Все взрываются смехом. Кэролайн смеётся так, что чуть не роняет торт, Бонни закрывает лицо руками, Серафима давится чаем. Серафима (откашлявшись): — Господи, я его ненавижу. И это одновременно самое смешное, что я слышала. Кэролайн: — Деймон — это хаос в человеческом обличье. Но я хочу знать про Стефана! Серафима, расскажи, вы же встретились сегодня в библиотеке? Серафима краснеет, отводит взгляд. Серафима: — Мы просто разговаривали. Ничего такого. Елена (хитро): — О, «ничего такого» — это слово, которое всегда значит «что-то было». Давай подробности! Бонни (улыбается): — Да, Серафима, мы твои подруги. Мы имеем право знать. Серафима сдаётся: — Он был милым. Слушал внимательно, улыбался, говорил о книгах... И я даже подумала, что может быть... Но потом появился Деймон и всё испортил. Как всегда. Кэролайн: — Деймон — профессиональный разрушитель романтики. Бонни (тихо): — Но будь осторожна, Серафима. Сальваторе — это не просто мальчики. Ты знаешь. Серафима кивает: — Знаю. И я не делаю глупостей. Просто... он был хорошим собеседником. И всё. Они сидят до полуночи. Смеются над Деймоном, вспоминают школьные годы, Бонни рассказывает, как бабушка учила её правильно заваривать травы, чтобы видеть сны. Кэролайн ворчит, что её мама — шериф — снова задерживается на работе. Елена делится новостями о том, как Стефан помогает ей с историей Мистик Фоллс. И в этой маленькой гостиной, среди чая, торта, смеха и слёз, есть что-то настоящее. То, что держит их вместе. Дружба, которая переживёт любые проклятия. Когда Серафима уходит, Бонни обнимает её у двери: — Спасибо, что ждала. Что была здесь. Серафима (улыбается): — Всегда, Бонни. Ты моя сестра. Бонни: — И ты моя. Что бы ни случилось. Серафима возвращается поздно. В доме тихо. Кэролл и Ричард спят, в коридорах только тусклый свет ночников. Она поднимается на второй этаж и слышит странный звук — глухой, приглушённый, похожий на рык. Сердце сжимается. Она идёт к комнате Тайлера и видит, что дверь чуть приоткрыта. Она заглядывает — и замирает. Тайлер стоит у окна, дрожа. Его глаза — жёлтые, как у волка. На руках проступает тёмная шерсть, пальцы удлиняются, ногти превращаются в когти. Он смотрит на свои руки с ужасом, не в силах остановить превращение. — Нет, нет, только не это... — шепчет он. Серафима не колеблется ни секунды. Она заходит, тихо закрывает дверь. Серафима (шёпотом): — Тайлер. Он резко оборачивается. В его глазах — дикая смесь страха и ярости. Тайлер: — Убирайся! Не смотри на меня! Серафима (медленно подходит): — Я не уйду. Ты мой брат. — Я не брат тебе! — шипит он, отступая к стене. — Я с тобой был жесток, я не хотел тебя здесь, я не принял тебя никогда! Ты должна меня ненавидеть, а не... не помогать! Серафима останавливается в шаге от него. Смотрит прямо в жёлтые глаза. Серафима: — Ты многого плохого мне сделал. Я помню. Но я помню и то, что вчера на балу ты сказал Кэролл, что я твоя сестра. Твоими словами. Она мне потом передала. И ты не смотрел на меня, когда говорил, но ты сказал правду. Так что сейчас я не уйду. Я знаю какого это становится оборотнем я здесь. Тайлер ломается. Он садится на пол, закрывает лицо руками. Шерсть медленно исчезает, глаза возвращают свой обычный цвет. Тайлер: — Я становлюсь чудовищем. Как отец. Как дед. Это проклятие, Серафима. И я не могу его остановить. Серафима садится рядом с ним. Серафима: — Я знаю. Это Локвудская кровь и она внутри нас обоих.Кэролл мне рассказывала. Тайлер (поднимает голову): — И ты не боишься? — Боюсь. — Она улыбается грустно. — Но я боюсь тебя потерять больше. Собирайся. Я знаю место. Серафима берёт ключи от его машины с крючка в прихожей. Тайлер молча идёт за ней. Они садятся в его джип, и Серафима ведёт — уверенно, как будто делала это сотни раз. Тайлер: — Ты умеешь водить? — Нет. — Она улыбается. — Но Кэролл научила меня, что если вести себя уверенно, даже полицейский тебя не остановит. Тайлер фыркает — первый раз за вечер что-то похожее на смех. Они едут через тёмный лес, мимо старых деревьев, которые помнят ещё первых поселенцев. Через двадцать минут Серафима останавливается у старой каменной арки, увитой плющом. Серафима: — Мы приехали. Тайлер (выходит из машины): — Склеп Локвудов? Ты серьёзно? Он же старый, там всё рухнет. — Не рухнет. Кэролл привела меня сюда, когда я в первый раз спросила о семье, о проклятие и о превращениях. Здесь всё под защитой.Камни, заклинания... Тайлер, здесь безопасно. Никто нас не услышит.Никто не увидит. Она открывает старую железную дверь — та поддаётся с протяжным скрипом. Внутри — просторный каменный зал, сухой, тёплый, с факелами на стенах. Место, где Локвуды прятали свои тайны веками. Тайлер (входит, смотрит по сторонам): — Я не знал, что такие места существуют. Серафима (пожимает плечами): — Локвуды умеют прятать свои скелеты. Буквально. Она протягивает ему руку. — Я не знаю, что ты сейчас чувствуешь. Но я здесь, Тайлер. Я не уйду. И я не предам. Я — твоя сестра. И я не позволю тебе пройти через это одному. Даже если ты мне не веришь. Тайлер берёт её руку. Сжимает. Молчит. Но в его глазах — свет. Впервые за много лет. Тайлер (хрипло): — Спасибо, Серафима. — Всегда, брат. Они стоят внутри склепа, молча глядя друг на друга. Снаружи — тишина леса. Но за пределами склепа, на поляне, стоит Деймон. Он смотрит на железную дверь. В руке — бокал с кровью. Деймон (тихо, самому себе): — Локвуды. Оборотни, тайны, старые проклятия... И ты, Серафима. Ты — не просто девочка из хорошей семьи. Ты — ключ. Ты даже не представляешь к чему. Он отворачивается и исчезает в ночи. Как вам глава? Да не сильно всё расписано но как минимум написано что-то. Люблю вас, написание шестой главы зависит от настроения и фантазии) Жду ваших комментариев по поводу моей новой главы 🪄