Честь имею (тебя любить)

Они сидели за большим круглым столом в уютной обеденной зоне, которая теперь была наполнена звоном приборов, ароматами домашней еды и несмолкающими разговорами. Родители Чонгука вернулись около получаса назад, и знакомство, вопреки внутренним опасениям Джисона, прошло удивительно гладко и тепло. Семья Чон оказалась невероятно дружной. Наблюдая за ними со стороны, Хан ловил себя на непривычной зависти: здесь не было места удушающей армейской строгости, к которой он привык в собственном доме. Между родителями и детьми чувствовалась искренняя, глубокая любовь и абсолютное доверие. Джисон подметил, что Хосок — вылитая копия своего отца. Старший Чон, глава семейства, выглядел сурово: крепкое телосложение, проницательный взгляд и заметный рваный шрам, пересекающий левую щёку, который явно намекал на его непростое и опасное прошлое. Но стоило этому грозному альфе посмотреть на своего омегу или сыновей, как его лицо моментально смягчалось, а в глазах загоралась безграничная теплота. Чонгук же, напротив, почти полностью перенял свои мягкие, нежные черты от папы. Папа братьев Чон был потрясающе красив. Это был утончённый омега с мягким, бархатным голосом и длинными, до самых плеч, темноволосыми прядями, которые отливали шёлком в мягком свете люстры. В его пухлых губах и добрых глазах-бусинках Джисон без труда узнавал черты своего нового друга. Папа Чон то и дело подкладывал Хану на тарелку лучшие кусочки, ласково расспрашивал об учёбе и по-доброму, искренне улыбался. Единственным, что по-настоящему напрягало Джисона и не позволяло ему окончательно расслабиться за этим столом, был Ли Минхо. Альфа сидел прямо напротив и практически не принимал участия в общей беседе. Он лишь изредка вежливо отвечал на вопросы старших, но всё остальное время работал профессиональным рентгеном. Минхо пялился на Джисона так пристально и безотрывно, будто пытался силой мысли прожечь в его новой кремовой толстовке аккуратную дыру или как минимум сосчитать все ресницы на его правом глазу. На самом деле, Джисон давно привык к пристальным взглядам. С его яркой внешностью и непростым характером на него всегда и везде пялились — кто-то с восхищением, кто-то с завистью, а кто-то с откровенным вызовом. Омега умел искусно игнорировать чужое внимание, выстраивая вокруг себя непробиваемую стену безразличия. Но то, как это делал Минхо, не шло ни в какое сравнение с обычным любопытством. И Хану это чертовски не нравилось. Под этим неотрывным, гипнотическим прицелом Джисон чувствовал себя абсолютно раздетым и уязвимым. До незащищённых, ноющих нервов. Было стойкое ощущение, будто Ли не просто оценивает его внешнюю оболочку, а пытается без спроса заглянуть прямо в душу, бесцеремонно залезть внутрь и вывернуть все внутренности наизнанку. Минхо смотрел так, словно хотел содрать с него все защитные слои, пробиться сквозь напускное равнодушие и узнать, что именно прячется у Хана в самом сердце. И самое паршивое во всей этой ситуации, что лёгкой жизни ему теперь точно не видать. Они ведь с Чонгуком только-только нормально подружились, и Гук явно не собирался его отпускать. А это значит, что с Минхо они теперь обречены пересекаться постоянно, хочет Хан того или нет. Ловушка, блин, захлопнулась сама собой. Минхо и Хосок — лучшие друзья, которые вообще всё делают вместе. У них явно есть какая-то общая работа, они постоянно на связи, так что Ли теперь будет маячить перед глазами с завидным постоянством. То на таких вот семейных посиделках у Чонов, то на работе у Хосока, куда они с Чонгуком сто процентов ещё не раз заглянут, то просто возле школы, когда старшие будут заезжать за младшим. Джисону от этого сталкера теперь тупо некуда было деться. — Спасибо вам большое за гостеприимство, я был очень рад знакомству, — Джисон вежливо поклонился, находясь уже в гостиной, куда они переместились, чтобы попить зелёный чай, принесённый прислугой. Семья Чон, кажется, была довольно богата, хоть и скромна на первый взгляд. Чего только стоила крутая машина старшего сына, который к тому же втайне от родителей бил татуировки. — Ты такой милый, — папа Чон ласково погладил Джисона по голове, — как я рад, что у Чонгука появился такой хороший друг. Хан смутился, нежно улыбнулся и отвёл взгляд. Если не знать Хан Джисона близко, то можно подумать, что он жуткий скромняга. — Итак, ладно, я отвезу тебя домой, — Хосок взял связку ключей с тумбы в прихожей и потянулся за своими кроссовками, но его ключи ловко перехватил прямо из рук Минхо и откинул обратно на место. Чон приподнял вопросительно бровь, ожидая объяснений от друга. — Мне всё равно тоже пора домой. Я отвезу Джисона на своей машине. Оба альфы примерно секунд десять неотрывно смотрели друг на друга, словно мысленно о чём-то переговаривались, а потом Хосок просто повёл плечом и кивнул, соглашаясь. Но Джисон, от волнения начавший грызть нижнюю губу, вовсе не был согласен. Он этого альфу толком не знает, и садиться к нему в машину, оставаясь наедине, ему хотелось меньше всего. — Нет, не нужно, спасибо, я могу и на такси доехать, — быстро проговорил Джисон, чувствуя, как внутри всё напряглось от одной только мысли об этой поездке. Голос прозвучал капельку громче, чем он планировал, выдавая его внезапную панику. — Ну ещё чего, какое такси в такое время? — тут же вмешался папа Чон, всплеснув руками и ласково, но настойчиво посмотрев на Хана. — Минхо отличный водитель, Джисони. Не глупи, пусть он тебя подбросит. Нам так будет гораздо спокойнее. Чонгук рядом согласно закивал, ободряюще улыбаясь другу: — Да, Джи, Минхо-хён довезёт в лучшем виде, не переживай! Джисон мысленно взвыл. Ловушка захлопнулась окончательно, и теперь вежливый отказ выглядел бы просто как глупый каприз. Омега бросил быстрый взгляд на Хосока, безмолвно умоляя о спасении, но тот лишь сочувственно хмыкнул и засунул руки в карманы брюк, давая понять, что против танка в лице Минхо и авторитета папы он не пойдёт. — Машина у входа, — негромко, но до удушья уверенно произнёс Минхо. Он уже накинул куртку и теперь стоял, ожидая омегу. Его глаза цвета крепкого кофе смотрели на Джисона в упор, и в них промелькнуло что-то похожее на мрачное торжество. — Идём? Хан обречённо вздохнул, понимая, что деваться некуда. Он ещё раз поблагодарил улыбающихся родителей Чонгука, коротко попрощался с парнями и, повесив рюкзак на одно плечо, двинулся к выходу вслед за широкой спиной старшего альфы. На улице уже окончательно стемнело, город зажёгся миллионами неоновых огней, а вечерний воздух приятно холодил лицо. Минхо шёл чуть впереди, а Джисон плёлся сзади, сверля взглядом его затылок и отчаянно прокручивая в голове варианты, как пережить эти несчастные двадцать минут в закрытом салоне автомобиля. В свете уличных фонарей хищно поблёскивал бордовый Chevrolet Camaro Минхо. Машина выглядела агрессивно, дорого и идеально подходила своему владельцу. Альфа молча снял спорткар с сигнализации, отчего тот приветливо мигнул фарами и глухо щёлкнул замками. Минхо обошёл капот и, к огромному удивлению Джисона, сам открыл переднюю пассажирскую дверь, выжидающе глядя на омегу. Хан на секунду замялся, судорожно соображая, не будет ли слишком нагло с его стороны запрыгнуть на заднее сиденье, но непреклонный взгляд Ли быстро отмёл эту идею. Обречённо вздохнув, Джисон скользнул в салон и почти сразу же пристегнулся. Внутри пахло дорогим парфюмом с нотками кожи и горького табака — точно так же, как пах и сам альфа. Омега повёл носом и тихо принюхался, мгновенно уловив, что настолько концентрированный аромат обычно присущ лишь жестоким альфам, имеющим подавляющие, сильные феромоны в крови. Минхо сел за руль и завёл мотор, который тут же отозвался хищным рычанием, после чего спорткар плавно выехал со двора и легко влился в ночной поток машин. — Куда едем, лисичка? — Минхо издал лающий смешок. — Адреса-то твоего я не знаю. — Навигатор включи, — хмыкнул Джисон, закинув ногу на ногу и с вызовом посмотрев прямо в чернющие глаза альфы, который, совершенно не боясь, отвлекался от вождения. — Вбивай район закрытых резиденций у набережной. Только учти, что на въезде там круглосуточное военное КПП, так что к самому особняку тебя в любом случае никто не пропустит. — Знаем-знаем, ты у нас важная шишка. Сын генерала, не так ли? — Минхо криво усмехнулся, в интонации сквозила откровенная издёвка. Омега раздражённо нахмурил брови, этот самовлюблённый, наглый альфа начинал бесить его с каждым словом всё сильнее. — Много вопросов задаёшь. — Ну извини, нечасто приходится отвозить домой генеральского сына. Большая честь, знаешь ли. — Не обольщайся, это в первый и в последний раз, — уверенно отрезал Джисон, упрямо сложив руки на груди. — Не разбивай мне сердце, лисёнок, — Минхо крутанул руль, хотя на самом деле он от и до знал дорогу до дома Хан Сухо. Ему уже не раз приходилось заниматься шпионажем по приказу отца, подробно отслеживая точное время и маршруты ненавистного генерала. И Джисон был абсолютно прав: это место охранялось до безумия строго. Чужакам вроде Минхо туда вход был запрещен. — Не флиртуй со мной, меня уже откровенно раздражают эти твои двойные взгляды, намёки и всё прочее, — Джисон решил расставить все точки над «и» прямо здесь и сейчас. — Ты делаешь это бесстыдно, прямо при Чонгуке и Хосоке. Я не какой-то там легкомысленный омега, с которым альфа вроде тебя может просто поиграться. — А ты бы предпочёл, чтобы я делал это, когда мы наедине? — Слово «поиграться» неприятно резануло Минхо по слуху; он до побелевших костяшек сжал пальцы на руле Camaro, но всеми силами постарался сохранить на лице прежнюю насмешливую маску. — Я бы предпочёл, чтобы ты ко мне вообще больше близко не подходил. — И чего же ты так боишься? — Минхо бросил на него быстрый, проницательный взгляд, в котором промелькнула опасная искра. — Что твой горячо любимый папочка будет против? Что, великий генерал лично выбирает твой круг общения и решает, с кем тебе можно дышать одним воздухом? Хан резко сжал губы в тонкую, бледную полоску. Вот ведь… Ещё ни черта не знает о Джисоне, о его настоящей жизни и об отношениях в семье, но уже так легко, мимоходом выворачивает наизнанку его шрамы. Бьёт точно в цель, сука. В том, что этот альфа был чертовски умён, проницателен и хитёр, Джисон убедился окончательно. А ещё Ли Минхо был абсолютным, непрошибаемым наглецом. — Тебя моя семья волновать не должна, — процедил Джисон, его голос растерял всю былую напускную вальяжность, став ледяным и колючим. — Твоя семья — нет, но вот ты… Ты меня в последнее время очень сильно волнуешь. Джисон от такого открытого заявления едва не поперхнулся. Либо этот альфа и вправду окончательно поехал крышей, раз заострил свой интерес на неприкосновенном омеге, либо же он просто откровенно издевался. И лучше бы это было второе, потому что Джисон не был уверен, что сдержится и не врежет ему по этой холёной физиономии, если тот предпримет ещё хоть одну попытку вывести его из и без того шаткого равновесия. — Посмею огорчить тебя, — Хан принялся внимательно рассматривать профиль Минхо, чтобы не пропустить ни единой эмоции, которая промелькнет, стоит ему лишь продолжить… Стоило признать, что в переменчивых огнях ночного города Ли выглядел по-чистому красиво. Привлекательно. Любой другой омега на месте Хан Джисона уже давно растёкся бы безвольной лужицей перед таким альфой. Этот парень, должно быть, являлся самым настоящим ловеласом, привыкшим получать всё по щелчку пальцев. — …моё сердце уже занято, — продолжил Джисон, выделяя каждое слово особой интонацией. Голос его звучал вкусно, торжественно. Разбивающе чужие планы. И Джисон был уверен, что планы на него точно были… — У меня есть возлюбленный. Минхо услышанное категорически не нравится. Более того, внутри него начинает закипать ярость, хотя он всеми силами старается не показывать этого, чтобы окончательно не напугать омегу. Ведь, если смотреть правде в глаза, Минхо ему никто: он не имеет на Хана никаких прав, и этот дерзкий мальчишка не принадлежит альфе, чтобы устраивать здесь громкие сцены ревности. Но ревность всё равно душит. Она закидывает на шею Ли тяжёлую, толстую верёвку и безжалостно затягивает петлю, заставляя задыхаться от нехватки воздуха. И как бы сильно парень ни пытался ослабить это удушающее давление, у него ничего не выходит. Бордовый спорткар с рёвом несётся вперёд на бешеной скорости, стрелка спидометра стремительно ползёт вверх, и краем глаза Минхо видит, как весь напрягается сидящий рядом Джисон. Омега до белых костяшек стискивает пальцами лямку своего рюкзака, который так и не выпустил из рук. Смелый и колючий он лишь на словах, а на деле, альфа уверен в этом на все сто, внутри Хан весь сжался от подступившего страха. Минхо пугает его; Минхо слишком настойчив, напорист и пугающе прямолинеен. То, что этот лисёнок ему безумно нравится, давно уже не секрет. Ли не собирается скрывать своих намерений, хотя разумом прекрасно понимает, что, по-хорошему, ему следовало бы держаться от этого омеги как можно дальше. Сковать себя прочными цепями, замуровать в бетон, но руки свои к нему ни в коем случае не тянуть. Не заставлять его увязать во всём этом дерьме вместе с собой. О каком, чёрт возьми, возлюбленном говорит Джисон? Кто этот смертник? Кто вообще посмел увлечься сыном генерала? Глупец, очевидно. На эту роль Минхо с удовольствием подставил бы себя: он хитрее, он намного умнее, у него хватит зубов и характера, чтобы бороться со строгим и опасным отцом омеги. В конце концов, за его собственной спиной стоит Джу Вон, а это явное, весомое преимущество. А тот, кто посягнул на сердце этого мальчишки сейчас, явно не осознает всю серьёзность и опасность происходящего. Этот омега не для глупых подростковых развлечений. Минхо злит даже мысль о том, что кто-то может просто играться с Ханом. Что кто-то хочет быть ближе к его высокому генеральскому статусу и банально использует его чистые чувства. Минхо злится еще и потому, что у него на руках сейчас точно такое же задание от отца. И он, по сути, ничем не лучше того ублюдка, которому Джисон так слепо отдал своё сердце. Кто этот сопляк? Тот придурок из школы, с которым Джисон так яростно грызся у всех на виду? Он ведь точно не представляет собой кого-то, у кого могут быть серьёзные намерения. Минхо злится. Настоящая, тёмная ярость застилает глаза. Он готов удушить этого неизвестного альфу собственными руками, а тело закопать глубоко в лесу. А может, сжечь дотла. Или просто хладнокровно порубить на куски, а останки раскидать по самым глухим закоулкам всего города, чтобы никто никогда не нашёл. Кажется, кровавые мысли уносят его слишком далеко от реальности. Запредельно превышенная скорость, свист ветра, опасное скольжение шин по асфальту на поворотах и его собственный напряжённый, хмурый взгляд в конце концов заставляют омегу рядом испуганно и прерывисто задышать. — Ты нас угробить хочешь? — еле слышно, с трудом сглатывая ком в горле, произносит Джисон. Или это в ушах у Минхо так сильно заложило от хлынувшего в кровь адреналина и давящего чувства собственной беспомощности. Он ни хрена не может изменить прямо сейчас. Вырвать живьём сердце Хан Джисона из груди и крепко сжать в своих ладонях, присваивая навечно — вот оно, истинное безумие. Вот чего он хочет на самом деле. Его сердце. Себе. — Твой альфа идиот, раз позволяет такому омеге, как ты, разъезжать на чужих тачках по ночам, — Минхо гнул свою линию, его голос всё ещё вибрировал от раздражённого эха безумной ревности. Он упрямо отказывался признавать очевидное: чужие слова задели его слишком сильно, полоснув по сердцу острым ножом. Джисон на секунду даже растерялся от такой неприкрытой наглости; он то открывал, то закрывал рот, отчаянно пытаясь переварить услышанное и совладать с подступающим возмущением. Какого, спрашивается, чёрта этот заносчивый Ли так дико зациклился на нём? И кто он вообще такой, чтобы сидеть здесь и судить его жизнь? — Мой парень доверяет мне, — наконец процедил Хан, сверля профиль альфы недобрым взглядом. — Но тебе, должно быть, незнакомо это слово. Доверие. — Никто и не сомневался в твоей верности, лисёнок, — парировал Ли, на мгновение переведя на него встречный взгляд, полный ответного неприкрытого напряжения. — Дело не в тебе. Просто нельзя доверять другим альфам. Нельзя так безрассудно отпускать своего маленького, чудесного омегу в чужие руки. Кто знает, что у таких, как я, сейчас на уме. — И что же, интересно, у тебя на уме? — Джисон вызывающе вскинул подбородок, внутренне подбираясь для жёсткого отпора. — Мы вообще-то живём в цивилизованном мире, а не в дикой первобытной среде. Инстинкты уже давно задвинуты на задний план, и люди вполне способны мыслить разумно. Каждый здесь знает своё место и прекрасно осознаёт последствия своих действий. Или ты сейчас пытаешься доказать мне, что ты — животное? — Я лишь хочу повторить, что твой парень — законченный идиот. — Да хватит уже лезть не в своё дело! — не выдержал Джисон. — Довези меня уже до дома в целости и сохранности, мы разбежимся, и каждый пойдёт своей дорогой. Я продолжу спокойно жить своей жизнью, не боясь быть застигнутым врасплох каким-то наглым, самоуверенным альфой, а ты ступай переживать о чьих-нибудь ещё отношениях. Эксперт нашелся. ••• Громко хлопнув дверью, Джисон выбирается из автомобиля. Минхо и не ждал, что его поблагодарят, но и не хотел, чтобы их вечер закончился такой грубостью. Он чертовски злится на самого себя за то, что вообще не контролирует себя рядом с этим парнем и лезет не в своё дело, но поделать с собой ничего не может. Будто даже не обговорив это с собственным разумом, его внутренний зверь уже запечатлелся на этом омеге, присвоил мысленно себе и теперь ни за что на свете не согласится отдать кому-то другому. Джисон шагает в сторону массивных кованых ворот, у которых дежурят вооружённые солдаты, и охрана, разумеется, без лишних вопросов готовится пропустить генеральского сына на охраняемую территорию. Поддавшись резкому импульсу, Ли толкает свою дверь и выходит вслед за ним в прохладную ночную тишину. — Не злись на меня, лисичка, — негромко, но весомо летит в спину омеге низкий, хрипловатый голос Минхо, заставляя Джисона на секунду замедлить шаг прямо перед воротами. — Я не хотел тебя обидеть. Но брать свои слова обратно я не собираюсь. Хан медленно оборачивается. Он бросает на альфу через плечо уничтожающий взгляд. На его лице снова расцветает привычная маска высокомерия. Ничего не ответив, Джисон демонстративно разворачивается и, изящно виляя бёдрами, заставляя Минхо буквально прилипнуть взглядом к его фигуре, скрывается за воротами закрытой зоны, направляясь к дому. ••• Даже спустя несколько дней Минхо никак не может найти себе места. Изнутри его гложет изнуряющее чувство собственности: мысль о том, что Хан Джисон принадлежит другому, заставляет его медленно сходить с ума. Он твёрдо решает, что нужно вмешаться и лично увидеть этого альфу. Минхо с трудом уговаривает Хосока взять его с собой, когда тот поедет забирать Чонгука со школы. Хосок наотрез отказывается и просит оставить Джисона в покое, напоминая, что этот омега слишком хороший и не стоит портить ему жизнь своим присутствием. Чон прекрасно знает, что Джу Вон не сдастся и требует использовать Джисона в своих целях. Но Минхо движет совсем не приказ отца — лисица ему искренне, по-настоящему нравится. Хосок просит друга быть рассудительным и не играться с чужими чувствами, но Минхо ничего не может поделать со своим внутренним зверем, который уже сорвался с цепей и больше не желает сдерживаться. Когда чонова машина паркуется неподалёку от школьных ворот, Минхо сразу же сканирует глазами толпу на улице. Долго искать не приходится: Чонгук как раз выходит из здания, а прямо за ним идёт Джисон. Вот только Хан идёт не один, рядом с ним весело крутится какой-то смазливый альфа, который беззаботно смеётся и пытается приобнять омегу за плечи. Джисон шутливо толкает его в бок, но не отстраняется. Сидящий на пассажирском сиденье Минхо моментально темнеет лицом. Над его головой точно сгущаются тучи. Хосок рядом лишь тяжело вздыхает, понимая, что добром это не кончится. Когда Чонгук садится в машину, Минхо, даже не оборачиваясь, ледяным тоном цедит: — Кто это рядом с твоей новой подружкой? Чонгук закатывает глаза и хмыкает с заднего сиденья. — Я же вам уже говорил, вы вообще меня не слушаете? Это Чхве Бомгю, они с Джисоном типа вместе. — Типа? Или всё-таки вместе? — нетерпеливо спрашивает Минхо, повысив тон, отчего Хосок рядом едва ли не воет. — Чего ты прицепился? — Чонгук внезапно выпускает иголки, понимая, к чему всё ведёт. Как-то не сразу доходит происходящее, особенно после тяжёлых долгих уроков, голова очень туго соображает. Но сейчас он отчётливо осознаёт, что Ли вовсе не выглядит добродушным, настроен серьёзно и отчего-то очень зол. — Да так, ничего, — Минхо понимает, что устраивать суд здесь, на глазах у всей школы и под прицелом сотен лишних зрителей — полная глупость. Он заставляет себя остаться в салоне, но мысленно берёт этого Бомгю на мушку, хорошенько запоминая его. Как бы сильно не отпирался Чон старший, Минхо уверен, ему только повод дай кому-нибудь хавальник снести, он даже спрашивать не станет. Понесется на всех парах. Уже на следующий день Минхо и Хосок без труда вычисляют, где проведёт вечер Чхве Бомгю. Золотая молодёжь предсказуема в своих маршрутах: элитный закрытый спортивный клуб в престижном районе, где паркуются только автомобили премиум-класса. Место дорогое, со строгим клубным членством, но для парней уровня Ли и Чона все двери здесь открыты. Они дожидаются Бомгю на полупустом нижнем уровне подземного паркинга, среди идеального глянца бетонных полов и рядов люксовых спорткаров. Когда парень, насвистывая, подходит к своей машине, парни действуют слаженно. Не впервой им заниматься запугиванием. Вершить суды, играться с чужими жизнями. Хосок оправдывает своё прозвище Бешеного Пса. Настоящий голодный хищник, которому скучно жить по правилам. Он бесшумно вырастает со спины Бомгю, хватает его за загривок дорогого дизайнерского бомбера и с глухим ударом впечатывает лицом в капот его же собственного автомобиля. Бомгю испуганно хрипит, утыкаясь щекой в холодный металл, но Хосок лишь безумно усмехается над его ухом. Одной рукой он намертво фиксирует чужую голову, а второй извлекает из кармана куртки изящный, раскладной нож. Холодное лезвие с тихим щелчком раскрывается и ложится ровно на тыльную сторону ладони Бомгю, которая беспомощно распластана по капоту. Чон слегка надавливает остриём, давая понять: одно лишнее движение и сталь пробьет плоть насквозь. Пространство парковки тут же затапливает удушающая аура двух доминантных альф. Бомгю замирает, его лицо бледнеет от подступившего липкого страха, а дыхание становится рваным. Он понимает, что попал в капкан к тем, кто вообще не боится последствий. Минхо медленно обходит машину и встаёт прямо напротив лица Бомгю. — Мне тут птички напели, что ты как банный лист липнешь к моему омеге, — угрожающе нависнув над парнем, говорит Минхо. — Чего? — Чхве удивленно хлопает глазами, тяжело дыша, — к какому еще омеге? — Дерзкий такой, красивый, с острым длинным языком. Хан Джисоном зовут, а ты что, не знал? — Что за… Чушь ты несешь? Мы с бельчонком уже два месяца вместе, как он может принадлежать… тебе? У Минхо аж зубы сводит от этого дебильного прозвища. Он вздыхает, стараясь взять себя в руки, чтобы не замарать их в чужой крови. — Джисон любит потрепать мне нервы, вот и с тобой начал встречаться, только чтобы меня позлить. — Альфа усмехается, — использовал тебя, в общем. Но ты не бойся, если по-хорошему оставишь его в покое, то я может даже передумаю тебе ребра пересчитывать. — Я не понимаю… — А что тут не понятного? — Хосок давит лезвием сильнее и кожа ладони лопается, окрашивая капот машины в красивый алый цвет. Любимый цвет бешеного пса. Цвет крови. — Тебя наебал омега, просто тупо использовал, чтобы вывести из себя своего альфу. Сработало. Альфа вот взбешен, хочет тебе шею свернуть. Отступи, или умрешь. — Чон на скулеж только сильнее возбуждается, скалится, внутренне ликуя, мед для его ушей чьи-то мольбы и стоны, — я, к слову, сам лично сопровожу тебя на тот свет. Мое любимое занятие, чтоб ты знал. Бомгю судорожно сглатывает, его зрачки расширяются от животного страха, когда он чувствует, как по тыльной стороне ладони расползается липкое, горячее тепло. Он пытается вжаться в капот сильнее, лишь бы оказаться как можно дальше от лезвия ножа и безумного взгляда Хосока, чьё прерывистое, горячее дыхание опаляет макушку. — Я... я понял... я всё понял, — хрипит Чхве. — Я не полезу к нему больше. Клянусь. Минхо с презрением наблюдает за этой сценой. Ему противно смотреть на то, как парень, которого Джисон назвал своим возлюбленным, ломается при первом же серьёзном щелчке по носу. Он и близко не стоит того, чтобы ввязываться в опасные игры с генеральской семьёй, а уж тем более — обладать сердцем Хана. Ли делает шаг назад и слегка кивает Хосоку, давая знак прекратить шоу. Чон, издав разочарованный смешок, с явным неохотным вздохом убирает нож от чужой ладони. Он небрежно вытирает окровавленное лезвие об одежду Бомгю, умудряясь при этом ласково потрепать испуганного парня по волосам. — Вот и умница, — щерится Хосок, убирая сталь в карман. — Разумный мальчик. Живи пока. — Завтра в школе ты скажешь Джисону, что вы расстаётесь. Причину придумаешь сам, мне плевать. Но если я узнаю, что ты проболтался про этот разговор, или если Хан прольёт из-за тебя хоть одну слёзу... — Ли делает многозначительную паузу, и его феромоны напоследок бьют по парню удушающей волной. — Мой друг очень расстроится. А ты ведь не хочешь, чтобы он снова занялся своим любимым делом? Не дожидаясь ответа, Минхо разворачивается и размеренным, хозяйским шагом направляется к выходу из парковки. Хосок, подмигнув напоследок трясущемуся Бомгю, весело насвистывает какой-то мотивчик и послушно идёт следом за другом. Запугали школьника и счастливы. ••• Лучший, мать его, день в жизни Джисона. Если не считать те самые хорошие дни, в которых фигурировал любимый полковничек. Даже вспоминать больно… Сынмина нет уже пять дней, Джисон считает дни, по ночам роняет слезы на подушку, а днем пытается держаться молодцом. Он точно охладеет, нужно только время. Ах, о главном! Бомгю предложил расстаться. Сам! Избавил Джисона от лишнего груза, не пришлось даже чувствовать себя законченной сукой. Хан объясняться с этим альфой не хотел, выдумывать причины, искать повод. Жизнь так идеально сложилась, преподнесла ему сегодня чудесный подарок. Альфа подошел и предложил закончить их отношения. Отношения… Как громко сказано! Джисон был просто на седьмом небе от счастья. Он чуть не засмеялся Чхве прямо в лицо, еле сдержался, чтобы не выдать своего безумного облегчения. Состроив печальную, разочарованную гримасу и для приличия даже не спросив причину, омега лишь покорно кивнул. Бомгю, какого-то хрена, смотрел на него свысока, с пренебрежением и каким-то явным, обиженным недовольством. Будто Хан в чём-то перед ним провинился. Ну да и хрен с ним! Главное — свобода. Вечером Джисон возвращался домой в отличном расположении духа, совершенно не подозревая, чьих именно рук это «чудо». А Минхо в это время уже сидел в своём спорткаре неподалёку от его дома, поджидая своего лисёнка. Ему не терпелось лично увидеть, как омега переживает «тяжёлый разрыв».