Затмение

У зависимости Джорджа свой физический облик — тело, созданное из крови и плоти, высокий рост, россыпь черноты волос и голос, словно дьявольский шёпот, проникающий в голову и остающийся там навечно. — Джордж, — в карих глазах Тото Вольффа не видно дна, там — зияющая бездна, внимающая смотрящему, и клубок мыслей, глубоко спрятанный от посторонних. Тото перешагивает порог, ведущий на террасу, и подходит ближе. У Вольффа тяжёлые шаги и неспешная походка, широкие плечи, обтянутые костюмом, и светская улыбка на губах. «У таких людей нет чувств», — думается Джорджу. — Такие люди не имеют сердца». Своё сердце они давно утопили в чужой крови, жертвуя им, чтобы воздвигнуть алтари единым эгрегорам — деньгам, власте и силе. — Я тебя ищу. За столько лет знакомства Расселу хватает нескольких секунд, чтобы распознать настроение и желания Тото, никогда — мысли и истинный смысл сказанных им слов. Шампанское медленно начинает действовать, стремясь развязать язык, и Джорджу не терпится ляпнуть острóту, но он молчит. Тело предательски сдаётся первым — руки, не подчиняясь остаткам трезвости и гордости, тянутся вперёд к чужим плечам, сдувая невидимые пылинки с пиджака. Жест — предлог, провокация, вызов в их безмолвном противостоянии, где каждая схватка — битва, исход которой решит, кто первый сдастся соблазну. Тото улыбается, едва приподнимая уголки губ. Он доволен, и от одного его вида у Джорджа портится настроение. — Зачем? Тото стремится перехватить руки, но Джордж шагает назад, ускользает, как песок из-под пальцев. За годы знакомства они оба выяснили, насколько Рассел — прилежный ученик, применяющий на практике каждый из уроков своего наставника. У Тото меняется лицо: радужка глаз темнеет, словно норовит слиться со зрачком, а губы, секунду назад искривлённые в слабой улыбке, сжимаются в плотную линию. Он ненавидит проигрывать, и Джордж может его понять. В их бесконечной гонке, сшитой из химических скачков адреналина и эндорфина, желание победить — главный двигатель процесса. Жар вечернего Нью-Йорка распаляет их обоих, но круг не спешит замкнуться — он лишь заставляет их обоих сменить тактику в попытке вымотать друг друга. Тото прячет руки в карманах брюк и склоняет голову набок. Он окидывает взглядом фигуру Джорджа, скучающе пожимая плечами. — Уже пора. Ты планировал остаться? Джордж молчит. Вопрос — проверка, и он не спешит с ответом. Исход вечера почти предвещён, но желание защитить границы и сохранить эго слабо бьётся в голове, словно птица в клетке. Проигрыш — ненавистное чувство, и Джордж не понаслышке знает, насколько горько ощущать его вкус. Тото продолжает гипнотизировать его взглядом, будто заботливо даёт время обдумать своё немое предложение, пока не разворачивается к выходу. Удаляющаяся спина — привычная картина, часть характера Вольффа, составляющая их странных отношений и причина зависимости. Джордж привык, однако внутри всё равно разливается горечь. — Я приеду. Тото не поворачивается, только слегка замедляет шаг. Джордж не видит его лица, но знает наверняка — ответ его устроил. Он исчезает за стеклом двери, а через минуту телефон Расселла вибрирует — приходит название и номер отеля. Круг замкнулся, гонка завершена — в сегодняшнем противостоянии лучшее время показывает знаменитый Торгер Вольфф. На что способен человек ради желания почувствовать себя любимым? Джордж хорошо знает ответ — на всё, однако уставший разум упрямо противоречит чувствам. Он больше не даёт клятв, не называет их встречи последними, потому что знает: новая гонка впереди. Апатию сменит адреналин, и желание стать первым и превзойти наставника погонит его дальше.