Тишина после фейерверка

Гриффиндорская башня давно погрузилась в сон. Даже камин догорел до углей, и только их багровое мерцание освещало пустую гостиную. Но в спальне шестого курса еще не спали. Фред ворочался с боку на бок, взбивал подушку, перекладывал одеяло — всё без толку. Сон не шел. Перед глазами, как заколдованная картинка, стоял момент в дверях Большого зала: он проходит мимо, намеренно задевает плечом Эрина Блэквуда, тот отшатывается к косяку... И ни звука в ответ. Ни возмущения, ни проклятия. Только тихий стук лопаток о дерево. — Не спится? — голос Джорджа прозвучал неожиданно. Фред приподнялся на локте. В темноте он различил силуэт брата — тот сидел на своей кровати, скрестив ноги, и смотрел на него. — Тоже не спишь? — спросил Фред. — Ты ворочаешься, как гиппогриф в брачный период. Тут даже заклинание тишины не поможет. Что случилось? Фред рухнул обратно на подушку и уставился в полог. — Я толкнул его, Джордж. — Кого? — Блэквуда. Утром. В дверях Большого зала. Я проходил мимо и нарочно задел его плечом. Пауза. Джордж не спешил с ответом. Он знал брата слишком хорошо, чтобы сразу выдавать готовое решение. — И что? — спросил он наконец — Ты сам говорил, что с тебя хватит. Что он тебя послал и ты не будешь с ним носиться. — Говорил — Фред потер лицо ладонями — И ты был прав. Абсолютно прав. Но... — Но? — Но когда я толкнул его... он не ответил. Ничего. Просто пошатнулся и пошел дальше. И знаешь, что я почувствовал в этот момент? — Фред сел, свесив ноги с кровати — Стыд. Самый настоящий, паршивый, липкий стыд. Как будто я пнул собаку. Нет — хуже. Как будто я ударил того, кто и так уже избит. Джордж вздохнул и потер переносицу. — Фред, давай начистоту. Что тебе на самом деле нужно от этого парня? — Не знаю! — Фред в отчаянии развел руками — В том-то и дело, что я не знаю! Он меня бесит. Бесит своей холодностью, своими стенами, своим «я сам разберусь» Он отталкивает меня, а я... меня это задевает. Почему меня это задевает, Джордж? Почему мне не плевать? Я же никогда не был таким. Я шучу, я разыгрываю, я не воспринимаю ничего всерьез. А тут... Я думаю о нем постоянно. О том, что он там один в своей когтевранской башне, рисует своих проклятых фестралов и не спит ночами. И когда я толкнул его сегодня, я почувствовал себя последним подонком. Потому что я знаю, каково ему. Знаю, что у него там внутри. А я взял и... Он замолчал, сжимая кулаки. Джордж долго смотрел на него. Потом тихо сказал: — Знаешь, брат я кажется понимаю в чем дело. — В чем? — Фред поднял на него измученный взгляд. — Ты зацепился. По-настоящему зацепился. Это не просто любопытство, не просто жалость и не просто гриффиндорское чувство справедливости. Этот парень... он для тебя что-то значит. Что именно — пока не знаешь ни ты, ни я. Но тебе нужно отдохнуть от этого. Серьезно, отдохнуть. Ты загнал себя. — Отдохнуть — повторил Фред без выражения. — Именно — Джордж вдруг улыбнулся той самой улыбкой, которая предвещала очередную грандиозную выходку — И я знаю отличный способ. Мы устроим вечеринку. Фред моргнул. — Что? — Вечеринку — терпеливо повторил Джордж — Тайную. В Выручай-комнате. Чтобы ни один преподаватель не знал, чтобы пришли только те, кто хочет оторваться по-настоящему. Никаких старост, никаких правил. Громкая музыка, огневиски, танцы до утра. Тебе нужно развеяться, Фред. Выкинуть этого Блэквуда из головы хоть на один вечер. — А если нас поймают? — Фред приподнял бровь. — С каких пор тебя это останавливает? — хмыкнул Джордж — У нас есть Карта Мародеров. Мы выберем ночь, когда Филч будет на другом конце замка. Подкупим Пивза, чтобы отвлекал внимание. Всё продумаем. Тем более мы это уже делали. Ну? Что скажешь? Фред задумался. Идея была безумной, рискованной и совершенно в их стиле. И главное — она обещала хоть какую-то передышку от мыслей, которые крутились в голове без остановки. — Ладно — сказал он наконец — Давай устроим вечеринку. Но нужно, чтобы пришли все. Не только гриффиндорцы. Пусть будут и когтевранцы, и пуффиндуйцы... даже слизеринцы, если нормальные. — Вот это размах! — Джордж потер руки — Я беру на себя музыку и выпивку. Ты — приглашения. Кого хочешь видеть? Фред на мгновение замялся. Перед глазами снова всплыла картина: худой, бледный парень в черной мантии, отшатывающийся от удара плечом. Ему вдруг мучительно захотелось, чтобы Блэквуд пришел. Чтобы он увидел Фреда другим — не тем, кто толкается в дверях, а тем, кто умеет веселиться, смеяться, быть душой компании. И может быть, если повезет, они смогут поговорить. По-настоящему. Без криков и обвинений. Но говорить это Джорджу он не стал. Не сейчас. — Всех — небрежно ответил он. — Просто всех. Чем больше народу, тем веселее. Джордж кивнул и кажется, ничего не заподозрил. Близнецы еще около часа обсуждали детали — дату, время, способ пронести огневиски мимо Филча — а потом, наконец, заснули. Фреду приснилась черная мантия и темные глаза, смотрящие на него из-под надвинутого капюшона. Утро субботы выдалось солнечным и холодным. За завтраком Фред нервничал. Он рассеянно ковырялся в омлете, пока Джордж разливал тыквенный сок и обсуждал с Ли Джорданом последние новости квиддича. Его взгляд то и дело возвращался к когтевранскому столу. Блэквуд сидел на своем обычном месте — дальний конец, спина прямая, лицо скрыто капюшоном. Он выглядел уставшим. Еще более уставшим, чем обычно. И от этого что-то в груди Фреда болезненно сжималось. «Хватит. Ты обещал себе отдохнуть от него» — напомнил он себе, отворачиваясь. Но план уже зрел в голове. Если он не может подойти к Эрину лично (после толчка в дверях это было бы верхом лицемерия) то нужно действовать иначе. Через кого-то. Через того, кому Блэквуд, возможно, доверяет. А доверял ли он кому-то вообще?.. Фред вспомнил слухи. Говорили, что Блэквуда видели в библиотеке с Луной Лавгуд. Странная парочка — два одиночки, два изгоя. Луна конечно была чудной, но Фред знал ее достаточно хорошо (она дружила с Джинни, а значит, бывала в «Норе») чтобы понимать: она безопасна. Она добрая. И она, возможно, единственная в этой школе, с кем Блэквуд хотя бы разговаривает. — Джинни — позвал он сестру, когда та проходила мимо с подругой — Можно тебя на минуту? Джинни обернулась, удивленно подняла бровь, но подошла. — Что ты задумал? — спросила она с подозрением — У тебя лицо, как у кота, который стащил сливки. — Ничего криминального — Фред примирительно поднял руки — Мы с Джорджем устраиваем вечеринку. В Выручай-комнате. В следующую пятницу. Тайную. — О Мерлин — Джинни закатила глаза, но в ее голосе слышался интерес — Опять? В прошлый раз вы чуть не спалили гостиную. — На этот раз всё будет чисто. Обещаю — Фред наклонился ближе — Но есть одна просьба. Ты же дружишь с Луной Лавгуд? — Дружу — осторожно ответила Джинни — А что? — Пригласи ее. На вечеринку. Я знаю, что вы общаетесь, и я подумал... В общем, она хорошая, и будет несправедливо, если она пропустит. Пусть приходит. Джинни прищурилась. — Луна не очень любит шумные сборища. И ты никогда раньше не настаивал, чтобы я кого-то приводила. В чем подвох? — Никакого подвоха! — Фред изобразил оскорбленную невинность — Просто... Я слышал, она сдружилась с тем новеньким. С Блэквудом. И я подумал, что если Луна придет, то и он, может быть, тоже. А на вечеринке чем больше народу, тем лучше. Джинни долго смотрела на него. Ее губы тронула медленная, понимающая улыбка. — Так вот в чем дело — протянула она — Блэквуд. — Что — Блэквуд? — Фред попытался изобразить равнодушие. — Ничего — Джинни усмехнулась — Я замечала, как ты на него смотришь. Ладно, Фред, я приглашу Луну. Но только потому, что мне интересно, что из этого выйдет. И не думай, что я не вижу твоих игр. Она развернулась и ушла, оставив Фреда с ощущением, что его раскусили. Но главное было сделано. Теперь оставалось только ждать. Луна нашла Эрина в теплице номер три. Он сидел на перевернутом ящике между грядок с крикливыми мандрагорами (которые, к счастью, спали) и делал набросок фестрала в полете. Крылья, распахнутые на весь лист, занимали почти всё пространство. Он работал углем, и пальцы у него были черными. — Красиво — сказала Луна, присаживаясь рядом на корточки — Он похож на того, что живет в Запретном лесу. У него правое ухо чуть разорвано — ты нарисовал точно. Эрин поднял глаза. Присутствие Луны уже не вызывало у него прежнего напряжения. Он почти привык к тому, что она появляется, как кошка — бесшумно и без предупреждения. — Спасибо — сказал он, возвращаясь к рисунку — Ты что-то хотела? — Хотела спросить, что ты делаешь в следующую пятницу вечером. Эрин замер. Вопрос был неожиданным. — Ничего. А что? — Джинни Уизли пригласила меня на вечеринку. В Выручай-комнате. Тайную. Будут близнецы Уизли, гриффиндорцы, и, наверное, много кто еще — Луна говорила об этом так, словно речь шла о походе за редкими грибами — Я подумала, что тебе тоже стоит пойти. Эрин отложил уголек. — Мне? — Тебе — подтвердила Луна — Ты редко выходишь из своей комнаты. Ты почти не разговариваешь ни с кем, кроме меня. И мне кажется, что тебе нужно... развеяться. Это такое слово, которое говорят, когда хотят, чтобы человек перестал сидеть в четырех стенах и думать о грустном. — Я знаю, что значит «развеяться» — Эрин покачал головой — Но вечеринка — это последнее, что мне нужно. Там будет куча народу. Шум, гам, все будут смеяться и пить. Я не вписываюсь в такие... форматы. — Я тоже не вписываюсь. Но Джинни говорит, что это не важно. Она говорит, что на хороших вечеринках никто не оценивает. Просто веселятся вместе. Эрин хмыкнул. Джинни Уизли он видел пару раз — рыжая, бойкая, с острым взглядом. Она казалась полной противоположностью Луны. Но Луна ей доверяла, а значит, в ней что-то было. — Там будет Фред Уизли — добавила Луна как бы между прочим, разглядывая рисунок. Рука Эрина дрогнула. Он надеялся, что Луна не заметила. — И что? — спросил он ровно. — Ничего. Просто я знаю, что вы поссорились. И еще я знаю, что он смотрит на тебя, когда ты не видишь — Луна подняла на него свои спокойные, чуть расфокусированные глаза — Он больше не выглядит злым. Скорее... растерянным. — Меня не волнует, как он выглядит — отрезал Эрин — Он сделал свой выбор. Я сделал свой. — Ты говоришь, как будто выбор — это что-то окончательное. Но люди меняются. И решения тоже — Луна наклонила голову — Я не настаиваю. Просто передала приглашение. Если захочешь — я буду рада, если ты пойдешь. Мне тоже будет с кем поговорить, если станет слишком шумно. Она встала, отряхнула мантию от земли и направилась к выходу из теплицы. У дверей остановилась. — Эрин? — Что? — Тот фестрал, которого ты рисуешь... он очень одинок. Может быть, ему тоже стоит слетать куда-нибудь, где есть другие фестралы. И вышла, оставив Эрина одного среди спящих мандрагор. Он продержался три дня. Три дня он убеждал себя, что не пойдет. Что вечеринка — это глупость. Что там будет толпа чужих людей, которые смотрят на него как на психа. Что Фред Уизли, скорее всего, даже не заметит его присутствия. Или заметит — и снова толкнет плечом. Но Луна была права. Он устал. Устал сидеть в четырех стенах. Устал от одиночества, которое сам же выбрал. И слова про фестрала, которому стоит слетать к другим фестралам, засели в голове, как заноза. «Это ничего не значит, — сказал он себе вечером в пятницу, стоя перед зеркалом в спальне Когтеврана. — Я просто пойду. Посмотрю. Если не понравится — уйду. Никто не заставит меня оставаться» Он поправил мантию и вышел в гостиную. Луна ждала его у дверей. Она не улыбалась торжествующе, не говорила «я же знала, что ты придешь» Просто кивнула, и они вместе направились к Выручай-комнате. Коридоры были пусты — Карта Мародеров работала безупречно, и близнецы выбрали маршрут в обход всех патрулей. Седьмой этаж встрел их тишиной. Напротив гобелена с танцующими троллями уже толпились ученики — гриффиндорцы, когтевранцы, несколько пуффиндуйцев и даже пара слизеринцев. Все переговаривались шепотом, пряча под мантиями бутылки и пакеты с закуской. Дверь появилась сама собой — массивная, деревянная, с бронзовой ручкой. Из-за нее доносился приглушенный гул голосов и ритмичный стук — кажется, кто-то уже завел магловский проигрыватель. Эрин остановился на пороге. Сердце колотилось где-то в горле. Внутри было темно, шумно и тесно. Он уже хотел развернуться и уйти, но Луна мягко взяла его за рукав. — Мы просто зайдем. Ненадолго. Если что — уйдем вместе. Он глубоко вздохнул и шагнул вперед. Выручай-комната преобразилась до неузнаваемости. Вместо привычного нагромождения старых шкафов и забытых вещей здесь раскинулся настоящий подпольный клуб. Пол устилали темные ковры. Вдоль стен стояли диваны и кресла, сдвинутые откуда-то (возможно, из самой гриффиндорской гостиной) На импровизированном столе из составленных сундуков громоздились бутылки с огневиски, сливочным пивом и еще чем-то, что дымилось и переливалось. Музыка — смесь магических ритмов и чего-то отдаленно напоминающего магловский джаз — заполняла пространство, заставляя воздух вибрировать. Народу было уже много. Ли Джордан пританцовывал с бутылкой в руке. Анджелина и Алисия смеялись над чем-то в углу. Несколько когтевранцев, включая Чжоу Чанг, сидели на диване. Даже Невилл Долгопупс стоял у стены с кружкой сливочного пива, и вид у него был слегка ошалевший, но довольный. И там, в центре, возле проигрывателя, стоял Фред Уизли. Он был выше почти всех в комнате. Его рыжие волосы, растрепанные и влажные (кажется, кто-то уже плеснул в него огневиски) горели в свете парящих свечей. Он смеялся — громко, заразительно, запрокидывая голову — и что-то рассказывал компании гриффиндорцев. Джордж стоял рядом, синхронно с братом размахивая руками. Эрин замер у дверей. Он вдруг остро почувствовал себя чужим. Лишним. Нелепым. Все здесь были живыми, яркими, настоящими. А он — тенью, которая случайно забрела на чужой праздник. — Давай отойдем к окну — тихо предложила Луна — Там тише. Он кивнул, не в силах говорить. Они пробрались вдоль стены к дальнему окну, где было меньше народу. Луна взяла два стакана с чем-то золотистым и протянула один Эрину. — Это не огневиски — сказала она — Это просто тыквенный сок. Я проверила. Эрин принял стакан и сделал глоток. Прохладная жидкость немного успокоила колотящееся сердце. Он стоял у окна, вцепившись в стакан, как в спасательный круг, и смотрел на толпу. Фред Уизли мелькал то тут, то там. Он был вездесущ. Он танцевал с Анджелиной (та хохотала и отбивалась) он наполнял чей-то стакан, он показывал фокус с исчезающей монетой. Он был в своей стихии — и Эрин, глядя на него, испытывал странную смесь восхищения и горечи. Вот он — человек, у которого есть всё. Друзья, братья, сестра, уверенность в себе. Человек, который никогда не был один. Зачем ему понадобилось лезть к Эрину? Зачем он мстил за него, зачем кричал на него, зачем толкнул его плечом? Зачем вообще заметил? — Он на тебя смотрит — прошелестела Луна. Эрин вздрогнул и перевел взгляд. Она была права. Фред, стоявший у стола с напитками, на мгновение замер и посмотрел прямо на него. Их взгляды встретились. В глазах Фреда было что-то странное — не веселье, не презрение. Скорее... неуверенность? Сожаление? Он быстро отвернулся и сказал что-то Джорджу, но его плечи на мгновение напряглись. Эрин сжал стакан крепче. Внутри боролись два желания: уйти немедленно и... подойти. Сказать что-то. Что угодно, лишь бы разрушить эту стену, которая выросла между ними. — Пойду возьму еще сока — сказала Луна, деликатно исчезая. Эрин остался один. Он стоял у окна и смотрел, как вечеринка течет своим чередом — смех, музыка, танцы. Он чувствовал себя фестралом среди единорогов. Красивых, ярких единорогов, которым не место рядом с ним. Но он пришел. Он все-таки пришел. И может быть — только может быть — этот вечер еще не был потерян. Где-то через полчаса, когда музыка стала громче, а голоса — пьянее, Фред Уизли отделился от компании и начал пробираться сквозь толпу. Эрин заметил это краем глаза, и его сердце пропустило удар. Фред шел к окну. К нему. Он остановился в двух шагах. Они смотрели друг на друга: Фред — сверху вниз ( эта разницы в росте сейчас чувствовались особенно остро) Эрин — снизу вверх, задрав голову. — Ты пришел — сказал Фред. Голос его звучал негромко и — Эрин не мог поверить своим ушам — почти неуверенно. — Луна пригласила — ответил Эрин ровно. — Я не собирался. — Я рад, что ты здесь. Пауза. Музыка била по ушам, кто-то кричал «За Гриффиндор!» но здесь, у окна, вдруг стало очень тихо. — Ты толкнул меня — сказал Эрин. Это не было обвинением. Просто констатацией факта. Фред опустил голову и потер затылок. — Знаю. И я... Я сожалею. Это было по-идиотски. Я не должен был. Эрин молчал. Он не знал, что ответить. Извинения — это было то, чего он не ожидал. То, к чему он не был готов. — Может, выйдем? — предложил Фред — Тут слишком шумно. Поговорить надо. Он указал на небольшую дверь в углу Выручай-комнаты, которую Эрин раньше не замечал. Она вела, судя по всему, в отдельный закуток. Эрин колебался. Каждая клетка его тела кричала: «Не ходи. Это ловушка. Ты снова поверишь, и тебе снова сделают больно» Но где-то глубже, под слоями брони, тихий голос шептал: «Он извинился. Он смотрит на тебя так, словно ты ему небезразличен. Дай ему шанс» — Хорошо — сказал он наконец — Поговорим. И они вдвоем, скрытые полумраком и шумом вечеринки, двинулись к двери.