Тишина после фейерверка

Утро понедельника началось не с завтрака. Эрин не спал почти всю ночь — снова. Он лежал, глядя в полог кровати, и прокручивал в голове пятницу. Библиотека. Фред. Заклинание. Книги, рассыпавшиеся по полу. Он ждал, что его вызовут к Макгонагалл или к Флитвику ещё в субботу, но выходные прошли в подозрительной тишине. Тишина закончилась, когда за завтраком к нему подошёл староста Когтеврана. — Блэквуд — произнёс он сухо — профессор Дамблдор ждёт тебя в своём кабинете. Немедленно. Эрин поднялся, чувствуя, как внутри всё холодеет. Он знал, что это значит. Мадам Пинс всё-таки доложила. Или Фред. Хотя нет — Фред не стал бы. Или стал бы? Он шёл к кабинету директора, и его шаги гулко отдавались в пустых коридорах. Горгулья уже была отодвинута, лестница ждала. Он поднялся и остановился перед дверью, собираясь с духом. В кабинете было неожиданно многолюдно. Дамблдор сидел за своим столом, сложив пальцы домиком. Его глаза за очками-полумесяцами были спокойны, но Эрин заметил в них тень озабоченности. Рядом стояла Макгонагалл — прямая как палка, с поджатыми губами. Чуть поодаль, у шкафа с фениксом, возвышался Снейп. Его лицо было каменным, но в глазах читалось брезгливое презрение — впрочем, как всегда. И там же, у стены, стоял Фред Уизли. Он выглядел не очень: бледный, с тёмными кругами под глазами, левое плечо всё ещё неестественно приподнято — видимо, ушиб от падения давал о себе знать. Когда Эрин вошёл, Фред поднял голову и встретился с ним взглядом. В его глазах мелькнуло что-то сложное — не злость, не страх, скорее беспокойство. Эрин отвёл взгляд первым. — Мистер Блэквуд — произнёс Дамблдор, и его голос звучал мягко, но в нём не было обычных тёплых ноток — проходите. Благодарю, что присоединились к нам. Мы как раз обсуждаем инцидент, произошедший в библиотеке вечером в пятницу. Эрин встал рядом с Фредом, стараясь держаться как можно дальше. Между ними оставалось не меньше метра, но он всё равно чувствовал жар чужого присутствия. — Мадам Пинс сообщила мне — продолжал Дамблдор — что обнаружила мистера Уизли лежащим на полу в секции истории магии, парализованного заклинанием. Она также видела, как вы, мистер Блэквуд, выбегали из библиотеки непосредственно перед этим. Не могли бы вы объяснить, что произошло? Эрин молчал. Его лицо застыло маской. — Это была случайность — вдруг сказал Фред. Все взгляды обратились к нему. Эрин вздрогнул и недоверчиво покосился на рыжего. — Что, простите? — переспросила Макгонагалл. — Случайность, профессор — повторил Фред, и его голос звучал почти непринуждённо — Мы с Блэквудом... практиковались. Отрабатывали защитные заклинания. Я попросил его наложить на меня Полный Ступор, чтобы проверить, как быстро я смогу его снять. Ну, и он наложил. А я не смог. Вот и всё. Макгонагалл прищурилась. — В библиотеке, мистер Уизли? Вы практиковали боевые заклинания в библиотеке, после отбоя? — Ну, вы же знаете, профессор — Фред обезоруживающе улыбнулся — мы с Джорджем вообще не очень следуем расписанию. А Блэквуд просто оказался рядом. Не его вина. Эрин стоял, не веря своим ушам. Фред лгал. Лгал ради него. Выгораживал его перед директором, перед Макгонагалл, перед Снейпом — хотя сам пострадал. — Это правда, мистер Блэквуд? — спросил Дамблдор, переводя взгляд на Эрина. Эрин открыл рот. Он мог бы подыграть. Мог бы кивнуть и выйти сухим из воды. Фред только что дал ему этот шанс. Но что-то внутри сломалось. — Нет — сказал он тихо. Фред резко повернул голову. — Блэквуд... — Нет — повторил Эрин громче — Это неправда. Мы не практиковались. Я напал на него. В кабинете повисла тишина. Феникс Дамблдора издал тихую трель. Снейп чуть приподнял бровь — кажется, впервые за всё время проявив что-то похожее на интерес. — Я обездвижил его заклинанием — продолжал Эрин, глядя прямо перед собой — Он не угрожал мне. Он не нападал. Он просто... стоял. А я ударил. — Мистер Блэквуд — медленно произнёс Дамблдор — вы осознаёте, что это серьёзное нарушение? Применение боевой магии к другому ученику без угрозы с его стороны? — Осознаю. — За такое могут исключить — резко вставила Макгонагалл — Или как минимум отстранить. — Я осознаю — повторил Эрин. — Профессор — Фред шагнул вперёд — он лжёт! Я спровоцировал его. Я затащил его за стеллаж, я не давал ему уйти. Он просил меня отпустить, а я не отпускал. Это я во всём виноват! — Мистер Уизли... — начала Макгонагалл. — Нет, послушайте! — голос Фреда звенел от отчаяния — Вы не понимаете. Он не нападал на меня просто так. Я... я прижал его к стене. Я угрожал ему. Я довёл его. Если кого и наказывать, то меня! Эрин смотрел на Фреда и чувствовал, как внутри что-то переворачивается. Зачем он это делает? Зачем выгораживает его, рискуя собой? Он же знает, что Эрин сам признался. Зачем продолжать? — Достаточно — холодный голос Снейпа разрезал воздух, как нож. Он отделился от шкафа и медленно прошёлся по кабинету, заложив руки за спину. Его чёрные глаза впились сначала в Фреда, потом в Эрина. — Два щенка — произнёс он с ледяным презрением — которые устроили драку в библиотеке, а теперь пытаются выставить себя благородными мучениками. Один врёт, чтобы спасти другого. Второй врёт, чтобы спасти первого. И оба делают это настолько бездарно, что даже первокурсник раскусил бы. — Северус — негромко произнёс Дамблдор. — Директор — Снейп повернулся к нему — я требую наказания. Обоим. Они устроили безобразие, которое могло закончиться травмой. Они использовали боевую магию в стенах школы. Они лгали преподавателям. Если мы спустим это с рук, завтра половина Хогвартса будет обездвиживать друг друга в коридорах. Дамблдор помолчал, переводя взгляд с одного ученика на другого. Его глаза, обычно лучистые, сейчас были серьёзны и печальны. — Вы оба — сказал он наконец — разочаровали меня. Не только нарушением правил, но и тем, что не смогли решить свой конфликт иначе. Однако я не вижу здесь злого умысла. Я вижу двух молодых людей, которые запутались. Он поднялся из-за стола. — Вы не будете исключены. Но вы будете наказаны. Профессор Снейп прав: подобное поведение не должно оставаться без последствий. — Мытьё туалетов — произнёс Снейп с явным удовольствием — Все туалеты третьего этажа. Вдвоём. Без магии. Каждый вечер в течение двух недель. У Эрина внутри всё оборвалось. Мытьё туалетов. Вдвоём с Фредом. Каждый вечер. Две недели. — Профессор Снейп — попытался возразить Фред — может, лучше отработка у вас? Зелья, ингредиенты, что угодно... — Вы будете мыть туалеты, Уизли — отрезал Снейп — И благодарите Мерлина, что я не предложил вам делать это зубной щёткой. Макгонагалл поджала губы — кажется, она считала наказание чрезмерным, но спорить со Снейпом в присутствии директора не стала. Дамблдор кивнул, и вопрос был решён. — Можете идти — сказал он — И помните: второй такой инцидент — и разговор будет совсем другим. Эрин вышел первым, не глядя на Фреда. В висках стучало. Мыть туалеты. Две недели. С ним. — Блэквуд, подожди! Голос Фреда догнал его в коридоре. Эрин не остановился. — Блэквуд! Эрин! Он ускорил шаг, но Фред в два счёта догнал его — длинные ноги давали преимущество — и схватил за плечо. Эрин вывернулся мгновенно, отпрыгнув на шаг. — Не трогай меня. — Хорошо, не трогаю! — Фред поднял руки — Просто... зачем? Зачем ты признался? Я же дал тебе выход! Ты мог согласиться, и всё бы обошлось! — Я не нуждаюсь в твоей защите, Уизли — Голос Эрина был ледяным — И в твоей лжи. — Это была не ложь, это был... — Это была ложь — перебил Эрин — А я не лгу. Я сделал то, что сделал. Я готов нести за это ответственность. — Но ты же слышал Снейпа! Две недели! Вдвоём! Мы... — Я справлюсь. Без тебя. — Ты не понимаешь! — в голосе Фреда прорвалась злость — Я пытаюсь помочь тебе! Я пытаюсь... — Я не просил твоей помощи! — выкрикнул Эрин — Я никогда её не просил! Ты влез в мою жизнь без приглашения, ты угрожал мне, ты затащил меня за стеллаж, ты устроил всё это — и теперь пытаешься быть героем? Оставь меня в покое, Уизли! Раз и навсегда! Он развернулся и зашагал прочь. На этот раз Фред не пошёл за ним. Первая отработка была назначена на следующий вечер. Эрин пришёл ровно в восемь. Туалет третьего этажа встретил его запахом сырости, старого камня и застарелой грязи. Фреда ещё не было. Эрин взял ведро, тряпку и принялся за работу. Это было унизительно. Он, Эрин Блэквуд, стоял на коленях и оттирал засохшую грязь между плитками. Но по крайней мере, это давало возможность не думать. Просто двигать тряпкой, просто тереть, просто считать плитки. Раз, два, три... Дверь открылась. Вошёл Фред. Он ничего не сказал. Просто взял второе ведро и начал мыть с другого конца. Они работали в тишине, не глядя друг на друга. Только плеск воды и скрип щёток. Так прошёл первый вечер. Потом второй. Третий. На четвёртый день всё рухнуло. Эрин вернулся в когтевранскую башню после отработки поздно вечером. Он был измотан, зол и мечтал только о том, чтобы упасть на кровать и забыться. Но когда он вошёл в спальню, то замер. Его сундук был открыт. Вещи разбросаны по полу — мантия, учебники, пергаменты. Но не это заставило его сердце остановиться. На кровати лежал блокнот. Вернее, то, что от него осталось. Кожаная обложка была обуглена по краям, страницы вырваны, смяты и частично сожжены. Те, что уцелели, были разорваны. Письма матери — разбросаны по покрывалу, некоторые разорваны надвое. Рисунки — его фестралы, его тщательные анатомические наброски — измяты и испачканы чем-то похожим на чернила. Эрин стоял и смотрел. Его лицо оставалось неподвижным, но внутри рушился мир. Этот блокнот был единственным, что связывало его с матерью. Единственным, где он мог быть собой. Где он записывал мысли, которые не доверял никому. Где хранил её письма — выцветшие, хрупкие, пахнущие сухими травами. Теперь всё это превратилось в мусор. Он медленно подошёл к кровати. Поднял обрывок письма — «...мой дорогой мальчик, я так горжусь...» — дальше бумага была сожжена. Взял рисунок фестрала — крыло оторвано, голова залита чернилами. Его руки дрожали. — Кто-то вломился в башню — раздался голос у него за спиной. Один из соседей по спальне стоял в дверях — Говорят, кто-то из гриффиндорцев. Не знаю, кто именно. Но говорят, Уизли был здесь. — Уизли? — голос Эрина прозвучал глухо. — Ну, Фред Уизли. Его видели на лестнице час назад. Он что-то искал, спрашивал, где ты. А потом... ну, это. Эрин ничего не ответил. Он стоял и смотрел на обломки своей жизни. В груди разрасталось что-то тёмное, горячее, слепящее. Фред. Это был Фред. Зачем? Зачем он это сделал? Месть за заклинание? За то, что Эрин отвергал его? За то, что унизил перед учителями? Или это был его способ наказать? Разрушить единственное, что было Эрину по-настоящему дорого? Он не помнил, как вышел из спальни. Не помнил, как спустился по лестнице. В голове билась одна мысль: найти его. Найти и... Он бежал, не разбирая дороги. В гриффиндорскую башню его, конечно, не пустили, но ему и не нужно было. Он знал, где Фред бывает по вечерам после отработки. Третий этаж. Туалет. Фред заканчивал мыть последнюю кабинку, когда дверь с грохотом распахнулась. Он обернулся и едва успел заметить разъярённое лицо Эрина, прежде чем тот схватил его за грудки и впечатал спиной в кафельную стену. Ведро с грохотом опрокинулось, вода разлилась по полу. — Ты — выдохнул Эрин, и его голос был страшен — Это ты сделал. — Что?! — Фред попытался вырваться, но Эрин держал мёртвой хваткой — О чём ты?! Что я сделал?! — Мой блокнот! — Эрин тряс его, как тряпичную куклу — Ты залез в мою спальню! Ты сжёг его! Ты уничтожил всё, что у меня было! — Я не... я не понимаю, о чём ты! — Фред схватил его за запястья, пытаясь оторвать от себя — Я не трогал твой блокнот! Я вообще не был в твоей башне! — Врёшь! — закричал Эрин — Тебя видели там! Ты спрашивал, где я! Ты... Он замахнулся. Удар пришёлся Фреду в скулу — хлёсткий, жестокий, на который Эрин вложил всю свою боль и ярость. Голова Фреда мотнулась в сторону, он пошатнулся. Из разбитой губы потекла кровь. — Ты спятил! — выкрикнул он, уворачиваясь от второго удара — Я не делал этого! Клянусь, я не... Эрин не слушал. Он бросился вперёд, целя кулаком в живот, но Фред перехватил его руку и отшвырнул в сторону. Эрин ударился плечом о раковину, но тут же вскочил, снова бросаясь в атаку. Он был быстр, как змея — удары сыпались один за другим: в корпус, в плечо, в челюсть. Фред, оглушённый, пропустил два или три, но затем инстинкты взяли своё. Он был крупнее, тяжелее и тренирован квиддичем. Он блокировал следующий удар и ответил. Его кулак врезался Эрину в солнечное сплетение. Тот согнулся пополам, хватая ртом воздух. Фред не стал добивать — отступил, тяжело дыша. — Остановись! — прохрипел он — Давай просто поговорим! Я клянусь тебе, я не... Эрин поднялся — бледный, с перекошенным от ярости лицом — и снова бросился вперёд. Он ударил Фреда в челюсть, потом ещё раз. Фред отшатнулся, споткнулся о перевёрнутое ведро и рухнул на мокрый пол. Эрин навалился сверху, молотя кулаками куда попало. Его глаза были дикими, пустыми, страшными. Он больше не контролировал себя. Он хотел причинить боль — такую же, какую чувствовал сам. Фред закрывал голову руками, пытаясь уйти от града ударов. Из рассечённой брови текла кровь, заливая глаз. Но он не отвечал — только защищался. — Эрин, остановись! — крикнул он, когда очередной удар пришёлся в плечо — Пожалуйста! Что-то в этом крике — отчаянном, почти умоляющем — пробилось сквозь пелену ярости. Эрин замер. Его кулак, занесённый для следующего удара, дрожал в воздухе. И в этот момент Фред, пытаясь освободиться, резко оттолкнул его. Эрин, потеряв равновесие на мокром полу, упал назад и ударился затылком о край каменной раковины. Звук был глухим и страшным. Эрин не двигался. На сером кафеле медленно расплывалось тёмное пятно. Фред замер, всё ещё лёжа на полу. Он тяжело дышал, приподнявшись на локтях, и смотрел на неподвижное тело. Внутри что-то оборвалось. Он открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Он понимал, что случилось — понимал с болезненной, ледяной ясностью — но в эту секунду не чувствовал ничего, кроме глухой, парализующей злости. На Эрина. На себя. На весь этот проклятый вечер. И в этот момент дверь туалета с грохотом распахнулась. — Какого чёрта здесь происходит?! — в проёме стоял Ли Джордан, за его плечом — Джордж Уизли, а за ними ещё несколько гриффиндорцев, привлечённых шумом драки. Их лица вытянулись, когда они увидели разгром: перевёрнутые вёдра, лужи воды, кровь на полу и два избитых тела. — Мерлин — выдохнул Джордж, бросаясь к брату — Фред! Что тут... Он осёкся, увидев Эрина. Потом перевёл взгляд на Фреда. — Ты... что ты наделал? Фред медленно поднялся на ноги. Его лицо, разбитое и окровавленное, было похоже на маску. Он не смотрел на брата. Не смотрел на Эрина. Он смотрел в стену. — Ничего — голос прозвучал хрипло и чуждо — Ничего я не делал. Он сам. — Сам ударился головой?! — Ли Джордан уже склонился над Эрином, пытаясь нащупать пульс — Живой. Но рана серьёзная. Надо звать мадам Помфри. — Я не трогал его! — вдруг рявкнул Фред так, что все вздрогнули. Его глаза вспыхнули, губы скривились в злую, неестественную гримасу — Он напал на меня! Он бросился с кулаками! Я просто защищался! — Фред, тихо... — начал Джордж. — Нет! — Фред вырвал руку, которую брат пытался положить ему на плечо — Хватит! Вы все! Вы смотрите на меня так, будто я чудовище! А это он! Он начал! Он, со своим проклятым блокнотом, со своей паранойей, со своей... Он осёкся, тяжело дыша. Внутри клокотала ярость — жаркая, слепая — и он держался за неё, потому что за яростью стояло что-то ещё. Что-то, что он не хотел чувствовать. Что-то, что походило на ужас и вину. Ли Джордан и ещё один гриффиндорец подняли Эрина — осторожно, подхватив под руки. Голова парня безвольно свисала, кровь капала на мантию. Фред смотрел на это и не чувствовал ничего. Вернее, чувствовал слишком много, и это «слишком много» он запер внутри, за толстой стеной гнева. — Мы отнесём его в больничное крыло — сказал Ли — А тебе, Фред, лучше пойти с нами. У тебя самого всё лицо разбито. — Я в порядке. — Ты не в порядке — тихо сказал Джордж. — Пойдём. Фред молча позволил взять себя за руку. Он вышел из туалета, шагая механически, как заводная кукла. В голове было пусто и гулко. В коридоре уже собралась небольшая толпа — ученики, проснувшиеся от шума. Кто-то ахал, кто-то перешёптывался. Фред прошёл сквозь них, глядя прямо перед собой. Он слышал, как за спиной Ли и Джордж переговариваются вполголоса: — Что там вообще случилось? — Не знаю. Но Блэквуд в отключке. Если бы Фред не закричал, мы бы и не узнали... Значит, он закричал. Он не помнил этого. Не помнил, как кричал. Он помнил только, как Эрин падал, и этот звук — глухой, страшный, как треснувшее яйцо. У входа в больничное крыло их встретила мадам Помфри — в халате, взъерошенная и разъярённая. — Опять?! — всплеснула она руками — Опять Уизли и Блэквуд?! Что на этот раз?! — Вроде как драка — коротко ответил Ли, укладывая Эрина на ближайшую койку — Ударился головой. Потерял сознание. — Вижу — мадам Помфри уже склонилась над раненым, быстро ощупывая затылок — Уизли, сядьте на соседнюю койку. Я займусь вами через минуту. Фред сел. Джордж остался стоять рядом — молча, не задавая вопросов, просто присутствуя. Это было странно: обычно Джордж всегда лез с расспросами, а сейчас молчал. И от этого молчания было хуже. Мадам Помфри колдовала над Эрином. Сначала быстро, уверенно — взмахи палочки, диагностические заклинания, зелье, влитое между бледных губ. Но потом её движения замедлились. Она нахмурилась. Ещё раз провела палочкой над головой Эрина, и на её лице отразилась тревога. — Что? — не выдержал Фред — Что с ним? — Тихо — отрезала мадам Помфри, не оборачиваясь. Она достала из шкафа ещё одно зелье — густое, серебристое — и осторожно капнула Эрину на губы. Тот не пошевелился. Его лицо, всегда бледное, теперь было белым как мел. Даже губы потеряли остатки цвета, став синевато-серыми. Тёмные круги под глазами казались провалами. Мадам Помфри приложила два пальца к его шее, нащупывая пульс. Её губы сжались. — Мадам Помфри? — голос Джорджа прозвучал неожиданно напряжённо. — Я сказала — тихо — повторила она, но уже без резкости. Устало. Время тянулось, как патока. Фред сидел на койке, вцепившись пальцами в край матраса, и смотрел на Эрина. Тот не двигался. Грудная клетка под мантией то ли вздымалась, то ли нет — в тусклом свете ламп было не разобрать. Казалось, что он просто перестал существовать — что тело на койке больше не содержит в себе жизни. Мадам Помфри отошла на шаг, достала из шкафа третий пузырёк и долго вертела его в пальцах, словно раздумывая. — Я сделала всё, что могла — произнесла она наконец, и её голос звучал глухо — Остальное зависит от него. — Что это значит? — Фред встал — Он... он выживет? Мадам Помфри повернулась к нему. Её лицо было усталым и печальным. Она посмотрела на Фреда, потом на Эрина, потом снова на Фреда. — Я не знаю — сказала она — Сотрясение серьёзное. Глубже, чем я думала сначала. Если он дотянет до утра, то выкарабкается. Если нет... Она не договорила. Фред стоял и смотрел на койку, где лежал Эрин Блэквуд. Худой, бледный до прозрачности, с синеватыми губами и тёмными провалами под глазами. Лежал так неподвижно, что могло показаться — он уже не дышит. — Он дотянет — сказал Фред — Он всегда дотягивает. Но его голос дрогнул. И никто в комнате ему не ответил.