Становление Тома Реддла

Для Итана встретить Нагайну казалось судьбой. Он был единственным наследником рода Шафик, и от него с детства ожидалось пойти по стопам родителей. Для этого семья нанимала ему много репетиторов, и из раза в раз пыталась привить любовь к учёбе. Но Итан был непоседливым ребёнком. Ему хотелось играть со сверстниками и летать на метле, а не штурмовать учебники. И несмотря на это, он всё равно хотел обрадовать родителей. Сидя под распределяющей шляпой мальчик чуть ли не молил её отправить его на Когтевран. Но видимо, он оказался недостаточно умён. Так посчитали окружающие. Его заклеймили позором рода Шафик, когда он поступил на Пуффендуй, и даже профессора смотрели на него свысока. Родители не показали разочарования, но в письмах их ощущался явный холод, будто они заставляли себя ему писать. И чем старше он становился, тем сложнее ему было это разглядеть. Произошедшее ощущалось огромной пропастью между ним и его гениальной семьёй. Иногда его навещало ощущение, что он просрал свою жизнь, не успев толком-то ничего сделать. Словно ступив на гонку, к которой готовился с рождения, после первого же шага он споткнулся. Можно было плакать, винить несправедливость жизни, только факта это не отменяло – он проиграл. Все остальные убежали вперёд пока он лежал, уткнувшись носом в землю. В какой-то момент ему надоело это чувство. Он решил что будет радоваться, будет улыбаться всему как придурок, если уж придурком он казался окружающим. И чтобы все считали, что он счастлив. В общем-то, на этом можно было закончить его трагедию одного человека. Ничего примечательного в его жизни дальше не происходило, да и сказать по правде, жил он не так уж и плохо. Друзей было не мало, на полётах делал заметные успехи, от чего ему пророчили место в пуффендуйской сборной. Обычная жизнь обычного волшебника. Тогда он встретил Нагайну. Он видел её и раньше в классе, но в тот день ему пришлось сесть с ней на зельеварении. Он наблюдал за её движениями, наполненными несвойственной первокурсникам грацией, за отстраненным выражением лица, за холодными глазами. Старше остальных на их курсе, всегда державшаяся чуть поодаль, она показалась ему снежной королевой. Он начал ловить себя на том, что наблюдал за ней и на прочих уроках. Он видел когда над ней насмехались однокурсники, и она одаривала их остроумными ответами. Поначалу ему показалась, что ей было плевать на чужие издёвки, и что для такой взрослой и крутой волшебницы это всё было детским лепетом. Но чем дольше он смотрел, тем больше видел как порой дрожала её губа, как беспомощно сжимались кулаки, и вдруг Итан ясно осознал – она притворялась. Никто другой не видел этого, но он увидел, ведь он тоже притворялся. Для всех остальных она была чудачкой с задержками в развитии, но он видел дальше. Он стал фантазировать как спас бы её от собственного одиночества, стал бы для неё кем-то, перед кем она сможет опустить маску и быть собой. Он бы принял её всю – слабую, уязвимую, ранимую. И она бы в ответ приняла его. Великая история о любви, глупый пуффендуец и холодная слизеринка. Только она совсем не открывалась. Даже когда они начали встречаться, и она стала оставаться в его доме на летних каникулах, Нагайна продолжала носить маски. И в какой-то момент хотелось спросить себя – а не привиделось ли ему? Не взял ли он желаемое за действительное? До начала шестого года оставалось пару дней. В тот день он гулял по саду, размышляя о прошлом. Тогда он увидел её, сидящую под яблоней, с тетрадью в руках. Сначала он подумал, что она что-то пишет, но движения руки были слишком плавными, размашистыми. Она рисовала. И почему он узнал, что она умеет рисовать только сейчас? Подойдя ближе, он присел рядом с ней. На страницах тетради он обнаружил не мирный пейзаж сада, как ожидал в какой-то степени, а рисунки черепов и змей, переплетающихся между собой. Глаза Итана полезли на лоб. –Эм… Не знал, что ты любишь такое. Кажется Нагайна заметила его только сейчас. Она взглянула на него с широкими глазами, и мигом захлопнула тетрадь. Затем открыла, будто поняв, что ведёт себя подозрительно. –Я… Просто надоело рисовать одно и то же, понимаешь? Она пролистала тетрадь к началу, и перед его глазами предстали чужие портреты. В них узнавались ученики Хогвартса, профессора, даже его семья и он сам. Портреты не оживали, не разговаривали и не смотрели по сторонам, как делали портреты в Хогвартсе, от них веяло чем-то другим. Чем-то они напоминали греческие статуи. –Вау, – произнёс он на выдохе. Затем взглянул на девушку с улыбкой. – Есть хоть что-то, чего ты не умеешь? Итан правда был восхищён. Нагайна была красива, умна, трудолюбива, и теперь, как оказалось, умела прекрасно рисовать. Рядом с ней он даже чувствовал себя никчёмным. Может быть поэтому он до сих пор не мог заслужить её любви? –Спасибо. Затем последовало неловкое молчание. Забавно то, как долго они встречались, а такие моменты всё ещё наступали. Каждый сидел глядя в сторону, не находясь со словами. В голове Итана всё крутился один вопрос, но всё не доходил до языка. Ведь если он спросит то, что его волнует, он разрушит иллюзию. Но так вечно продолжаться не могло. –Почему ты не говорила, что рисуешь? Мгновение. Девушка чуть сжимает тетрадь в руках, не глядя на него. –Не хотела хвастаться. Я ведь и не так хорошо рисую. Безопасный ответ. Тот, в который легко было бы поверить. Только Итан чувствовал, что это была ложь. Сколько таких маленьких обманов она сказала ему за время отношений? Парень вздохнул, прислоняя затылок к коре дерева. –Почему я всё ещё о тебе ничего не знаю? –Ты знаешь больше, чем большинство людей. –Но не больше, чем кто-либо другой? Молчание. –Больше, чем кто-либо другой, Итан. И до поры да времени, этих слов было достаточно. *** Шестой курс многим не отличался от пятого, за исключением нескольких вещей. Во-первых, на горизонте не маячил СОВ, вселяя в неё постоянную тревогу. Во-вторых, она стала главной старостой среди девушек, и теперь ночами ей приходилось патрулировать коридоры школы. В-третьих, она начала заниматься изучением окклюменции по книгам из библиотеки. В-четвёртых, Реддл стал чаще подходить к ней дабы попрактиковать свой французский. В-общем и целом, рутина. Ничего зубодробящего, никакой драмы. Основная драма, как всегда, была в её голове. Нагайне становилось действительно жалко Итана. Она помнила их августовский разговор, помнила это беспокойство на его лице. Какая-то её часть понимала, что он заслуживал большего. Он ведь и немногого от неё просил – просто открыться ему. Даже этого она не могла дать ему. И знал её лучше всех отнюдь не он, а Том, мать его, Реддл. Он изменился за лето, обгоняя её по росту. Его волосы чуть выросли, и теперь вились волнами, лицо обретало взрослость. Каждый раз когда она заходила в слизеринскую гостиную или большой зал, его глаза находили её, и она почти физически могла ощутить его присутствие. Вокруг него теперь всегда вились слизеринцы. Чёртов гений их поколения. Если Нагайне хорошие оценки давались через непосильный труд, для него магия была чуть-ли не инстинктивна. Все им восхищались, заглядывали ему в рот. И она, даже зная его ублюдский характер, тоже. Некоторые люди рождались ни с чем. Нагайна родилась с проклятьем, выросла в цирке, и даже до места за Хогвартскими партами ей ещё пришлось дорваться. Реддл же родился со Слизеринской кровью в венах, невероятным талантом и красивым профилем. Красивым людям в целом было легко по жизни, любая их странность воспринималась окружающими как милая причуда. За свои странности Нагайна была общественным изгоем последние шесть лет. –Espèce de salaud, – выдохнула она, во время одной из их практик. Парниша выгнул бровь дугой, кажется совсем не удивленный внезапному оскорблению. –Pourquoi? –Не делай вид, будто не понимаешь почему. –Так просвяти меня, ma chérie. Почему-то на французском обращение звучало куда более смущающе, чем на английском. Кончики ушей Нагайны заалели, пока Том улыбался чеширской улыбкой, словно упиваясь ей реакцией. Девушка нервно поправила волосы. –Pas important. Как идут твои исследования? В этом году он пока не заставлял её читать тонны книг про его наследие. Вероятно потому что в запретной секции они закончились. Но Нагайна сомневалась, что Реддл так легко бы сдался. –Думаю, ты была права. – Он задумчиво перевёл взгляд сторону, поглаживая в руках свою палочку. – Исследование потомков Слизерина не приносят плодов. Я подумал, что стоит вернуться к моему имени, и отходить от него. –К твоему имени? –Том Марволо Реддл. Реддл это магловская фамилия, вероятно. Но Марволо? Звучит совсем не по-магловски. Можно предположить, что второе имя я получил от кого-то из предков с материнской линии. Она кивнула, обдумывая сказанное. Подобная версия действительно имела смысл, только если второе имя ему не решили дать по принципу “чтоб классно звучало.” –Тогда, будешь искать людей с этими именем? И как же? –Книги по истории, газеты… В крайнем случае, можно расспросить всех знакомых магов. С вовлеченностью Слизнорта, может быть он что-то знает… – Том прекратил на момент свои рассуждения, снова переводя взгляд на неё. – К слову об этом. Ты планируешь пойти на рождественскую вечеринку Клуба Слизней? Нагайна вздохнула, не желая вспоминать об этом злосчастном клубе. Каждая встреча с ними по ощущениям напоминала медленное выворачивание конечностей. –Да. Итан меня пригласил. Секунда. Вторая, третья. Чем дальше, тем больше сгущалась магия парня в воздухе, заставляя мурашки бежать по её коже. Тогда он улыбнулся, обманчиво легко. –Конечно, Шафик. Вы всё ещё вместе? “Вместе” было не тем словом, чтобы описать их отношения. Для Нагайны быть вместе означало любовь, означало всегда быть рядом и поддерживать друг друга в сложные моменты. То что было у неё с Итаном скорее было имитацией этого сладкого “вместе.” –Почему мы не должны быть? – спросила она, вместо ответа. –Не думал, что вы долго продержитесь. – Его слова казались непринужденными, даже расслабленными. Будто они обсуждали погоду. – Я ожидал, что его компания быстро наскучит тебе. Нагайна нахмурилась, не отрывая взгляда от потемневших глаз Тома. Тот сидел рядом, чуть наклонившись вперёд. Будь она более робкого характера, испугалась бы этой близости, этого тихого гнева, собравшегося вокруг него. Но сейчас ей только хотелось заступиться за Итана. –Итан совсем не скучный. Чем он тебе так не угодил? –Не мне, Нагайна. Тебе. –Pardon? – Она усмехнулась, не веря своим ушам. – Разве я хоть раз заикалась о чём-то подобном? Парень повёл плечами. –Не говорила. Но я же вижу, что он не твоего интеллекта. – Реддл поднялся со своего места, теперь нависая над ней. Чувство опасности всё сгущалось, и змеиные инстинкты говорили ей бежать. – Он обычный, Нагайна. Разве это не томительно? Девушка поднялась, не желая смотреть на него снизу вверх. Но стоя так близко к нему, всё равно приходилось слегка вскидывать голову. Когда же тот самоуверенный, потешный мальчишка успел так вымахать? –Ничего ты не понимаешь, Реддл. Знаешь, сколько бы я отдала для того, чтобы быть обычной? Чтобы не иметь этого прошлого за своей спиной, и проклятья маледиктуса в крови. Чтобы дурачиться с однокурсниками, а не вечно стоять поодаль. Чтобы плакала по ночам из-за подростковых глупостей, а не смерти близкого. В груди защемило. А Реддл почему-то ухмыльнулся. –Ничего. Ты бы не отдала ни одного сикля. *** Двадцать третьего декабря Нагайне и вправду пришлось явиться на вечеринку слизней. Вечеринка планировалась особенная – не за столом, а в зале, с множеством приглашенных гостей. Итан даже подарил ей чёрное платье с синими крапинками по случаю. В этом году Шафик сделался капитаном квиддичной команды, потому впервые стал членом клуба слизней. Рассказывая об этой новости он весь сиял, и было сложно отказать в его просьбе пойти вместе с ним на вечеринку. Так всё пришло к тому, что она стояла у одного из столиков, одна, попивая огневиски из высокого бокала. Прошло около часа с тех пор, как они явились, и Итана увёл в сторону для разговора незнакомый ей маг. Вроде бы он был известным ловцом, она не знала. В общем-то отличный шанс для Итана, чтобы получить приглашение играть в команде по окончанию учёбы. К ней тоже подходили разные люди, но она не проявляла к кому-либо интереса. Ей не нужны были связи и приглашения куда-либо, а делать смол-ток увы она была не мастером. Скука взяла своё, и девушка решила выпить пару бокалов спиртного. Алкоголь приятно разливался по телу, помогая расслабиться. Её щёки потеплели, мысли замедлились. В такие моменты она понимала, почему начальник цирка каждый вечер напивался до беспамятства. Она бы сама с радостью стала пьяницей в другой жизни. –Веселишься? – произнёс знакомый голос. Нагайна повернула голову, и увидела Реддла. Ну конечно, он решил заговорить с ней, сделав вид, что их последней ссоры не происходило. –До усрачки, – ответила она. Его брови поползли вверх в таком удивлении, в котором она не заставала его давно. Затем он усмехнулся, оглядывая её облик. –Ты пьяна? –Опьянение — это понятие растяжимое, mon ami. – Она отразила его ухмылку, делая ещё один глоток из своего бокала. Настроение улучшалось. – Все мы на чём-то пьяны. Ты, например, опьянён своими амбициями. Его глаза заблестели весельем, и он лёгким движением забрал бокал из её рук. Что-то было в его действиях, или же в том, как он в этот момент смотрел на неё, игривое, почти томное. Не отрывая от неё взгляда, парень сделал глоток. Протесты Нагайны застряли где-то в горле. Что это было за чувство? Будто в миг, весь мир сжался только до него. До его тонких пальцев, обхватывающих горло бокала, до пронзительного взгляда, от которого сердце затрепыхалось в груди синицей. Том, кажется, заметил её наваждение, ибо в глазах его появились проблески триумфа. –Больше не будет остроумных ремарок? – протянул он тише, подходя к ней на шаг. – Что же тебя так удивило? Она поджала губы, отводя взгляд в сторону. И вправду, что это она? Возможно дело было в том, что она никогда раньше не пила алкоголь. Возможно, именно так люди чувствовали себя будучи пьяными. Будто в голове поселился туман, из-за которого сложно было найти в мозгу нужные рычаги, нужные чтобы остановить себя и не позориться. –Между прочим, я всё ещё в обиде на тебя, – нашлась она со словами. Том приподнял бровь. –В обиде? И за что же? –Ты… – Она прикусила язык, понимая, что не стоит давать пьяным словам достигнуть его ушей. Но пьяные слова нашли способ вырваться. – Tu agis comme si tu me connaissais mieux que moi. Comme si tu savais ce que je pense avant même que je le pense. Нагайна думала, что он не поймёт, если она скажет на французском. Его уровень же не был ещё настолько хорош? Однако спустя пару секунд он ответил: –Потому что так и есть, Нагайна. – Том наклонился, ставя бокал на стол позади неё. На миг, он оказался непозволительно близко, своим присутствием забирая весь воздух вокруг них. – Знаешь, для человека твоего интеллекта, ты очень часто не видишь очевидного. Затем он отстранился, и она снова могла дышать. А в голове всё кружился вопрос – чего же она не видела? Хотелось, до боли в суставах хотелось доказать ему, что это он ничего не понимал. Но слов найти не выходило. Тогда вдруг её талию обвила чья-то рука. Девушка вздрогнула от неожиданности, и повернув голову в сторону, увидела Итана. Тот казался серьезным, собранным, совсем не таким, как до своего отхода. –Нагайна, всё в порядке? – спросил он, смотря сначала на Реддла, потом на неё. Его волосы отросли с лета. Блондинистые кудряшки были собраны в маленький хвостик, очаровательно болтающийся на затылке. На нём была праздная мантия с золотистыми узорами на чёрной ткани. Светлый-светлый Итан, каким-то образом оказавшийся рядом с двумя змеями. –В порядке, – ответила она, виновато отводя глаза. Неужто он увидел, как к ней приблизился Реддл? Ей стоило оттолкнуть его в тот момент, а не пялиться, как вкопанная. –Чтож, оставлю вас двоих. – Том развернулся, очевидно самый расслабленный среди их троицы. – Хорошего вечера, Шафик, Нагайна. Он ушёл, а Итан остался на месте, сжимая её талию. Девушка потупила взгляд в сторону, не зная, как оправдываться. Хотелось либо напиться, либо сбежать. –Что это было, Нагайна? – произнёс Итан спустя несколько секунд. Её сердце сжалось от этих слов. Он понял. Он не обвинял её, не бросался с криками, сказал лишь это. И в чём же он был не прав? Но и она ничего не делала. Это была не она, что смотрела на Реддла, как на божье дарование, а алкоголь в её венах. Нормальная она брезговала от вида парниши. Нормальная она терпеть не могла его высокомерный тон и жестокий характер. Нормальная она не стала бы предавать Итана таким образом. –Между нами ничего нет, Итан, – сказала она, наконец поднимая глаза обратно на парня. – Я клянусь тебе. Он смотрел на неё несколько секунд, будто пытаясь одним взглядом оголить её лживое естество. Затем он опустил руку, и ушёл. *** Зимние каникулы прошли беспокойно. Нагайна избегала Реддла, предпочитая с утра до ночи сидеть в женской общаге, читая книги, и выходить только для того, чтобы забрести на кухню и взять сэндвичи. Так прошло около недели, и на календаре встала дата 31 декабря. Его день рождения. Реддлу исполнялось пятнадцать. В голове всплыли слова Итана о том, что она заглядывалась на него. А ведь он был на четыре с половиной года младше. Девушке захотелось завыть. Она не заглядывалась. Это был один, единственный раз когда она что-то почувствовала, и всё дело было в алкоголе, во флёре момента, в словах Тома. Гадёныш наверняка просто потешался над её пьяным состоянием, и решил так подпортить её отношения с Итаном. Нельзя было давать ему этого удовлетворения. Собравшись с мыслями, она спустилась в гостиную. Та пустовала по случаю каникул, и лишь Реддл сидел у камина, держа книжку в руках. Стоило ей оказаться рядом, как он поднял голову. –С днём рождения, – сказала Нагайна без какого-либо торжества в голосе. У неё не было подарка для него, впрочем как и не было все прошлые дни рождения. Юноша кивнул. –Спасибо. – И тут же: – Давно не видел твоего лица здесь. Девушка вздохнула, собираясь с мыслями. Стоило расставить все точки над i. –Реддл, я служу тебе. Это ещё не значит, что ты имеешь право вмешиваться в мои отношения. –Прошу прощения? –Ты ведь прекрасно знал, что делал тогда. На вечеринке Слизнорта. – Её лицо вдруг вспыхнуло при воспоминаниях, и она отвела взгляд в сторону. – Итан в обиде. Я не хочу, чтобы он и дальше получал поводы для ревности. –И чего же ты хочешь от меня, дорогая? – Его голос пестрил удовлетворенностью, тихим весельем. – Не приближаться к тебе больше? –Не говори со мной перед Итаном, – сказала она, и тут же прикусила язык. Эти слова ощущали как очередной нож в спину её парня. – И не говори про него больше ничего плохого. Я могу попросить хотя бы это от тебя? Нагайна снова взглянула на него, стараясь передать всю серьезность своих намерений. Том глядел в ответ задумчиво, с нечитаемым выражением лица. Было сложно сказать, рассмеётся он над ней или взорвётся от её наглости. Ни то ни то не произошло. –Хорошо, Нагайна. Не трогаю больше твоего ненаглядного. И он вернулся к чтению, оставляя Нагайну в ступоре. Он так просто согласился? Впрочем, с Томом можно было ожидать чего-угодно. Она была слишком старой чтобы пытаться разобраться в эмоциях подростка с манией величия. *** Новый год начался без происшествий. Вскоре, зимние каникулы, за которые нервы Итана успели остыть, закончились, и всё вернулось на круги своя. Уроки с утра, учёба после обеда, встречи с Итаном вечером, практика французского с Томом, окклюменция, и патрулирование коридоров ночью. Именно ночью и произошло то, что сбило её обычный ритм жизни. Подсвечивая себе дорогу палочкой, Нагайна начала свой путь с подземелий. Тишина её уже не пугала, как вначале года, а вот когда из ниоткуда возникали призраки, её рука, держащая палочку, слегка сжималась. Так и в тот день перед ней вдруг возник Кровавый Барон. –Мисс, – сказал он, вставая в паре метров от неё. – Хотел бы вас уведомить, что в двух поворотах отсюда, в чулане, скрываются ученики. Вероятно самому барону было неприятно от подобного, и он хотел как можно скорее избавиться от скрывающихся учеников. Потому с подобными проблемами он обращался к старостам или к завхозу. –Сейчас же проверю, – ответила она с растерянным кивком. “В чулане” и “ученики” значило только то, что какая-то парочка снова решила попытаться удачу и переспать вдали от чужих глаз. Подобное происходило пару раз на месяц, и никогда не было приятным зрелищем. Собравшись с духом Нагайна побрела к ближайшему чулану. Оказавшись недалеко, она уже слышала пошлые звуки исходившие изнутри. Поцелуи, стоны… До дела пока вроде не дошло. Это успокаивало. Прежде чем войти, девушка постучала несколько раз, давая парочке фору. Спустя минуту она отворила дверь. И застыла на пороге, глядя хлопающими глазами на картину, развернувшуюся перед собой. Семикурсница со Слизерина поспешно застёгивала пуговицы блузки, а в шаге от нее стоял Том Реддл, собственной персоной. Его смолистые волосы были взъерошены, галстук опущен, дыхание сбивчато. Но лицо совсем не покраснело, и не было искажено похотью или стыдом. Его обычная холодная маска. –Оба на выход, – сказала Нагайна спустя пару секунд. – Ваше наказание решит Слизнорт. –Нагайна, – произнёс Реддл строго, смотря ей прямо в глаза. – Не забывайся. Ты позабыла, кому служишь? Служит ему? Ей захотелось рассмеяться. Значит, вот зачем он хотел, чтобы она стала старостой. Зелёная карточка устраивать разврат и оставаться безнаказанным! –Как тебя зовут? – Нагайна смотрела теперь на девчонку. Та уже вернула себе прилежный вид, и при вопросе Нагайны даже показалась оскорбленный. Конечно, в её глазах наверняка она была грязью под ногами. –Вальбурга Блэк, – ответила она, скрипя зубами. –Вальбурга, значит. – Нагайна кивнула. – Ты иди. Я поговорю с твоим “любимым.” Лицо семикурсницы вспыхнуло ярко-красным, и она решительными шагами ушла, оставляя их в чулане вдвоём. Нагайна устало провела рукой через чёлку. Ей было и смешно, и нет с этой ситуации. Понять больше всего хотелось, чем руководствовался Том. Неужели это его способ ей поднагадить? Какая глупость. –Ты правда хочешь, чтобы я спустила тебе это с рук? –Ты спустишь. – Утверждение. Не вопрос. –Чтобы ты каждый день этим здесь занимался? – Нагайна скрестила руки, смотря на Реддла серьезно. – А что если вас обнаружит Прингл? Вас обоих пустят на порку. –И какое тебе дело до этого, позволь узнать? – Он опёрся о стену сзади него, смотря на неё спокойно, но с аурой недовольства. – Как я разберусь с Принглом тебя волновать не должно. Твоё дело слушать мои приказы. Слово “приказы” прошлось между ними ножом, напоминания об их разницах в статусе. Лорд и слуга, феодал и вассал, хозяин и раб. Будто бы не было всех тех перепалок и разговоров между ними, где они были на равных. Всё вернулось к третьему курсу. –Ты зол на меня? – Предположение. Он чуть наклонил голову в сторону, будто наблюдая за ней. –Ты водишься с мусором, Нагайна. За такое не злятся. За такое разочаровываются. Девушка вздохнула, потирая переносицу. –Ты можешь говорить, как нормальный человек? – Мгновение следует молчание. Затем она сдаётся. – Хорошо. Злись. Спи с кем-попало. Меня не волнует. И она ушла, пойдя в противоположную сторону от слизеринских спален. Сталкиваться с Реддлом ещё раз совсем не хотелось. *** До конца учебного года подобное повторилось несколько раз. Нагайна больше не заставала врасплох Реддла с его подружками, как тот и хотел. Пусть мальчишка исследует чудеса женского внимания, да хоть пусть переебёт весь Хогвартс… При этих мыслях она смущалась. У неё-то у самой не было сексуального опыта, хоть она и была в отношениях третий год. А Реддл зря времени не терял, и иногда даже можно было заметить следы засосов на его шее, появляющиеся иногда из под воротника. Нагайна краснела, когда замечала, и стыдливо отводила взгляд. Думать о Реддле в таком плане было странно. Неправильно. Она старалась лишний раз не смотреть на него, и не проводить с ним больше времени, чем требовалось. Всё это было не к добру. Шёл май. Нагайна вновь выходила на патруль, когда у выхода она столкнулась с Реддлом. В этот раз он был один, и кажется он ждал её. Все её внутренности связало от шальной мысли о причине того, зачем он ждал. Неужто и вправду теперь хотел попробовать с ней?.. Мерлинова борода. Стоило бы просто притвориться, что она его не видит, и идти дальше. –Нагайна, – окликнул её его голос. Она хотела ускорить шаг, но он схватил её за запястье. – Куда ты уходишь? –На патруль, – выдохнула она. Её щёки снова пылали. Господи, господи, господи –Патруль подождёт. Иди со мной. Сердце сделало кувырок от его слов, и дыхание спёрло. Она почувствовала себя точно так же, как в тот злополучный вечер на рождественской вечеринке. Будто в голове встал туман, застилающий собой здравый смысл. Нужно было приходить в себя. Нельзя просто идти на поводу у этого психопата. Она вырвала своё запястье и повернулась, сталкиваясь с ним лицом к лицу. –Зачем? Её голос был хрипловатый, и она сглотнула слюну, разглаживая горло. Нервно почесала запястье, там, где он держал. Кожа всё ещё горела от его прикосновений. Реддл помедлил с ответом, наблюдая за ней, как за интересной загадкой. Затем, он вдруг перешёл на парселтанг: –Тайная комната. Я з-з-знаю, где её найти. Смысл слов дошёл не сразу. Когда дошёл же, ей хотелось рассмеяться от облегчения и от собственной глупости. Кажется она совсем с катушек слетела за этот год. –И где она? –В одном из-з-з женс-ских туалетов. Я не уверен, в каком именно. Значит вот почему выйти он решил ночью. Было бы странно увидь его кто днём, входящим в женский туалет. Сейчас же коридоры пустовали, за исключением старост и завхоза. Нагайна, вероятно, должна была прикрыть его от их подозрений. Она вздохнула, кивая своим догадкам. –Пошли. Так они прошли несколько этажей. На каждом этаже они заходили в туалет, и Реддл шипел на парселтанге фразы вроде “Явись”, “Откройся”, “Я наследник” и прочее, затем они уходили наверх, где процесс повторялся. Наконец, на втором этаже замка им удалось найти тайный проход. Реддл светился триумфом. Нагайна шокировано таращилась в дыру в земле, представшую перед ними. Это и вправду была та самая тайная комната? Скрытая в женском туалете? Так просто? –Как ты нашёл её? Реддл торжествующе улыбнулся, повернув голову к ней. Половина его тела была покрыта тьмой, половина освещалась мягким лунным светом, пробивающимся сквозь окно. –Находил упоминания о том, что вероятно, место с проходом в тайную комнату с годами поменяло своё предназначение кардинально. Уборные в Хогвартсе установили не так давно, относительно возраста замка. А Салазар Слизерин жил тысячу лет назад. Значит, на момент создания тайной комнаты, это место выглядело иначе. Он отвёл взгляд в сторону, и продолжил объяснять. –Я нашёл много разной информации, загадок и прочего, на самом деле. Должно быть кто-то, возможно декан Слизерина, помог скрыть проход в комнату при установке уборной. Сложно сказать. Днём я отправился на проверку мужских уборных, и ничего не нашёл. Ночью решил проверить женские. Нагайне подумалось, что всё это время она могла обнаружить тайную комнату, просто прошипев на парселтанге “откройся” здесь. Она ведь часто бывала в этом месте. И тогда все секреты Слизерина открылись бы ей, хоть она и не наследница. Секреты Слизерина… Ужас Слизерина обитал в тайной комнате. Неужто там внизу их действительно ждал василиск? В таком случае, спускаться было бы самоубийством. –Можешь не идти, если боишься, – произнёс Том, словно прочтя её мысли. Но вряд-ли он действительно прочёл, она бы почувствовала вмешательство. Нагайна и вправду сомневалась, что это было хорошей затеей. Но какая-то часть её была в восторге от мысли, что она, впервые за сотни лет, увидит наследие Салазара. Что же скрывал там тот могущественный волшебник? Что если там была информация про её проклятье? Собрав волю в кулак, она решительно посмотрела на Реддла. –Я пойду. Уголки его губ дёрнулись вверх—он явно был доволен её ответом. Не ожидая ни секунды больше, парень исчез в пропасти. Нагайна последовала за ним. Спустя два часа исследований комнаты, они пошли назад. В тайной комнате взаправду оказался василиск – только спящий. Нагайна попросила не тревожить его сон, и Том неохотно согласился. Вместо этого они принялись изучать книги, найденные неподалеку от монстра. Большинство были на староанглийском, который понять казалось невозможным, и некоторые на латинице. Если Реддл что-то ещё понимал, то Нагайна с трудом. Конечно, латиница была похожа на французский, и общий смысл половины предложений получалось уловить. Над остальными же приходилось сидеть и думать, пытаясь что-то расшифровать. В общем, книг про маледиктусов они не нашли. Казалось, что все книги были про тёмную магию и различные ритуалы(как раз то, что так любил Том.) Нагайне это вскоре надоело, и она решила подняться назад. Реддл с неохотой пошёл за ней. Поначалу они шли в тишине, оба в своих мыслях. Когда они подошли к подземельям, Нагайна пришла к забавной идее. –Нашли тебе место, куда можешь водить любовниц. По лицу Реддла прошла волна раздражения. –Увы, пока я не планирую с кем-либо спать. Нагайна остановилась, глядя на собеседника с подозрением. Учитывая частоту его похождений, его раздражение напару со словами показались странными. –Ты серьёзно? –Да. Я спал с наследницами древних родов, чтобы выуживать из них древние трактаты и книги по нужным мне вещам. Брови девушки приподнялись от такой информации. Что-что, а этого она не ожидала. Это что выходило, Реддл продавал своё тело старшекурсницам? –Как практично, – она постаралась произнести это ровным тоном, но нет-нет вырвался смешок. – Бедненький. Выходит эти слизеринки пользовались тобой? Глаза Тома потемнели. –Скорее я пользовался ими. К твоему сведению, мне самому подобное было не неприятно. Не неприятно. Но и не приятно. Так вот почему в ту ночь он выглядел столь не впечатлённым. Почему-то от этого факта хотелось рассмеяться. –Ясно. Что ж, я рада. – Она продолжила шагать по коридору, оставляя Реддла позади. – Не придётся больше нарушать свой долг старосты. Только если ты не захочешь ходить в тайную комнату каждую ночь. –Можешь не волноваться. В следующем года я стану старостой, и помощь твоя мне не потребуется. *** Экзамены и следом летние каникулы пролетели быстро. Седьмой курс же встретил её новыми переживаниями о сдаче ЖАБА, и о том, что же Реддл натворит в этом году. Все Вальпургиевы рыцари уже знали о том, что он обнаружил тайную комнату, и вопрос того, когда он очистит замок от “грязной крови”, оставался открытым. –Tu ne vas tuer personne, n'est-ce pas ? – спросила она его напрямую, во время одной из их практик. –Que veux-tu dire ? Он понял вопрос – она увидела это по глазам. И всё равно спросил. –Василиск, Реддл. Ты не собираешься его ни на кого натравлять? Парень усмехнулся, видимо позабавленный её беспокойством. Затем покачал головой. –Нет. Если в Хогвартсе кто-то умрёт, школу могут и закрыть. Зачем мне это? Нагайна кивнула, чувствуя волну облегчения. Ей не хотелось, чтобы кто-то умирал частично по её вине – но ещё больше ей не хотелось, чтобы убийство как-то связали с ней. Дамблдор знал, что она маледиктус, он мог догадаться и до того, что она владеет парселтангом. В случае чего он мог бы обвинить её, и крыться было бы нечем. После того разговора её нервы подуспокоились, и теперь всё внимание заняла учёба. В этом году она решила сделать ещё одно исследование, в этот раз по уходу за магическими существами. Исследование, конечно, по змеям и парселтангу. Снова всё вернулось к рутине. Учёба, обязанности старосты, свидания с Итаном, беседы с Хагридом, практика французского с Реддлом. Последний, в свою очередь, решил придумать себе псевдоним на французском. Как он объяснил, имя Том Реддл звучало слишком обыденно и по-магловски, чтобы принадлежать величайшему тёмному волшебнику. Так они сидели в одном из пустующих кабинетов, обсуждая, что можно придумать. Тому вдруг забрела в голову идея сделать анаграмму, от которой он совсем не хотел отказываться. –“Том” наоборот это “мот,” – произнёс он задумчиво, написав эти два слова в тетради. – “Mot” значит “слово.” Может, что-то вроде “слово это бог”? Или “слово бога”? –Как по-христиански. – Она хмыкнула. – “Le mot est dieu” и “Le mot de dieu.” По буквам не совсем подходит. Где буквы “р” и “в”? –Не только они. Слишком долгое имя выходит. – Он сидел несколько секунд молча, будто пытаясь прожечь дыру в тетради одним взглядом. Затем он взглянул на неё с выражением озарения. – Если не хватает “р”, может взять “mort”? Смерть. Поднявшийся над смертью? –Élevé au-dessus de la mort… Долговато. И по буквам тоже не подходит. – Мгновение. Глаза девушки расширились при этой идее. – А если “полёт смерти”? –Vol de mort? – произнёс он так, будто пробовал на вкус. – Это коротко. Куда делись “a”, “m”, “о”, “r”, “i”, “d” и “l”? Она кивнула, перебирая буквы в голове. Amor… –Была бы ещё “u”, составили бы “amour.” – Нагайна легко улыбнулась, представляя, как Том устрашал бы всех с таким именем. – Может не надо все буквы использовать? –Нет, погоди… Что если взять “am”, как в “I am”? – Нагайна хотела возразить, что во французском так не говорят, но он продолжил: – I am Lord Voldemort. И всё встало на свои места. Так, будто это было предначертано судьбой. Нагайне захотелось рассмеяться от иронии. Если он и вправду назовётся так… –Выходит, мы и вправду слуга и лорд, – сказала она, и торжествующий Реддл не сразу обратил внимание. Когда он же вернул к ней взгляд, из её уст вырвалось мягкое, лукавое: – Мой лорд. Милорд. Заставишь так теперь называть себя своих “рыцарей”? В ответ на это Том только ухмыльнулся. *** Иногда Нагайна заглядывала посмотреть, как же поживал Рубеус. Мальчик был уже на третьем курсе, и начинал изучать УЗМС, от которого оказался без ума. Нагайна этому совсем не удивилась, только обрадовавшись за него. С одноклассниками его отношения тоже, кажется, улучшились. Они с Итаном поддерживали полувеликана как могли, и по итогу он действительно становился увереннее в себе. Конечно, он все ещё был тем же маленьким уязвимым мальчиком(что было странно произносить вслух, учитывая его рост), но в нём появлялся стержень. В декабре Итан поведал о том, что его пригласили в несколько сборных. Не только английских, но и иностранных. Сказал, что хочет играть во французской сборной. –Серьёзно? – Она остановила свой ход при этой новости. В тот момент они вдвоём шли по школьным коридорам. – Почему именно Франция? –Ну, ты же поедешь туда, чтобы работать с Фламелем, – ответил он немного неловко. Затем, на его лице расцвела улыбка. – Я хочу быть рядом с тобой и после школы. О чёрт. Вот чёрт. Нагайна никогда не думала, что все дойдёт до этой степени. Когда она начинала отношения, ей казалось, что это будет легкомысленной школьной любовью. Когда продолжала, думала, что вряд-ли он станет переезжать из-за неё в другую страну. Разве ему не надоела она, вечно недоговаривающая, неспособная раскрыться? Сердце болело за Итана. Он ведь и вправду заслуживал настолько большего, и уж точно не должен был жертвовать стольким ради неё. Может было бы и неплохо, поедь он за ней, даже радостно иметь такого человека рядом. Только с её стороны это было бы слишком эгоистично. –Итан, – произнесла она, со вздохом. Взяла его за руку, а тот посмотрел растерянно. – Не надо тебе идти за мной. –Что ты имеешь в виду? – Он хлопал глазами, явно ожидавший от неё другой реакции. – Ты хочешь отношений на расстоянии? Но это будет сложно для нас обоих. Она опустила его руку, отходя назад. Вот она, стена, что всегда стояла между ними. Стена, которую она сама поддерживала, которой не давала рассыпаться. И это было правильно. По-другому не могло быть. Кажется, до Шафика начало доходить происходящее. В его глазах отразилась такая боль, от которой всё внутри Нагайны сжалось в комок. Это не должно было быть так сложно сделать. Она должна была сделать это ещё давно. –Нагайна— –Итан, – она его перебила. Укусила внутреннюю сторону щеки. – Нам не стоит продолжать встречаться после школы. Миг висела тишина, и напряжение, натянутое струной между ними двумя. Напряжение, вызванное правдой, которую нельзя было произносить вслух. Вызванное неизбежностью этого момента. Итан горько улыбнулся. –“После школы”? Значит, я для тебя просто развлечение на время школы? Я не заслуживаю того, чтобы построить со мной семью? Нагайна вздрогнула от этих слов. Того, что Итан хотел построить с ней семью, она совсем не ожидала. Хотя оно и было логично, раз он хотел поехать за ней во Францию. Но разве можно было строить семью с маледиктусом? У неё не было будущего, за исключением того, что она могла попытаться урвать, работая на Фламеля. И даже так, никаких гарантий не было. Нагайна не могла обещать ему, что у них будут дети и счастливая семейная жизнь, потому что её собственная висела на волоске. Она сглотнула комок в горле, и сказала: –Ты заслуживаешь, Итан. Ты заслуживаешь всего на свете. Но я тебе этого дать не смогу. – Она снова прикусила щёку, до той степени, пока во рту не появился вкус металла. Боль отрезвила, отогнала поднимающееся слёзы. – Прости. Нагайна видела, как дрожала челюсть Шафика от напряжения. Видела, как покраснели его глаза. Ей хотелось обнять его и утешить, сказать, что всё у него будет хорошо. Только права на это она больше не имела. Итан резко развернулся, и зашагал прочь. *** На душе было паршиво. Так паршиво, как не было со смерти Криденса. Она не ожидала, что будет больно. У них с Итаном не было великой любви, не было такого, что они понимали друг друга, как никто другой. Они просто проводили вместе время, и им было хорошо друг с другом. Возможно, она банально привыкла. А ведь Нагайна сама его оттолкнула. И какое право после этого у неё было страдать? Бывали в её жизни вещи и намного хуже, чем разрыв школьных отношений. У неё умирали близкие. И была эта тёмная, неприятная мысль, что лучше бы Итан умер. Тогда ей не приходилось бы видеть его лицо каждый день на уроках, встречаться со взглядом, полным чувства предательства. И Нагайна понимала, что да, предала. На той вечеринке Слизнорта, и в тот майский вечер, когда они с Томом нашли тайную комнату. Она была с Итаном, а сердце её стучало быстрее при другом. Хуже всего было то, сколько лет она отобрала у него. Три года. Три года, что Шафик мог провести с кем-то, достойным его внимания. Три года, что теперь он будет вспоминать с тяжестью на сердце. Но долго ли будет вспоминать? У Итана ещё вся жизнь была впереди. Он был красивым, богатым, талантливым. Всё у него будет в порядке. Её же ожидало становление змеёй и служба тёмному лорду. Она бы только тащила его вниз. А значит, все было правильно. Она поступила правильно. *** –Неужели вы двое расстались? Прошло несколько дней с того злосчастного разговора. Нагайна помрачнела. Днями напролёт она сидела в библиотеке, зарываясь в учёбе. Теперь когда Итана не было рядом, пришло напоминание о том, насколько она в самом деле одинока. Хотелось сбежать от этого чувства куда-подальше, наполнив свою жизнь чем-то новым. Учёба была привычным вариантом. Именно в библиотеке Реддл её и нашёл. Он сел рядом с ней и задал свой беспардонный вопрос. Нагайна потупила взгляд о пергамент, остановив движение пера. На её эссе начинало формироваться чернильное пятно. Она убрала руку. –Да. Расстались. – Пауза. – Доволен? –Удовлетворен, – ответил парень, раскладывая учебные материалы рядом с ней. Видимо, решил вместе учиться. – Но почему сейчас? –Он сказал, что хочет принять предложение вступить во французскую сборную по квиддичу. Момент. Лицо Реддла осталось спокойным, но в напряженных мышцах лица читалось явное удивление. Будь на её месте кто-то другой, может и не заметил бы. Но она знала его давно. –Значит, пожалела его? –Я не жалею людей. Я просто предпочитаю не портить им жизни. –Это два разных способа сказать одну вещь, дорогая. Нагайна покосилась на своего собеседника, хмурясь. –И что это должно значить? Ты рушишь жизни всем, кого не жалко? Он издал смешок, от которого что-то смягчилось в её груди. Слушать его смех хотелось чаще. Он весело блеснул глазами, явно в приподнятом положении духа. –Пока я не рушу никому жизни. Но я могу это сделать, в отличии от тебя. – Он развернул свой пергамент на столе, продолжая говорить. – Жалость это плохое качество, cher. Впрочем, в этот раз оно тебе помогло. Нагайна закатила глаза, возвращаясь к своему эссе. Спорить с Реддлом из-за Итана совсем не хотелось. Скоро было его день рождения, пусть считает отсутствие у неё ремарок за подарок. *** Дни шли своим чередом. Время и вправду лечило, и при виде Шафика уже было не так больно. Пустоту в её жизни заполнили книги и ещё больше разговоров с Реддлом. Тот всё наращивал количество сторонников на факультете. Он выглядел взрослее, чем раньше, красивее, и теперь даже старшекурсники воспринимали его всерьёз. Всем и каждому в Слизерине он внушал свои идеи, свои планы на будущее магической Британии. Тех, кого это не впечатляло, он задабривал по-другому – обещал позиции в министерстве, помощь с семьёй, богатства, и всё, о чём человек мог только попросить. В общем-то, Нагайна была частью этой паутины, можно сказать находилась в её центре. Она нарисовала символ Вальпургиевых рыцарей, она помогла придумать ему новое имя, вместе с ней он нашёл тайную комнату. А ведь она даже не верила во все эти идеалы и пустые обещания. И всё равно, каждое решение, что она принимала, заводило её глубже в сеть – ближе к нему. Уже было сложно сказать, завели ли её в ловушку, или она всё это выбрала сама. Тогда, два года назад, обещание в верности не казалось таким связывающим, как сейчас. Реддл стал сильнее, взрослее, и рост его силы она наблюдала в реальном времени. Уже было несложно представить, как он захватит власть и начнёт устраивать свои порядки. И она будет частью этого хаоса. Впрочем, уходить она не собиралась. Мысли о мести всё ещё теплились в подкорке сознания, а бросать Реддла – её единственного приятеля – казалось немыслимым. Тогда у неё из потенциальных собеседников остались бы только Дамблдор да Хагрид. Иногда Реддл рассказывал ей о том, что нашёл в тайной комнате. Ритуалы, что описывались в книгах оттуда, были по-настоящему ужасающими. Одним из таких оказался ритуал по созданию крестража. –Я читал о нём и раньше, но тут описаны все шаги. – Он говорил легко, так, будто не описывал уродование своей души. – Слизнорт говорил, что разделить душу на семь частей возможно. Кровь отлила с лица Нагайны при этих словах. Она несколько секунд смотрела на Реддла, ожидая, что тот вот-вот засмеётся и скажет, что пошутил. Тот был серьёзен. –Реддл, ты рассказал Слизнорту?! Парень не вздрогнул, не побелел, произнёс с прежним спокойствием: –Ещё давно. Я не говорил, что хочу создать крестражи. Я просто спросил его об этом. Он обожает меня, он ничего и не заподозрил. Мерлиновы панталоны, возможно это был самый глупый поступок, что Реддл совершал. Как же так? Расспрашивать о настолько тёмных ритуалах учителя – немыслимо. –А если бы он пошёл с этим к Диппету? – Её голос звенел от напряжения. – Или пойдёт? Ты об этом не думал? Парень раздражённо фыркнул, совсем не разделяя её напряжения. –И что он мне сделает? У них нет доказательств, что я создавал крестражи, или собираюсь создавать. К тому же, у меня идеальная репутация в глазах учителей. Никто не будет меня исключать. –А ты собираешься их создавать? Вопрос повис в воздухе, как дамоклов меч. Нагайна сжала руку на своём запястье, пытаясь выплеснуть хоть часть напряжения наружу. Реддл сузил глаза. –Ты издеваешься? Она выдохнула. Конечно, он посчитал это глупым вопросом. Даже для него создавать крестраж было бы полнейшей дикостью. –Это лучший способ достигнуть бессмертия, Нагайна. Конечно, собираюсь. И дамоклов меч упал, отрубая ей голову. *** Отговаривать Тома Реддла занятием было неблагодарным. Если тот решался на что-то, то ни за что не сворачивал с выбранного пути. Это было сравни попыткам остановить падение метеора. Спустя час напряжённых споров, Нагайна сдалась. Она напомнила себе простую истину – её не ебёт. Пусть Реддл калечит свою душу сколько хочет, разве это её проблема? У неё своих забот было предостаточно, чтобы думать о ком-либо ещё. Жалость это и вправду плохое качество. В этом он был прав. И всё же, они снова отдалились. Нагайна не одобряла его планы, а он раздражался от её напутствий. Потому их взаимодействия свелись к необходимому минимуму, в их случае этим минимумом были уроки французского. Навыки Реддла и вправду улучшились, да так, что обсуждать теперь они могли практически что-угодно. Темы их были разными – от войны до науки. Иногда происходили эти моменты, когда туман возвращался. Когда он вдруг оказывался интимно близко, когда он слишком долго смотрел ей в глаза, когда говорил что-то двусмысленное. И тогда Нагайна вспоминала засосы на его шее, взъерошенные волосы и чуть расстёгнутую рубашку, и задумывалась, что было бы, если бы они были из-за неё? В такие моменты она останавливала себя и говорила не мыслить причинным местом. Реддл бы никогда её не осчастливил. Он сам признавался, что не прочь разрушить чью-нибудь жизнь, и что если эта жизнь окажется её? Она сомневалась, что он умел любить. Любить значило жертвовать, ценить кого-то выше себя, и Том явно был на такое не способен. У него были только две эмоции – гнев от того, что вещи не шли по его планам, и удовлетворённость, когда шли. А вот нежность к другому живому существу? Нагайна ещё ценила себя достаточно, чтобы не тратить время на попытки заработать его любовь. Да, он восхищал её, да, с ним было хорошо, но это ещё не значило, что он стоил её нервов. Потому она старалась держать его на расстоянии вытянутой руки. *** Наступила пора экзаменов. Нагайна явилась со всей своей боевой подготовкой. Древние руны, зельеварение и чары – главное было не завалить их, и работа у Фламеле была ей гарантирована. В худшем случае, ну… Служба под Томом, выходило, что так. Но она усердно училась последние четыре года не для того, чтобы не смочь взять на экзаменах даже “Выше среднего.” Экзамены шли хорошо. Параллельно Реддл сдавал СОВ, и они практически не пересекались, оба погружённые в свои дела. Когда был сдан последний экзамен, старшекурсники вздохнули с облегчением. На утро после замок сотрясла весть о смерти одного из учеников. Маглорожденную когтевранку Миртл Уоррен нашли мёртвой в женском туалете, от чего в гостиной Слизерина стояла атмосфера смеси торжества и напряжение. Особо ярые фанатики радовались началу процесса “очищения” от грязной крови, но даже им было не по себе от возможности закрытия школы. Нагайна чувствовала себя как во сне. Она ходила по коридорам замка, ища Реддла. Она всё не понимала, как это могло произойти, если он говорил, что не будет никого убивать с помощью василиска. Тогда она догадалась. Крестраж. Тёмный ритуал, для которого наверняка нужна была человеческая жертва, хоть Том об этом и не упоминал. Значит, получив инструкцию к ритуалу, он поменял планы об убийстве. Вероятно его душа уже была раздроблена. Но почему он сделал это в стенах замка? Зачем было настолько рисковать? Он бы мог убить любого случайного магла, и никто не стал бы его подозревать. Неужто было так невтерпёж создать крестраж? Нагайна ходила по коридорам весь день, но так и не нашла Реддла. Она вернулась в спальню, и легла на кровать, напоминая себе снова и снова “жалость это плохое качество, жалость это плохое качество…” Пусть он убивает. Ну и что ей с того? Она знала, что он способен на этого, и всё равно следовала за ним, всё равно смущалась от его близости. Лицемерно с её стороны было теперь вести себя удивлённо. Только вот считать, что кто-то способен на убийство, и узнать, что кто-то убил – разные вещи. Пока действие не было совершено, всегда можно было сказать, что он лишь на словах Лев Толстой. Теперь же о подобном речь не шла. Реддл убил. Реддл раздробил свою душу. Вероятно, он уже не тот человек, которого она знала. *** Ночью она застала Реддла, идущего по коридору, с палочкой, прицеленной на Рубеуса. Нагайна мигом подбежала к ним, представляя худшее. Неужели он уже хотел создать второй крестраж? И решил использовать Хагрида, из всех людей? –Что тут происходит?! – произнесла она, поднимая палочку на Тома. Полувеликан посмотрел на неё с глазами, полными слёз. Взгляд Реддла же был безэмоционален. На момент его зрачки заблестели алым, но тут же вернули себе прежний цвет. –Опусти палочку, Нагайна. Она сжала палочку сильнее, готовая к бою. Видимо поняв её намерения, Хагрид воскликнул: –Не надо! – Его голос дрожал. – Всё в порядке. Я… Я виноват. Я выращивал акромантула в школе. Сердце Нагайны упало в пятки. Она пялилась на третьекурсника несколько секунд, прежде чем перевести взгляд на Реддла. Его лицо было спокойным, и Нагайна поняла почему – он выиграл. Никто не собирался закрывать школу, никто не будет расследовать убийство дальше. Зачем? Они нашли идеального козла отпущения. Никто даже не посмотрит на то, что акромантулы не убивают людей так, как убивают василиски. Никто не вступится за сироту-полувеликана. Нагайна сделала глубокий вдох, опуская палочку. Чувство беспомощности сковало конечности тянущей болью. И тогда пришло понимание, что может её лорд и выиграл, но она проиграла. –Я не служу тебе больше, Том Реддл, – произнесла она, глядя ему в глаза. Его глаза расширились, а она ушла. *** По обычаю ночью она пошла в запретный лес, где заснула в своём змеином обличии. Вернее, попыталась заснуть. После событий дня сон не приходил, вместо него были только тяжкие мысли. Так она пролежала несколько часов, после чего таки отрубилась. Проснувшись, она перевоплотилась и устало поплелась в сторону замка. У озера её встретил лик Реддла. Она хотела молча его обойти, но он перегородил ей путь. Нагайна смирилась с тем, что конфронтации было не избежать. –Ты не собираешься отказываться от своих слов? Его голос не выдавал гнева, или раздражения. Но он был холоден. Таким тоном не говорили с друзьями – им отсчитывали провинившихся слуг. Нагайна не стала вздыхать или закатывать глаза. Ни один мускул на её лице не дрогнул от его слов. –Нет. И снова, проблеск красного в его глазах, что она заметила ещё вчера. Один раз могло и показаться, но дважды – нет. Если глаза зеркало души, то сомнений в изменениях Реддла не оставалось. Это был уже не тот мальчишка, что каждый день разговаривал с ней в лесу, что спас её от тролля, прикрываясь желанием получить выгоду. И это был не тот парень, с которым она легкомысленно беседовала, и что несмотря на всю свою мудаковатость, поддержал её в трудный момент. Сомнений в этом не оставалось. –Нагайна, – шаг к ней, – ты действуешь на эмоциях. Думаешь эта ситуация действительно стоит того, чтобы отказываться от мести? Он знал, как посеять сомнения в её голове. Бил туда, где было больнее всего. И оно работало. Девушка остро почувствовала вспышку вины, закопанной где-то глубоко, за клятвами о мести. Вспоминать о Криденсе не приходилось так долго, пока она знала, что он будет отомщён. И теперь… Она и вправду готова была дать жить человеку, отобравшему его у неё? Готова была потеряться в суете жизни, зная, что Криденс зарыт глубоко под землёй? У неё и вправду ничего не осталось бы в жизни, откажись она от этой идеи. Вспоминались старые рассуждения. Работа, семья, смерть… И никто бы о ней не вспомнил, никому она не была нужна. Зачем ей всё это? Зачем жить без высшей цели? Но жили же как-то обычные люди. Ни она одна потеряла близкого человека, ни она одна была никому не нужна. Эти вещи не оправдывали губение чужих жизней. Сегодня это был Хагрид, завтра это будет точно такая же девчонка, как она. Пусть лучше она будет жить пустую жизнь, пусть будет до конца жизни мучатся от чувства вины, но продолжать цикл боли она не хотела. –Я сделала свой выбор, Реддл. – Она решительно взглянула на него. – Месть не стоит того. –Не стоит? – Он приподнял бровь, и тень раздражения прошлась по его лицу. – Откуда такие моральные принципы? Когда я говорил тебе, что способен разрушать жизни, тебя это не отпугнуло. Не отпугнуло, и крыть это было нечем. Она и не хотела с ним спорить – хотела убежать, скрыться на континенте, и никогда больше не встречаться с его тёмными глазами. Глаза, которые будто видел её насквозь. И это было страшнее убийств. –Дело в полувеликане? – спросил он спустя момент тишины. – Потому что ты играла с ним в приятелей? Она поджала губы. –Он – мой друг. –Друг. Допустим. – Он кивнул, но явно не поверил сказанному. – Ты увидела в нём родственную душу? Тоже сирота, тоже получеловек. Поэтому ты злишься. – Он больше не спрашивал, лишь утверждал в своей самоуверенной манере, от которой кровь в венах кипела. – Тебе плевать на смерть грязнокровки. Тебя волнует то, что я задел кого-то, напоминающего тебе себя. Одной репликой он будто оголил её всю. Сомнительную мораль, лицемерие, эгоизм. Это была та её омерзительная часть, с которой не хотелось сталкиваться даже ей самой. И вот теперь перед ней стоял Реддл, и так просто показал ей её суть, как ставили блюдо перед гостем. Хотелось отрицать. Хотелось кричать, биться – сделать хоть что-то, чтобы он этого не знал. Но он уже понял, увидел, и развидеть не смог бы. Такова плата, когда даёшь узнать человеку всё о себе. Она подпустила близко того, от кого по-хорошему стоило бы держаться как можно дальше. Кончики губ Реддла чуть приподнялись в удовлетворенной ухмылке. Он сделал шаг к Нагайне, та сделала шаг назад. Подпускать его близко снова она не собиралась. –Я не хочу больше слушать тебя, – сказала она, находясь со словами. – Я ухожу. Гнев закипал в ней, но она не собиралась тратить свои силы на него. Она шагнула в сторону, чтобы обойти парня, но вдруг его рука легла ей на запястье. Нагайна попыталась высвободиться – не получилось. –Ты ведёшь себя иррационально, – сказал он, уже без ухмылки. – Ты ведь понимаешь, что я прав. Зачем упрямиться? –Пусти меня! Но он лишь сжал свою руку сильнее. С каждой секундой, где-то внутри неё, гнев забирал себе всё больше места. Разливался по телу, наполняя собой каждую клеточку. И вот снова – туман. Только не тот приятный туман, что она чувствовала с ним раньше, а злой, удушливый туман, от которого ничего не было видно перед собой. –Нагайна, – повторил Реддл. – Одумайся. Ему было плевать на её выбор. На её слова. Как она говорила тогда, на рождественской вечеринке – Том думал, что знает её лучше её самой. И это было слишком. Резко развернувшись, она нацелила палочку на него. Кончик дерева упёрся ему в грудь, где-то под сердцем. –Отпусти меня, сейчас же, – прошипела она, чеканя слова. Его взгляд потемнел. Он не выглядел напуганным, или даже удивлённым, скорее раздражённым её поступком. Это только увеличивало желание бросить в него круциатус. Она надавила на палочку так, что та должна была начать причинять ему дискомфорт, но руку он не опустил. –Давай же. – В его тоне прорезался вызов. – Действуй. Несколько напряжённых секунд они стояли молча. Рука Нагайны начала трястись. Она перебирала в голове все проклятия и сглазы, которые могла бы использовать сейчас на нём, но их инкантации так и не доходили до её губ. Ей было бы легче проклясть себя, чем причинить вред ему. И он это прекрасно знал. Тогда его вторая рука легла на её, заставляя опустить палочку. Соприкосновение с его холодной кожей будто послало электрический заряд по её телу. Адреналин зашкаливал, гул сердца был слышен в ушах. Чем-то это напоминало то, что произошло неподалеку от этого места четыре года назад. Тогда он спас её от монстра, сейчас же не давал спастись от себя. –Ты не можешь проклясть меня, – произнёс он спокойнее, чем прежде. – И отречься от меня тоже не сможешь. Он показался ей судьёй, зачитывавший преступнику приговор. Будто всё для неё было уже предрешено. –Я уже отреклась от тебя. –Нет. Ты говоришь так, но у тебя всё ещё есть чувства ко мне. Он произнёс это так просто, как констатировал простой факт. Для неё же это было сравни удару в печень. Шок, боль, и отрезвляющее понимание — все те силы, что она приложила, чтобы избавиться от этих чувств, чтобы не показать ему их, оказались попросту бесполезны. Запретное было сказано вслух, и уже ничего бы не смогло вернуть их иллюзию. –Как давно ты понял? – произнесла она тихо, растеряв свою решительность. При этом взгляд её был направлен куда-то вниз. –Давно. – Пауза, за которую Нагайна успела прокрутить в голове все двусмысленные фразочки, что он произносил. И он продолжил: – Я никогда не думал что чужое смущение может доставлять столько удовольствия. Том зажал её подбородок между большим и указательным пальцем руки. Заставил посмотреть на себя. Сталкиваться глазами с ним было трудно, особенно после осознания, что всё это время он намеренно выводил её на реакции. И что он чувствовал сам? Почему не хотел отпускать её? В миг, чужие губы накрыли её. Удивительно было то, сколько нежности было в этом действии. Нагайна судорожно выдохнула, на момент упиваясь этим ощущением. Своими поцелуями он будто посылал алкоголь по её венам, и больше ей не хотелось вырываться, бежать, хотелось просто расплыться в его руках. На момент она даже позволила себе поверить, что он любит её. Только в этой мысли правды было не больше, чем в его словах об отсутствии намерений кого-либо убивать в этом году. Она оттолкнула его. И наконец, он ей дал это сделать. –Снова продаёшь своё тело? – произнесла она, зажимая палочку в руках. В голове всплыло то, как просто он игрался с наследницами древних родов. – Думаешь, что если соблазнить меня, я останусь? Том нахмурился, и раздражённость вернулась в его аккуратные черты лица. –Что ты несёшь? Значит, он собирался отрицать. Этого и стоило ожидать. Выражение уязвлённой чести, непонимание – всё это были лишь попытки заставить её поверить в сказку о любви. Как только она оказалась бы на крючке, он вил бы из неё нити до конца жизни, заставляя участвовать в своих отвратительных схемах. –Меня ждёт хорошая жизнь впереди, Реддл, – произнесла она твёрдо. – И в ней нет места твоим злобным планам. Парень смотрел на неё внимательно несколько секунд, и всё его лицо застыло, словно у статуи. Тогда он спросил, без уязвлённости в голосе, будто просто интересовался: –В ней нет места мне? Это был вопрос, на который она сама не знала ответа. Хотелось уверенно заявить вопреки чувствам, что нет, места ему нет, и видеть она его не хочет. Только сердце противилось, напоминая обо всём, через что они вместе прошли. И разве могла бы она найти кого-либо, с кем было бы так интересно разговаривать? Кого-то, кто знал бы о ней всё, и всё равно хотел бы видеть её с собою рядом? Кого-то, кто всегда знал, что хочет от жизни, и помогал бы почувствовать ей уверенность в собственном будущем? В мире не было людей настолько исключительных, как Том. Только вот в исключительности не было места любви. Может быть, если бы она сама была ровней ему, но она не была. Он бы всегда был кем-то, на кого ей приходилось бы смотреть, задрав голову. Если сейчас это ещё не так сильно ощущалось, то в будущем разница в их силе станет космической. Нагайна хотела бы, чтобы в её жизни было место для Тома Реддла. Бог видит, она бы хотела. Только она не жила сказками. В её мире не было места самообману. Она сделала шаг назад, совершив свой выбор. –Прощай, Том. И она стремительно зашагала прочь, не оглядываясь назад. Слёзы душили за горло, не давая вдохнуть. Она шла к замку, с каждым шагом ускоряясь, в страхе, что Реддл побежит за ней. Нагайна не знала что сделала бы, если бы он побежал, не знала, смогла ли бы она тогда уйти. Это было жалко, то, насколько она хотела его любви. До безумия жалко. Думая об этом, она дошла до замка. Девушка запетляла по коридорам, пытаясь сбросить несуществующий хвост. Тогда она увидела Итана. Пуффендуец шёл по коридору, один, думая о чём-то своём. Она остановилась, глядя на бывшего сквозь пелену слёз. Он вскинул голову, наконец замечая её. –Нагайна? В его голосе прозвучало беспокойство. Как он мог всё ещё беспокоится за неё? После всей боли, что она причинила ему? Дышать казалось невозможным, настолько сильно слёзы сжимали ей горло. Она понимала, что нужно уходить. Сделать вид, что ничего не произошло, и пройти мимо него. Итан заслуживал большего, намного большего. Но тогда он вдруг раскрыл свои руки, приглашая к объятию. Нагайна вздрогнула. Спустя секунду она подошла, и прильнула к его груди. Слёзы полились ручьём.