🌻Поляна🌻

Сегодня по-настоящему классный день! Знаете почему? Потому что на улице дождь! А что это значит? Это значит, что сегодня ничего делать не надо: никаких тебе курятников и прочей херни. Ну не радость ли? Радость, конечно! Правда, длилась она недолго. Как только я окончательно проснулся и сладко потянулся в кровати, из кухни донесся уже слишком знакомый голос. Всё, прощай, спокойное утро. Я нехотя сполз с постели и приоткрыл дверь. На кухне вовсю кипела жизнь. Костя, одетый в какую-то рабочую кофту с засученными рукавами, возился у стены, устанавливая старый пузатый телевизор. Тот самый, не плазменный, а с огромным кинескопом и антенной-рожками, который весил, кажется, как небольшая бетономешалка. — Ну сё, баб Маш, ща настрою, и бушь свои киношки и на кухне сотреть, — басил Костя, ловко подкручивая какие-то проводки. — Ой, спасибо, Костик, а то старый-то совсем ослеп, тока рябь одну казал, — причитала бабушка, вытирая руки о фартук и с надеждой поглядывая на экран. — Слышь, баб Маш, я чё хотел сказать-та, — Костя зажал в зубах шуруп, отчего его дикция стала совсем уж смешной. — Мы со Сергеичем переиграли сё. Со следующей недели терь бум батрачить неделя через неделю. Так шо я свободен буду. Соберу пацанов в понедельник, да забор твой наконец перегородим. — От и ладно, от и хорошо! — Обрадовалась бабушка. — Тока ты и Пашку возми, пущай помогат, а то ни черта не знат! Ты представляшь, чё учадил давече? Баню чуть не спалил мне к едрене фене! Костя коротко и громко хохотнул, не отрываясь от антенны. — Та лана те, баб Маш, с кем не быват. Возму его, канешна. Пускай привыкат к труду. В этот момент я решил, что прятаться дальше нет смысла. Напустив на себя максимально независимый — и, как мне казалось, очень гордый — вид, я вошёл в кухню. — Доброе утро, — буркнул я, старательно избегая взгляда Кости. После вчерашнего «обнимательного» прощания смотреть на него было физически трудно. — Я, вообще-то, всё слышу. И баню я не спалил, просто... техническая заминка вышла. Костя медленно обернулся, спрыгнул со стульчика и окинул меня своей фирменной ухмылкой. Только на этот раз в ней было чуть меньше яда и чуть больше чего-то... Я и сам пока не понял. — Чё каво? — Спросил он, вынимая шуруп изо рта и глядя на меня в упор. — Это типа приветствие такое? — Ответил я, изогнув бровь. — Но, — коротко подтвердил он. — Нормально всё было, пока меня снова не выставили в ужасном свете, — проворчал я, проходя к столу. — Ой, да кому ты нужён! — Тут же возмутилась бабушка, всплеснув руками. — Ишь ты, цаца выискался! Ись садись, неча мне тута сопли разводить! — Но... — начал было я, пытаясь защитить остатки своего достоинства. — Сё! Не нокай давай! — Отрезала бабушка и победно щелкнула пультом. На экране, сквозь легкую рябь, проступили герои какой-то мелодрамы. — Щас почиюем и пельмени стряпать бум. Работы на всех хватит. Я покосился на Костю. Тот лишь подмигнул мне, и я почувствовал, как щеки снова начинают предательски гореть.

***

Лепить пельмени в четыре руки — занятие специфическое, особенно когда между вами всё ещё витает облако какой-то неловкости. Бабушка ловко раскатывала тесто, превращая его в идеальные кругляши, а мы с Костей отвечали за «начинку». — Ты фарша-то не жалей, Паш, но и не пихай стока, шоб по швам трещало, — наставляла меня ба.  К недоразумению у неё претензий не было: его огромные пальцы на удивление ловко справлялись с тонкими краями теста. Пельмени у него выходили один к одному — ровные такие, хоть на выставку отправляй. Ещё один плюс в копилочку умений Кости. Мои же на их фоне напоминали скорее жертв кораблекрушения, чем еду. Спустя час на столе выросла целая гора «ушков», как называла их ба, и мы наконец-то приступили к трапезе. В воздухе стоял густой аромат лаврового листа и сливочного масла. Я уплетал пельмени, обжигаясь и блаженно щурясь от удовольствия. — Пашка, — вдруг подала голос бабушка, отправляя в рот очередной пельмень, — а чё те друзья-то твои закадычны не пишут совсем? Уж две недели почитай в разлуке, неужто не соскучились? Я замер, сжимая в руке вилку. Вопрос попал в самое больное место, ковырнув обиду, которую я тщательно прятал все эти дни. — Да связи тут нет толком, ба, — глухо ответил я, не поднимая глаз от тарелки. — А звонить... мы как-то не привыкли. В мессенджерах всё больше общаемся, голосовыми. — Эвон как, — вздохнула она, покачав головой. — Ишь ты, техника есть, а слова друг дружку сказать вслух разучились. Костя, который до этого молча и методично уничтожал свою порцию, вдруг поднял глаза. — Дак у меня инет есь, — вбросил он между делом. — Ловит стабильно, даже игрухи тянет. Я едва не подавился. Резко обернулся к нему, чувствуя, как внутри закипает праведное негодование. — Что?! У тебя есть интернет? Откуда?! И ты всё это время молчал?! — Я буквально засыпал его вопросами, не зная, то ли радоваться, то ли кинуть в него куском хлеба. Костя спокойно прожевал, невозмутимо пожал плечами и ответил своим привычным басом. — Дак ты и не спрашивал. А инет у мя через спутник. Тарелка на крыше приделана. — А самому догадаться нельзя было, что мне нужно?! — Моему возмущению не было предела. Недоразумение внезапно посмотрело на меня холодным взглядом, от которого мой пыл мгновенно поутих. В этих глазах я вдруг отчетливо вспомнил, как он меня обнимал вчера. — Ща похавашь, да зайдёшь, если приспичило. Мне не жалко. Чё за нервяк, — проворчал он, смягчаясь. Надо ли говорить, как быстро я доедал свою порцию? Мысль о том, что я сейчас смогу проверить чаты, заглянуть на свой канал, увидеть сообщения от Вована или просто пролистать ленту, действовала как лучший стимулятор. — Я мигом! — Бросил я, вскакивая из-за стола, как только тарелка опустела. Забежал в комнату, накинул любимую серую толстовку — на улице всё ещё моросило, и стало ощутимо прохладнее. Схватил телефон и зарядку. — Пошли? — Я буквально вылетел на кухню, где Костя уже неторопливо обувался у порога. — Погнали, скоростной, — хмыкнул он, открывая дверь. Мы вышли на улицу. Дождь мелко стучал по капюшону, под ногами хлюпала раскисшая земля, но мне было абсолютно плевать. Я шёл следом за Костей, глядя на его широкую спину, и сгорал от предвкушения.

***

Как только в моих руках оказывается телефон, подключенный к Wi-Fi, я буквально запрыгнул на диван. Пальцы привычно летали по экрану, открыл тг и... и ни-ху-я. Нет, вы представляете? Ни одного уведомления. Пусто. Даже от Вовчика — тишина. Вот уж от кого, а от него я точно ждал хотя бы дежурного «привет». Внутри неприятно обожгло, горло перехватило какой-то горькой обидой. Я так и замер, тупо прожигая взглядом экран с чатами, в которых жизнь, казалось, остановилась в день моего отъезда. — Ты чё завис? — Спросил Костя, возникнув рядом и щелкая пальцами прямо перед моим носом. — Ничего... нормально всё, — ответил я, и голос предательски дрогнул. Внутри бушевал коктейль из ярости и разочарования. Костя только неопределенно пожал плечами и ушел в спальню к компу. Друг познается в беде? Да какая там беда, я просто уехал на месяц, и этого хватило, чтобы про меня стерли память. Друзей у меня, как оказалось, нихуя и нет. Действуя на чистом импульсе, я вышел из общей группы, предварительно накатав им всё, что думаю об их «верности». А потом зашел в диалог с Вовчиком.

Я: 

«Хай»

Спустя томительных десять минут пришел ответ. Кольцов:  «О! Павел Алексеевич объявился! А я уж и забыл про тебя. Хай, чувак! Как твоя ссылка, дружище?» Я горько хмыкнул. Естественно, ты забыл, мудозвон. Лучший друг, называется.

Я: 

«Пошёл ты нахуй, дружище:)»

Вот так коротко и ясно. Отправил смс и тут же нажал «заблокировать». Почему так легко? Отец с детства вбивал мне в голову: если окружение показывает, что ты им не интересен — уходи не оборачиваясь, иначе растеряешь себя, пытаясь заслужить их внимание. И вот я сижу в доме у недоразумения, окончательно убитый этим открытием. Настроение пробило дно. — Чё каво поникший такой? — Спросил Костя, остановившись в дверном проёме. — Оказывается, у меня друзей нет, — вырвалось у меня само собой. Я даже не успел прикусить язык. — Не удивлён, — хмыкнул он, сложив руки на груди. — Что? — Я вскинул брови, готовый снова взорваться. — Ну, вы ж мажоры. Дружить по-настоящему — эт для вас ваще не камельфо, — спокойно пояснил он. — Ой, ну конечно! Куда нам до вас, простых и честных! — Огрызнулся я, с силой ударив ладонями по дивану. — Ну ты ищё запиздюрь тут, — Костя хмыкнул, а у меня уже глаз начал дергаться от его вечных подколок. — Харе киснуть. Давай лучше телек позырим, — предложил он вдруг, и тон его неожиданно смягчился. — И что же мы будем смотреть? — А чё хош? — Не знаю... я обычно мульты люблю, — честно признался я. Костя предсказуемо фыркнул. — Всё, короче, я домой! — Снова подпрыгнул я, закипая от злости. — Да угомонись ты уже, воробей с серцем. Какой мульт скачать? — Недоразумение схватило меня за руку, останавливая. — На свой выбор, — бросил я, скрещивая руки на груди и делая максимально обиженный вид. — О, давай этот... как его... а, точно, «Шрека»! — Он щелкнул пальцами и ушел в спальню к компу. Я, съедаемый любопытством, поплелся за ним. — Почему именно его? — Поинтересовался я, вставая у него за спиной. — Ну он так-то уматный и перс один на тя похож. — Какой ещё? — Бля, забыл, как звать... ну этот, — он снова защелкал пальцами, — белобрысый такой, ещё с мамкой своей вечно подсерал всем. — Принц Чарминг, что ли? — Уточнил я, чувствуя подвох. — Но! — Костя обернулся и заржал. — Ты такой же. Те для полного комплекта тока хуйни этой для губ не хватат... блеска, во! Ну всё, пошел он тоже нахуй. Итак тошно, так это недоразумение еще и издевается. — Ой, да пошёл ты! — Я развернулся, чтобы уйти, но Костя вдруг мёртвой хваткой вцепился в моё запястье. Сердце не просто ушло в пятки — оно, кажется, вообще эмигрировало. Я медленно обернулся, глядя сначала на его пальцы на моей коже, а потом в его глаза. — Да пену я тяну, — он улыбнулся мне открыто и почти по-доброму. — Угомонись и харе уросить уже. Пиздуй садись, ща докачаца и сотреть бум. Я просто кивнул. В горле внезапно пересохло, а по телу прошла странная волна жара. Костя отпустил руку, и я, как послушный ребенок, побрел обратно на диван, пытаясь осознать, почему его прикосновение подействовало на меня сильнее, чем предательство всех друзей вместе взятых.

***

Мульт меня особо и не впечатлил — ну ещё бы, я его раз двадцать видел. Но словить «хи-хи ха-ха» это нам не мешало. Большую часть времени мы только и делали, что ржали как два дебила, перекидываясь комментариями, но вот сейчас мне вообще не до смеха. Вы спросите, почему? А я отвечу. Сейчас я сижу и боюсь даже вздохнуть. Шрек давно закончился и начался заново, а я просто превратился в статую, потому что на моём плече спит это недоразумение. И ладно бы просто спал, так он ещё и без футболки! Костя скинул её, как только мы зашли в дом — видимо, привычка у него такая домашняя, но суть не в этом. Уснул он почти под конец: сначала просто откинул голову на спинку дивана, а потом она плавно съехала мне на плечо. И вот с этого момента я сижу, не шевелясь, боясь спугнуть мгновение. Это же намёк, да? Скажите, что да! Умоляю! Потому что мне жуть как хочется сейчас его обнять. Нет, не спрашивайте ничего и не гоните на меня — я и сам не понимаю, почему меня так переёбывает от этой близости.  Наверное, я сейчас совершу величайшую глупость в своей жизни, но держаться больше нет сил. Я медленно, буквально по миллиметру, высвобождаю руку, стараясь не потревожить сон Кости. Поднимаю её и аккуратно приобнимаю его за плечо, невесомо касаясь тёплой кожи кончиками пальцев. Делаю глубокий выдох, потому что он продолжает спать. А у меня внутри в этот момент проснулись все насекомые мира. Какой-то дикий трепет расползается по всему телу, прошибая мурашками. Безумно хочется прикоснуться к его лицу, провести пальцами по скуле, прижаться своими губами к его… Интуитивно подношу руку к его щеке и в миллиметре торможу. Нет. Нельзя. Я и так позволил себе лишнее. Одергиваю себя и медленно убираю руку обратно. Я не перешагну эту черту, ни за что. Не совершу опрометчивый поступок, неа… Я просто немного полюбуюсь им спящим. Посижу, наслаждаясь этой невинной, хрупкой близостью, и пойду домой. Совсем чуть-чуть ещё… В итоге моё «чуть-чуть» растянулось на добрых тридцать минут. Только когда ноги окончательно затекли, я тихонько встал, стараясь не качнуть диван. Подложил под голову Кости подушку, осторожно укрыл его пледом и, не оглядываясь, почти выбежал из дома. Думаю, в каком состоянии я был, говорить не нужно? Но я всё-таки скажу. Я был самым счастливым придурком на свете с абсолютно идиотской улыбкой на лице. Дождь на улице уже не казался противным, а лужи — глубокими. — Ты просто конченный придурок, Павел Алексеевич, — прошептал я сам себе, уже лежа в своей кровати и глядя в потолок. Но прежде чем провалиться в сон, я понял одно: с каждым днём мне будет очень, очень сложно смотреть ему в глаза. •••••••••••••• Визуализация этой сцены уже в тгк: https://t.me/slashpartyk Ссылка в примечании:)