«Локвуд: Потерянная ветвь»

На следующее утро мы с Кэрол отправились за покупками. После продуктового отдела мы заехали в бутик одежды, так как мой гардероб после переезда оставлял желать лучшего. Интерьер магазина был выдержан в нежных бежевых тонах; повсюду стояли изящные манекены. Судя по тому, как радушно нас встретили, владелица была давней знакомой миссис Локвуд. — Милая, посмотри вокруг, — улыбнулась Кэролл. — Выбери то, что тебе по душе. Мне не терпится увидеть тебя в чем-то особенном. Мой взгляд остановился на манекене в глубине зала. — Можно примерить то фиолетовое платье? — спросила я. — О, оно вам изумительно подойдет! — тут же оживилась продавец. — К нему идеально подойдут туфли-лодочки и жемчужные серьги. Хотите взглянуть? Я нерешительно обернулась. — Миссис Локвуд, что скажете? Можно? — Прекрасный выбор, дорогая, — одобрительно кивнула Кэрол. — Мы берем весь комплект. Когда мы вышли из магазина, нагруженные пакетами, Кэрол мягко коснулась моего плеча. — Сегодня важный прием, соберется весь Совет. Тебе понравились обновки? — Конечно, спасибо вам огромное. — Не стоит благодарности. Ты мне как дочь, Серафима. Если понадобится совет или помощь — я всегда рядом. И, пожалуйста, зови меня просто Кэролл. — Хорошо, Кэролл. Спасибо за заботу. — Договорились. Теперь нужно продумать образ до конца. К семи часам жду тебя дома, или лучше прийти на час раньше, чтобы я помогла тебе с платьем? А может, ты соберешься у Кэролайн и придешь вместе с ней? — Думаю, так будет удобнее, — согласилась я, предвкушая предстоящий вечер. Добро пожаловать домой, — радостно воскликнула Кэролайн, открывая дверь в свой уютный дом. Он был наполнен теплым светом и приятной атмосферой, словно окутанный домашним теплом. — Мама, я дома, — сообщила она, поворачиваясь к своей матери Лиз, которая занимала высокую должность в полиции города. В комнате стояла незнакомая девушка, и Кэролайн быстро представила ее: — Мама, это моя подруга Серафима, сестра Тайлера Локвуда. Лиз вежливо улыбнулась и протянула руку: — Здравствуй, дорогая, приятно познакомиться. Я - Елизавет Форбс, или просто Лиз. — Здравствуй, Лиз, — ответила Серафима, улыбаясь в ответ. — Идем готовиться, время быстро уходит, — вторично напомнила Кэролайн. — Идите, девочки, как соберетесь, дайте мне знать. Я тоже соберусь, и мы поедем, — сказала Лиз, отправляя девушек готовиться к мероприятию. Кэролайн встретила Серафиму в своей комнате, которая, в отличие от погруженного в траур дома Беннетов, казалась островком привычного, почти ослепительного порядка. Повсюду были разложены палетки, кисти и флаконы, а в воздухе стоял сладковатый аромат лака для волос. — Садись, — Кэролайн решительно указала на стул перед зеркалом, уже держа в руках расческу. — Не вздумай спорить. Твое лицо выглядит так, будто ты не спала три столетия, а я не позволю подруге разгуливать с такими кругами под глазами. Её пальцы порхали над волосами Серафимы с профессиональной точностью, но в движениях Кэролайн чувствовалось нервное напряжение. Она то и дело заглядывала в отражение лица подруги, пытаясь уловить малейшую перемену в настроении. — Как она? — наконец тихо спросила Кэролайн, нанося на скулы Серафимы едва заметный слой румян. — Я имею в виду Бонни. Вчера, когда мы уходили... она была похожа на тень самой себя. Я приготовила ей три вида успокаивающего чая и запеканку, но кажется, еда — это последнее, что ей сейчас нужно. Серафима почувствовала, как холодные пальцы Кэролайн слегка дрогнули, когда та подводила ей глаза. — Она сломлена, Кэр. Но внутри неё копится что-то... тяжелое. Магия Шейлы не просто ушла, она оставила след. Бонни нужно время, — ответила Серафима, глядя на себя в зеркало. Кэролайн на мгновение замерла, сжимая в руке спонж. Её голос стал серьезнее, лишившись привычной суетливости. — Мы все привыкли, что Бонни — наша скала. Сильная, самоотверженная, всегда готовая спасти нас магией или добрым словом. Но кто спасет её, когда магия станет проклятием? — Кэролайн встретилась взглядом с Серафимой через зеркало. — Я просто хочу, чтобы хоть на один вечер мы могли притвориться нормальными. Чтобы ты выглядела идеально, чтобы мы поговорили о чем-то, кроме вампиров и древних проклятий. Хотя бы пока я доделываю твою прическу. Она ловко закрепила последнюю прядь шпилькой и слегка отстранилась, оценивая результат. — Ну вот. Теперь ты выглядишь как человек, готовый встретить любой апокалипсис во всеоружии. Подбородок выше, Серафима. Если мир катится в бездну, мы встретим её с безупречным макияжем. Это мое золотое правило. Через некоторое время девушки вышли из комнаты, уже одетые и приведенные в порядок. Лиз их встретила у двери, уже готовая к выходу. — Девочки, вы такие красивые, пора выходить, — восхищенно заметила Лиз. — Вы тоже прекрасны, как всегда, Лиз, — ответила Серафима, обращаясь к ней с улыбкой. И так, они вместе отправились на мероприятие, наполненные ощущением радости и волнения. Новая встреча, новые впечатления, и все это в уютном доме Кэролайн. Особняк Локвудов. Большой бальный зал, хрустальные люстры, повсюду белые розы — любимый цветок миссис Локвуд. Время: Вечер пятницы. За окнами сгущаются сумерки, в каминах потрескивает огонь. Настроение: Напряженный светский раут. Улыбки скрывают зубы. Кэролл Локвуд стоит на небольшом возвышении у камина. На ней изумрудное платье, волосы уложены идеальной волной. Она улыбается той самой улыбкой мэра, которая говорит: «Я контролирую этот город, даже если вы думаете иначе». Рядом с ней — Тайлер. Он в пиджаке, который явно мал ему в плечах, и пытается не вертеть головой. Серафима стоит чуть в стороне, у колонны, с бокалом, который она уже десять минут держит в руках и ни разу не отпила. Она наблюдает за залом. Кэролайн Форбс (тихо, склонившись к Лиз, своей матери): — Она каждую пятницу так говорит. Особенным становится только то, что Тайлер снова разбивает чью-то машину. Лиз Форбс едва заметно усмехается, но сохраняет лицо. По прибытию на мероприятие в особняк Локвудов на пороге их и всех гостей встречала Кэролл Локвуд. Кэролл: девочки, вот вы и здесь.Красота светится на вас. Серафима: благодарю, Кэролл. Вы тоже сияете сегодня. Кэролайн: думаю, Елена уже ждёт нас. пойдем. Кэролайн: идём, Елена нас наверняка ищет. Серафима: Елена, мы здесь. Елена: вот вы и наконец-то. Я искала вас повсюду. (Пауза, в комнату входят гости, разговоры стихают, потом слышится лёгкий шепот.) Двери в зал открываются шире, и входят братья Сальваторе. Стефан — в классическом черном костюме, собранный, вежливо улыбается знакомым. Деймон — в темно-сером пиджаке, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки, выглядит так, будто ему скучно еще до того, как началось. Он окидывает зал ленивым взглядом, задерживается на мгновение на Серафиме (та не отводит глаз, но брови чуть приподнимает), и направляется к бару. Кэролл: добро пожаловать, гости. Пусть это событие станет для нас всех особенным. Деймон (громко, так, чтобы слышали рядом стоящие): — Благородно, как всегда. Надеюсь, здесь хватит развлечений для всех. Он берет бокал с шампанским, делает глоток и кривится: — Или хотя бы приличного вина. Кэролл, дорогая, неужели у мэра такой плохой сомелье? Кэролл Локвуд сжимает челюсть, но улыбка не сходит с ее лица. Кэролл (ледяным медом): — Деймон, как приятно, что вы почтили нас своим присутствием. Я думала, вы предпочитаете более… шумные места. Деймон (пожимает плечами): — Шумно будет позже, когда я кому-нибудь надоем. Стефан подходит ближе, мягко касается локтя брата: — Деймон. Мы же договорились вести себя прилично. — Это и есть мое «прилично», братишка. Я пока никого не убил. Он ухмыляется и снова смотрит в сторону Серафимы. Серафима наконец ставит бокал на поднос проходящего официанта и решает, что стоять у колонны — слишком пассивно для сегодняшнего вечера. Она направляется к дальнему концу зала, где меньше людей, но Деймон перехватывает ее у выхода на террасу. Деймон (тихо, почти на ухо): — Серафима Локвуд. Как интересно. Сводная сестра Тайлера. Необычное для необычной семьи. Серафима останавливается. Поворачивается медленно — она уже поняла, что с Сальваторе нельзя показывать страх или спешку. Серафима: — А вы, я смотрю, уже успели изучить мое досье. Мне польщено или стоит беспокоиться? Деймон (притворно обиженно): — Я просто проявляю интерес к новой крови в городе. В прямом смысле. Он улыбается — остро, красиво, опасно. Серафима: — Осторожнее, Деймон. В моей крови есть примесь Локвудов. Говорят, она горькая и плохо усваивается. Деймон смеется — искренне, в голос. На него оборачиваются несколько человек. Деймон: — О, мне нравится. А я думал, здесь будут только скучные люди и Кэролл с ее уставным лицом. Ты — лучшее, что случилось с этим вечером. Серафима чуть склоняет голову: — Тогда советую наслаждаться, пока я не стала еще одной скучной Локвуд. У нас это семейное. Она обходит его и выходит на террасу. Деймон провожает ее взглядом, и в его глазах мелькает что-то похожее на любопытство — редкое чувство для вампира его возраста. На террасе тихо. Слышно, как стрекочут сверчки и где-то вдалеке шумит трасса. Серафима опирается на перила и выдыхает. Нервы дают о себе знать. Через пару минут дверь открывается, и выходит Тайлер. Он выглядит раздраженным. Тайлер: — Я видел, как ты с ним разговаривала. Серафима (не оборачиваясь): — Привет,Тайлер. Ты просто решил проветриться? Тайлер (подходит ближе, голос напряженный): — Это был Деймон Сальваторе. Он опасен. Серафима наконец поворачивается, смотрит на него с легкой иронией: — Тайлер, ты сам недавно пытался раздавить меня на тренировке, потому что я коснулась твоей гитары. Сальваторе как минимум вежливее. Тайлер: — Серьезно? Ты не понимаешь. Эти братья… они не люди. Повисает пауза. Серафима смотрит на него внимательно — чуть дольше, чем обычно. Серафима (тихо): — Ты что-то знаешь, чего не знаю я? Тайлер отводит взгляд. Отворачивается к перилам. Тайлер: — Просто… не доверяй им. Особенно Деймону. И не позволяй ему смотреть на тебя так. — Так, как? — Как будто ты — его личное развлечение. Серафима качает головой, но легкая улыбка трогает уголки губ: — Боюсь, Тайлер, я уже привлекла его внимание. А это, как ты знаешь, либо весело, либо смертельно. Она толкает его плечом и возвращается в зал. Внутри Деймон стоит у камина рядом со Стефаном. Они оба смотрят на возвращающуюся с террасы Серафиму. Стефан (тихо): — Ты ее провоцируешь намеренно. Деймон (пьет вино, не отрывая взгляда): — Провоцирую? Нет, Стефан. Я заинтересован. Чувствуешь этот запах? Стефан принюхивается незаметно. Стефан: — Обычный человек. Деймон (голос становится холоднее): — Обычный? Нет. Она пахнет тайнами, Стефан. И еще… чем-то очень старым. Словно в ней есть кусочек этого города, который давно забыли. Он ставит бокал и поправляет пиджак. Деймон: — Спорим, к концу этой недели я узнаю все ее секреты? Стефан (вздыхает): — Только не навреди ей. Деймон улыбается — той самой улыбкой, от которой у людей мурашки по коже: — Никогда. Я же джентльмен. Серафима проходит мимо них, не оборачиваясь. Но, проходя, едва слышно бросает: — Джентльмены не смотрят так пристально на спины девушек, Деймон. И уходит в толпу. Деймон смотрит на Стефана с выражением «ты это слышал?» и усмехается: — Я влюблен. Или же скоро убью кого-нибудь. Еще не решил. Серафима закрывает дверь спальни и выдыхает — долго, с облегчением. Мероприятие закончилось, можно снять маску идеальной дочери мэра. Она подходит к зеркалу, проводит пальцами по вискам. Улыбается своему отражению устало, но тепло. — Ну что, Локвуд, выдержала. Ещё один вечер — и ты всё ещё жива. Она стягивает фиолетовое платье — оно падает на пол мягкой волной. Серафима долго и тщательно смывает макияж, напевая что-то себе под нос — мелодию, которую когда-то напевала её мать. Кэролл всегда говорила, что у неё красивый голос. Тёплый. Она натягивает мягкую пижаму — ту самую, с оленями, которую Кэролл подарила ей на прошлое Рождество. Волосы расчёсывает длинными, неторопливыми движениями. Смотрит в окно. Фонари у ворот тепло освещают дорожку к дому. Вдруг — тихий, вежливый стук в дверь. Два коротких. Карол всегда так стучит. Серафима улыбается. Серафима: — Войдите! Дверь открывается, и входит Кэролл. Она уже переоделась в домашнее платье — мягкое, лавандовое, волосы распущены, с лица стёрта вся косметика. Без неё она кажется моложе, проще, роднее. Кэролл держит в руках две кружки — с дымящимся чаем. Она улыбается — не той светской улыбкой, а своей настоящей, тёплой. Кэролл: — Угадай, что я принесла. Серафима садится на кровать, поджимая ноги, и хлопает ладонью по одеялу рядом с собой. Серафима: — Если это ромашка с мёдом — я тебя обожаю. Кэролл смеётся — тихо, по-домашнему. Проходит к кровати, садится рядом, протягивает кружку. Их пальцы на мгновение соприкасаются. Кэролл: — Ромашка с мёдом и щепотка корицы. Потому что моя девочка сегодня выглядит так, будто её выжали как лимон. Серафима берёт кружку обеими руками, вдыхает аромат, закрывает глаза. Серафима: — Мам, я такая уставшая. Ты не представляешь. Слово «мам» срывается с её губ легко, естественно. Карол тянется рукой, убирает прядь волос с лица Серафимы, заправляет за ухо. Жест — привычный, родной. Так она делает с самого первого дня, как Серафима переступила порог этого дома. Кэролл задумчиво смотрит на неё, и в глазах появляется что-то далёкое, тёплое. Кэролл: — Знаешь, я никогда тебе не рассказывала, что чувствовала, когда ты впервые вошла в этот дом? Серафима поднимает глаза, заинтересованная. Серафима: — Ты была вежливой. Улыбалась. Но я тогда была слишком напугана, чтобы что-то замечать. Кэролл тихо смеётся, качает головой. Кэролл: — Вежливой? Серафима, я в ту секунду, как увидела тебя на пороге, перестала дышать. Ты стояла такая маленькая, худая, с рюкзаком, который был больше тебя. С красными глазами, потому что плакала всю дорогу. И я посмотрела на тебя и поняла: вот она. Моя дочь. Я просто знала это. Серафима замирает, не веря своим ушам. Кэролл (продолжает): — Я не думала о том, что ты не моя по крови. Я думала: «Эта девочка потеряла маму. Эта девочка никому не нужна. И я не позволю ей чувствовать себя одной, ни одного дня». Она берёт руку Серафимы, сжимает в своей. Кэролл: — Ты помнишь, что я сказала тебе в тот вечер? Когда мы остались вдвоём, а твой отец и Тайлер ушли? Серафима кивает, и на глаза наворачиваются слёзы. Серафима (шёпотом): — Ты сказала: «Ты теперь моя девочка. И я всегда буду тебя любить. Даже если весь мир отвернётся». Кэролл: — И я не солгала. Ни единым словом. Я полюбила тебя в ту самую секунду, как увидела. Не потому что ты дочь моей подруги. Не потому что я должна была. А потому что моё сердце сказало: «Вот она. Твоя семья». Слеза скатывается по щеке Серафимы. Она сжимает руку Кэролл в ответ. — Кэролл... я не знала, что можно вот так — сразу, с первого взгляда. Ты изменила мою жизнь. Ты спасла меня. Кэролл притягивает её к себе, обнимает крепко. — Нет, Серафима. Это ты спасла меня. До тебя у меня была только роль — жена мэра, мать Тайлера, хозяйка дома. А с тобой я стала просто мамой. Настоящей. Самой счастливой версией себя. Кэролл отстраняется, вытирает слёзы Серафимы большими пальцами. Улыбается сквозь влажный блеск в глазах. Кэролл: — Я сегодня смотрела на тебя на балу. И думала о том, как ты похожа на свою мать. Настоящую. Серафима моргает. Кэролл: — Мы дружили, знаешь? Ещё до того, как она полюбила твоего отца. Ходили в одну школу. Сидели за одной партой. Я помогала ей с химией, она учила меня танцевать. — Кэролл тихо смеётся. — Она была ужасным учителем. Но мы смеялись тогда так, что животы болели. Серафима смотрит на неё во все глаза. Кэролл: — Она сказала мне перед тем, как уехать: «Если у меня родится девочка, я назову её Серафимой. Потому что это значит «огненная». И она будет сиять, как солнечный свет. И ты, Кэролл, будешь её любить, потому что ты любишь всех, кто не умеет защищать себя. Пожалуйста, позаботься о ней, если меня не будет». У Серафимы снова подкатывает ком к горлу. Серафима: — И поэтому ты полюбила меня с первого взгляда? Кэролл качает головой. Кэролл: — Нет. Не поэтому. Я полюбила тебя, потому что когда я увидела тебя на пороге, я не вспомнила про обещание. Я забыла обо всём на свете. Я просто увидела тебя. Испуганную, потерянную, с рюкзаком и глазами, полными боли. И моё сердце сказало: «Это моя дочь». Без всяких обещаний, без просьб. Просто — моя. Она проводит рукой по волосам Серафимы. Кэролл: — И я благодарна твоей матери каждый день за то, что она подарила мне тебя. Даже не зная об этом. Серафима больше не сдерживается — она снова прижимается к Кэролл, прячет лицо в её плече. — Я так тебя люблю,Кэролл. Ты даже не представляешь. — Представляю, милая. — Кэролл гладит её по спине. — Потому что я люблю тебя так же сильно. С первого вздоха, который ты сделала в этом доме. Они сидят так несколько минут, пока чай не остывает. Кэролл отстраняется первой, улыбается, заправляя выбившуюся прядь Серафимы. Кэролл (мягко): — Милая, я должна тебе кое-что сказать. О сегодняшнем вечере. Серафима вытирает глаза, пытается улыбнуться. — О том, что я умудрилась разбить три бокала за один вечер? Кэролл смеётся, но смех быстро сходит на нет. Кэролл: — Нет. О Деймоне Сальваторе. Серафима чуть напрягается. Кэролл: — Я видела, как вы разговаривали. И я видела, как он на тебя смотрел. И как ты на него. Серафима краснеет: — Мам, я просто... — Я не запрещаю тебе, Серафима. — Кэролл берёт её за руки. — Ты уже взрослая. Но я прошу тебя — пожалуйста, будь осторожна. Сальваторе — это не просто красивые мальчики из старой семьи. Они... другие. Она смотрит прямо в глаза Серафиме. В её взгляде — тревога, но не контроль. Любящая, материнская тревога. Кэролл: — Я знаю, что ты читаешь дневник своей матери. Я знаю, что ты нашла его на чердаке. — Она мягко улыбается. — И я рада, что ты готова узнать правду. Но помни: я всегда буду рядом. Что бы ты ни узнала, кем бы ты ни оказалась, — ты моя дочь. Моя девочка. И я буду защищать тебя, даже если весь мир восстанет против тебя. Серафима сжимает её руки. Серафима: — Обещаю, мам. Я буду осторожна. И я никогда не сделаю ничего, что могло бы тебя подвести. — Ты не можешь меня подвести, — Кэролл качает головой, улыбаясь. — Ты моя дочь. Это не зависит от твоих поступков. Это просто есть. Она поднимается, забирает остывшие кружки. У двери оборачивается. Кэролл: — И, Серафима... если тебе что-то понадобится — я здесь. Всегда. Серафима кивает, прижимая подушку к груди. — Я знаю, мам. Спасибо.За то, что выбрала меня. Кэролл улыбается той самой улыбкой — тёплой, настоящей, от которой на душе становится светло. Кэролл: — Это был самый лёгкий выбор в моей жизни. Спокойной ночи, дочка. Она выходит, прикрывая дверь. Серафима остаётся одна. Но в комнате больше нет пустоты. Она берёт дневник матери, открывает его на последней странице. «Никогда не верь Локвудам, Серафима. Они все врут. Но самое страшное — они врут даже себе». Серафима проводит пальцами по буквам и шепчет: — Ты была права, мама. Локвуды врут. Но Кэролл... она не просто Локвуд. Она моя мама. Она полюбила меня с первого взгляда, когда я стояла на пороге, чужая и никому не нужная. И она никогда не переставала. Она закрывает дневник, убирает в ящик. — Ты хотела, чтобы я была осторожна. И я буду. Но я не перестану любить её. Потому что она — единственное, что держит меня на этой земле. Серафима выключает свет. В комнате полумрак, луна освещает край кровати. Она зарывается в одеяло, пахнущее лавандой, и засыпает с улыбкой. За окном, далеко, на балконе особняка Сальваторе, Деймон стоит с бокалом в руке и смотрит в сторону Локвудов. Он не знает, что внутри — любовь, которая не знает границ. Он чувствует только запах крови Локвудов и что-то ещё... что-то, что он не может распознать. Он улыбается в темноту: — Серафима Локвуд. Ты даже не представляешь, как интересно всё становится. Как вам глава? Да не сильно всё расписано но как минимум написано что-то. Люблю вас, написание пятой главы зависит от настроения и фантазии) Жду ваших комментариев по поводу моей новой главы 🪄