Честь имею (тебя любить)

Джисон не имел права распоряжаться даже собственными законными выходными. Папуля уже наколдовал ему планы на эту субботу, любезно все устроив за сына: оставалось только переодеться, запрыгнуть в резиновые сапожки и — в путь! Прямиком в лес. Джисон ненавидел, когда его кусали мерзкие насекомые. Ненавидел видеть, как отец со всей своей «сворой» подстреливает бедных, ни в чем не повинных животных. И просто терпеть не мог этот удушливый запах костра, который моментально и намертво въедался в кожу и уложенные волосы. Черт бы все это побрал! — Мама! Ну зачем ты мне столько всего с собой собрала? Я же не жить в этом лесу собираюсь, — возмутился Джисон, с трудом крутя в руках забитый до отказа вещами и едой рюкзак. — Он же тяжеленный! — Папа, кажется, упоминал что-то про палатки, — мама посмотрела на него с искренним сожалением, видя, как недовольно хмурится сын. — Мне жаль, милый. Но он правда очень хочет, чтобы ты проводил с ним больше времени. Пусть даже и на этой охоте… — Мама! Я не собираюсь там оставаться ни при каких условиях. Даже если они разобьют лагерь и расставят палатки, я просто заставлю Сынмина отвезти меня обратно домой! — для полной убедительности Джисону оставалось только капризно топнуть ножкой. — Не ругайся, Ханни. Но рюкзак на всякий случай все-таки возьми. ••• Поездка в лес оставалась в силе, но по пути им нужно было сделать одну важную остановку — заехать на военный оружейный склад. Дело в том, что Хан Сухо лично поручил Сынмину обучить Джисона базовой стрельбе на этих выходных, поэтому омеге предстояло самому выбрать себе ружье, из которого он будет практиковаться уже на природе. Отвратительнее дела, Джисон не знал и, естественно, обучаться тоже не желал, но его нежные чувства мало кого волновали, поэтому приходилось мириться с приказами генерала. Но была и другая, тайная причина этого визита, о которой Джисон даже не догадывался. Отец Сынмина, полковник Ким Намджун, поехал вместе с ними якобы для рядовой проверки учета и плановой инспекции объекта. На самом же деле этот склад, хоть и числился на балансе министерства, во многом снабжался структурами Ли Джу Вона. Генерал Хан справедливо подозревал, что этот хитрый лис проворачивает свои грязные дела прямо под носом у военных. Джу Вон был из тех, кто не прячет контрабанду на секретных базах, а нагло держит ее на самых видных местах, зная, что никому не придет в голову искать запрещенку на охраняемом государственном объекте. И сегодня старшие планировали мимоходом отыскать хоть какую-то зацепку для его разоблачения. Машина мягко затормозила перед массивными железными воротами, за которыми раскинулась серая, неприступная территория складского комплекса. Парни вышли из салона вслед за Намджуном, и Джисон поежился от здешней угрюмой, чисто армейской атмосферы. Пройдя строгий пропускной пункт, они направились прямиком к главному ангару. Тяжелая металлическая дверь со скрипом поддалась, являя взору бесконечные ряды стеллажей, заставленных деревянными ящиками с армейской маркировкой и стойками с начищенным до блеска оружием. Джисон, вздохнув, нехотя плелся следом, прикидывая, какое из этих смертоносных орудий окажется самым легким для его рук. День не задался с самого утра, как только Джисон услышал о планах отца на субботу. Но все скатилось к чертям окончательно, когда омега, оторвав глаза от разглядывания арсенала, вдруг наткнулся на холодный, изучающий взгляд незнакомого альфы. Вернее будет сказать, имени его Джисон не знал, но лицо запомнил слишком хорошо. Парень опирался поясницей о деревянный ящик с патронами, цепко и внимательно следя за вошедшими. Черная обтягивающая футболка выгодно подчеркивала рельефные мышцы груди и кубики пресса — Джисон аж сглотнул скопившуюся слюну от этого зрелища. Свободные темные брюки-карго и тяжелые армейские ботинки лишь добавляли его образу грубой, опасной привлекательности. Стоило их глазам встретиться, как на лице альфы промелькнуло неподдельное удивление. У Джисона же внутри все просто оборвалось, а по ребрам с левой стороны, прямо там, где под плотной тканью одежды была скрыта его новая, безумная тайна, прошел ощутимый фантомный импульс. Кожа в том месте словно вспыхнула, напоминая о жужжании тату-машинки. Омегу захлестнула паника: он до ужаса боялся, что этот парень прямо сейчас выдаст его секрет перед полковником. Хан поспешно отвел взгляд, всем сердцем желая прямо сейчас ретироваться и убраться из этого ангара как можно дальше. Мысленно он отчаянно умолял этого альфу молчать. Что он вообще здесь делает? Омега лихорадочно пытался сопоставить образ этого парня и суровый оружейный склад, мысленно примеряя их друг к другу. Он выглядел с иголочки — так ухоженно, что с первого взгляда и не скажешь, будто он имеет отношение к армейцам. А может, он все-таки не военный? С чего вообще Джисон взял, что военнослужащие должны выглядеть как-то иначе? Да потому что он всю свою жизнь рос исключительно среди них. Его отец был главным звеном этой системы: широкоплечий, с суровым, грозным взглядом, от одного которого по коже бежали мурашки, с идеальной прямой осанкой и грубыми, мозолистыми руками. И абсолютное большинство сослуживцев отца выглядели точно так же. А этот парень перед ними был настоящим айдолом. У него было превосходное телосложение: сразу видно, что он регулярно занимается и тщательно следит за своей формой. От него веяло совершенно другой, утонченной и одновременно опасной энергетикой. Он казался скорее полноправным хозяином этого места, нежели обычным рядовым охранником. Хотя, если подумать, Сынмин тоже не особо походил на типичного военного, выбиваясь из общей массы. Его выдавало разве что безупречно дисциплинированное поведение и идеальная выправка. Но Джисон знал: это лишь вопрос времени. Уже через год альфу призовут в армию, и он уйдет служить, оставив Хана один на один с этой удушающей реальностью. Даже мимолетная мысль об этой скорой разлуке раскаленными иглами впивалась в самое сердце, заставляя его болезненно сжиматься. — Честь имею, — альфа плавно поднял руку к виску. Он обращался исключительно к старшему по званию, но свой цепкий, внимательный взгляд так и не отвел от Джисона. — Полковник Ким, чем могу быть полезен? Хан и сам не заметил, как его глаза снова вернулись к этому альфе. Взгляд буквально скользил по его лицу — тянуло как мощным магнитом, оторваться физически было тяжело. Прилип. — На выходных я просто Ким Намджун, — вежливо отозвался полковник и, заметив этот затянувшийся контакт, мягко притянул Джисона к себе за руку. — Нам нужно выбрать ружье, Минхо. Собираемся на охоту. «Минхо...» — это имя тут же мелькнуло на периферии сознания омеги. Кажется, Хосок уже упоминал его, но в тот момент Джисон был слишком напуган, ошарашен и взволнован поведением Сынмина, поэтому имя не отпечаталось в памяти. Имя — нет, но вот сам альфа, определенно да. — Я с удовольствием помогу вам, — отозвался Ли. — Отец, кажется, и тебя знатно загружает работой, — полковник недвусмысленно на что-то намекнул. Джисон этот скрытый выпад предпочел проигнорировать. Он инстинктивно искал глазами Сынмина, тот стоял неподалеку, безучастно рассматривая соседний стенд, и всем своим видом показывал абсолютную незаинтересованность в происходящем. — Да, недавно прибыла новая партия товара, мне поручено составить полный отчет, — довольно резко и грубо ответил альфа. Его недавнее игривое настроение явно трещало по швам. В отличие от Джисона, Минхо прекрасно считывал все завуалированные намеки старшего Кима. Полковник явно хотел уколоть его тем, что Минхо теперь, как и его отец Ли Джу Вон, по уши увяз в преступности. «Так и есть, — зло пронеслось в голове у Минхо. — А что, полковник, твоему сыну по умолчанию дозволено перенять твой высокий статус, а мне нужно держаться подальше от отцовских денег и дел?» — Работенка не из легких, будь внимателен, — опять двадцать пять. Из уст Намджуна это прозвучало как завуалированная угроза. В этот момент перед ними стоял вовсе не дружелюбный мужчина, собравшийся весело провести выходные на природе, а все тот же суровый полковник Ким, который рыскал по углам в поисках компромата для своего дорогого генерала Хана. «За идиота меня держит, что ли? Смешно», — подумал Минхо и, не сдержавшись, расплылся в дерзкой чеширской улыбке. Бесит. — Кому подбираем ружье? — Минхо в лоб проигнорировал чужое предостережение. Искусен в этом деле, чертовски хорош собой. Давитесь своим недовольством сколько угодно. Джисон за всем этим наблюдал с тайным восхищением. Он всегда любил независимых, бесстрашных людей, способных держать удар перед авторитетами. — Возьмем это, — наконец в разговор бесцеремонно вмешался Сынмин. Он буквально ворвался в пространство между ними, окинув Минхо презрительным взглядом. Безапелляционно заявив о своем выборе, Ким потянулся к оружию на стойке: — Надежное, бьет без осечек. Отец всегда говорит, что начинать надо с проверенной классической базы. — Что ж, ваш отец, видимо, забыл добавить, что из этой вашей «базы» стреляют мужчины весом под центнер, — насмешливо парировал альфа. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться: ружье подбирается вон для того маленького, хитрого лисенка, который сейчас так внимательно за ними наблюдает. Поэтому Минхо с явным удовольствием добавил: — Если омега выстрелит из этой дуры, у него от отдачи плечо синяками изойдет, а пальцы еще дня три будут дрожать от тяжести. Сынмин мгновенно помрачнел, его челюсть упрямо сжалась от такого открытого, наглого вызова. Минхо тем временем плавно развернулся, выудил из нижнего ящика длинный кейс из матового черного пластика и с глухим стуком опустил его на стойку. Щелкнули тяжелые замки, являя взору совершенно другое оружие. — Держи, — Минхо мягко подтолкнул открытый кейс прямо к рукам Джисона, полностью проигнорировав и недовольного Кима-младшего, и его еще более взбешенного такой заносчивостью отца. Глаза Ли опасно и хитро сверкнули. — Это тактический полуавтомат двенадцатого калибра. Черное матовое покрытие, облегченный корпус из прочного углепластика и укороченный ствол. Весит в два раза меньше той вешалки, которую тебе присмотрели. А главное — здесь стоит продвинутый газоотвод, так что отдачу ты почти не почувствуешь. Из него даже ребенок попадет в цель. Хан нерешительно протянул руку и коснулся прохладного металла. Ружье выглядело невероятно эстетично — хищное, современное, без капли вычурного ретро-стиля, который так обожал его собственный отец. Оно идеально легло в ладонь, и Джисон с удивлением понял, что действительно сможет удерживать его без особых усилий. — И вправду легкое... — тихо сорвалось с губ омеги. Сынмин рядом буквально закипал, ощущая, как его авторитет только что показательно щелкнули по носу прямо на глазах у отца. Он резко сделал полшага вперед, загораживая Джисона плечом и грубо обрывая их визуальный контакт с Минхо. Ким сам перехватил тактическое ружье, ловко передернул затвор, проверяя баланс, и, нехотя признавая правоту соперника, процедил сквозь зубы: — Ладно. Оформляй это. Минхо лишь снисходительно, победно хмыкнул. Он убрал классическую двустволку обратно и принялся неторопливо заносить данные в журнал учета, оставив Кима справляться со своей уязвленной гордостью. Тут даже полковнику Намджуну нечего было добавить. Сын Ли Джу Вона, что совсем не играло военным на руку, чертовски хорошо разбирался в оружии. И это оставалось неоспоримым фактом. ••• В Корее первая половина осени — пожалуй, самое роскошное время: удушливая летняя жара уже спала, но солнце все еще грело по-настоящему тепло. Склоны холмов только-только начинали менять свой цвет. Вековые сосны и дубы стояли преимущественно зелеными, но кое-где среди них уже проглядывали первые, едва заметные мазки багряных листьев. Пахло хвоей, прогретой корой и прелой травой. Вокруг было до того красиво, что Джисону на мгновение захотелось просто закрыть глаза и дышать, но насладиться природой ему не дали. Мирный покой чащи тут же разлетелся вдребезги. Стоило старшим скрыться в глубине леса, как Сынмин со всей своей душной армейской исполнительностью принялся за организацию стрельбы. Он заранее приготовил круглые картонные мишени и теперь закрепил их на стволах дальних деревьев. Альфа откровенно злился и бесился из-за того, что вместо настоящей охоты с отцами ему приходится оставаться на поляне и тратить время на чужую учебу. Джисона эта ситуация раздражала еще сильнее. Обещание Минхо о том, что из этого ружья «даже ребенок попадет в цель», оказалось полным бредом. Хан стрелял уже в десятый раз, но патроны летели куда угодно, только не в яблочко. Оглушительные хлопки выстрелов больно били по ушам, отдача, хоть и минимальная, неприятно толкала в плечо, а едкий пороховой дым напрочь перебивал чистый лесной воздух. — Надоело! — в очередной раз вскрикнул Джисон, когда пуля с треском срезала ветку далеко в стороне от картонки. Омега со злостью опустил ружье, тяжело дыша. Руки от напряжения уже начинали подрагивать, и Джисон едва сдерживался, чтобы не швырнуть этот матовый пластик прямо в кусты. Процесс превратился в сплошную пытку для обоих. — Знаешь, Хан, мне кажется, проще научить рыбу летать, чем тебя — стрелять, — Сынмин со свистом выдохнул, раздраженно потирая переносицу. — Всё, хорош. Мне это надоело. Я устал от этого цирка не меньше твоего. Собирайся, пошли дальше в лес. Джисон от такого заявления даже опешил. Он упрямо скрестил руки на груди, наотрез отказываясь двигаться с места. — Я никуда не пойду! — возмутился омега. — Я устал, у меня болят руки от этой твоей пушки, ноги уже отваливаются, и я вообще ничего не хочу! Я буду сидеть здесь, на поляне, и ждать, пока вы вернетесь. А потом вы просто отвезете меня домой. Я сразу сказал: ночевать в этой глуши я не собираюсь! Сынмин лишь равнодушно пожал плечами, окинув его холодным взглядом. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Ладно, дело твое. Оставайся, — альфа уверенно закинул свое ружье на плечо. — Только имей в виду: это дикий лес, и тут полно опасных хищников и диких животных. Если тебя здесь кто-нибудь сожрет, пока я хожу, это вообще не мои проблемы. Будешь потом сам перед отцом отчитываться. Вернее, то, что от тебя останется. Джисон испуганно округлил глаза, инстинктивно вжимаясь в плечи и затравленно оглядываясь на обступившую их густую, темную чащу. Страх перед дикой природой мгновенно перевесил все его упрямство. Заметив, что Ким уже разворачивается спиной, он панически выкрикнул: — Эй! Ну куда ты собрался?! — Как это куда? — Сынмин обернулся, насмешливо вскинув бровь. — Я приехал сюда охотиться. Так что давай, поднимайся и пошли со мной. Он бросил полный ненависти взгляд на тактическое ружье, которое все еще сжимал в руке, затем на удаляющуюся широкую спину Кима и резко сорвался с места. — Да иду я, иду! — сердито буркнул омега, семеня следом и изо всех сил стараясь не отставать. — Мог бы быть и потактичнее. Альфа даже не обернулся, лишь едва заметно усмехнулся уголком губ, продолжая уверенно прокладывать дорогу сквозь густые заросли. Они все дальше и дальше углублялись в лес. Плотный ковер из сухих листьев и хвойных иголок отлично заглушал их шаги, но для Джисона этот путь все равно оставался настоящей полосой препятствий. Их ботинки то и дело скользили по влажным корням, из-за чего Хан постоянно спотыкался об собственные ноги, а сухие ветки хлестали по лицу, заставляя омегу недовольно цыкать. Плюс ко всему, приходилось еще и отмахиваться от мелкой мошкары, которая назойливо лезла в глаза. — Ну и куда мы премся?! — наконец не выдержал Джисон, когда они в очередной раз миновали массивный поваленный ствол. — Мой папа и твой отец ушли в другую сторону, мы заблудимся! — Не заблудимся, — коротко отрезал Сынмин, даже не замедляя шаг. Он держал ружье наготове, внимательно сканируя взглядом окружающие кусты. — Тише будь, Джи. На охоте языком не чешут. Джисон закатил глаза, но послушно притих. Как бы сильно он ни злился на этого альфу, прямо сейчас Ким оставался его единственной гарантией безопасности в этой пугающей, мрачной и дикой глуши. Внезапно Сынмин резко остановился. Джисон чуть не врезался носом в его спину. — Эй, ты чего… — начал было возмущаться омега, но альфа мгновенно вскинул руку с открытой ладонью — международный жест, требующий немедленно замолчать. Джисон осекся на полуслове, замирая. Сердце тут же отчаянно сильно забилось, силясь выпрыгнуть из груди. Сынмин медленно, бесшумно опустился на одно колено, не сводя взгляда с густых зарослей прямо по курсу. Его пальцы на оружейном ложе заметно напряглись. Взгляд альфы превратился в оптический прицел. В эту секунду он до дрожи напоминал своего отца-полковника. Джисон уже вовсю трясся. Вся его спесь, раздражение и упрямство испарились за долю секунды, оставив лишь животное желание оказаться как можно дальше от этого места. Он сделал крошечный шаг назад, но сухой лист под ботинком предательски громко треснул. Сынмин даже не повернул головы, но его плечи едва заметно дернулись от раздражения. — Не дыши, Джисон, — едва различимым, ледяным шепотом приказал альфа. В следующее мгновение заросли впереди зашевелились, и из глубокой тени ветвей показался смутный, темный силуэт. Сынмин плавно вскинул приклад к плечу, ловя цель. Джисон зажмурился, инстинктивно втягивая голову в плечи и прикрывая уши руками: он слишком хорошо помнил, каким оглушительным был грохот на поляне, а в этом замкнутом, удушающем полумраке выстрел обещал быть просто зубодробительным. Это был настоящий дикий кабан. Животное замерло, принюхиваясь, и в полумраке блеснули его маленькие, настороженные глаза. Сынмин, прицелившись, уже готов был выстрелить. В этот момент Джисоном завладел чистый, неконтролируемый импульс: мысль о том, что прямо сейчас на его глазах оборвется чья-то жизнь, показалась невыносимой. Омега зажмурился и, подавшись вперед, резко толкнул Сынмина под локоть. Пространство взорвалось оглушительным, раскатистым грохотом. Из-за толчка дуло ружья повело в сторону, и тяжелая пуля с треском ушла в землю, подняв фонтан из сухих листьев и хвойных иголок. Перепуганный кабан с оглушительным визгом и треском ломанулся сквозь заросли дикого ясеня, мгновенно растворяясь в глубокой чаще леса. — Какого хрена?! — громко воскликнул Сынмин, оборачиваясь к омеге и буквально испепеляя его глазами. — Это был чертов кабан! Охрененная добыча! Отец бы слюнями подавился от зависти! Ты хоть понимаешь, что из-за тебя мы его упустили?! А из-за этого выстрела, который к тому же оказался бесполезным, мы распугали вообще всю возможную дичь в округе. Спасибо, Джи! Ты просто невыносимый нытик! Джисон аж рот раскрыл от такой тирании в свою сторону. Возмущение горячей волной ударило в голову. — Он же живой! Как ты вообще можешь так спокойно говорить об убийстве?! Он точно так же, как и мы, ходит, дышит и просто пытается выжить в этом жестоком мире! А что, если это была кабаниха и у нее, ко всему прочему, где-то там детки остались? Ты такой беспощадный? Тебе что, совсем-совсем ее не жалко?! — В этом и есть вся суть охоты! — рявкнул Сынмин, вскидывая руки. — На кой черт мы тогда вообще сюда приперлись? Комаров, что ли, кормить в этих кустах?! — Я не знаю! Отдохнуть на природе! — ничуть не уступая ему в громкости, прокричал Джисон. Обратно к поляне оба возвращались в ужасном настроении. Хан даже подумывал немного поплакать в палатке, если папа все же поставил ее. В довершение ко всем бедам, у него сильно урчало в животе, и он как назло во всех красках вспоминал бутерброды с котлетой, сочные, приготовленные мамой и упакованные ему с собой. Они лежали где-то там, в рюкзаке, пока омега, еле-еле перебирая ногами, полз за Сынмином: напряженным и очень злым. К счастью или нет, но оба отца уже были на месте и, более того, вовсю заняты делом. Сынмин и Джисон вышли на поляну как раз в тот момент, когда полковник Ким, закатав рукава форменной рубашки, профессиональными, отточенными движениями разделывал охотничьим ножом тушку какого-то подстреленного зверя. Зрелище было не из приятных: на траве темнели свежие капли крови, а в воздухе отчетливо пахло сырым мясом. Неподалеку генерал Хан вместе со своими людьми суетливо, чисто по-армейски обустраивал их небольшой лагерь: солдаты натягивали брезент палаток, расставляли складные стулья и готовились весело провести этот вечер в чисто мужской компании. Джисон тяжело вздохнул, чувствуя, как от вида крови к горлу подкатывает легкая тошнота. Он окинул всю эту суету усталым, вымученным взглядом. Ему безумно хотелось прямо сейчас закатить истерику, бросить ружье на землю и заявить, что с него хватит, но он сдержался, лишь крепче сжав зубы. Оставаться здесь на ночь в компании военных, палаток и трупов лесных животных — у него даже мысли такой не возникало. Это был бы сущий ад. Он здесь ни к месту. И почему Хан Сухо просто не может смириться, что его сын – омега, он не создан для грубых, мужицких развлечений? План в голове созрел мгновенно: нужно было во что бы то ни стало наступить на горло собственной гордости, поскорее как-то помириться с Сынмином и любой ценой заставить этого упрямого альфу завести машину и отвезти его домой, к цивилизации и мягкой постели. Но к большому сожалению, Джисон не успел даже толком обдумать свой план, дать ему жизнь, как его перехватил собственный отец. Вручив омеге приказным тоном короткое задание, он отправил его обратно к опушке — собрать сухие ветки для костра, пока остальные заканчивали с обустройством их небольшого лагеря. Хан нехотя поплелся назад в сторону деревьев, на ходу бубня себе под нос всё, что он думает об этой охоте, об армии и вообще обо всей этой дурацкой затее просрать выходные. Он едва шевелился, брезгливо подбирая каждую веточку кончиками пальцев. Раздражение росло с утроенной силой: мало того что у него дико урчало в животе, так теперь его еще и запрягли работать. Уходя всё дальше в тень деревьев, Джисон высматривал сушняк на кустах и совершенно не смотрел под ноги. Вдруг земля под ботинком резко ушла вниз, и омега даже вскрикнуть не успел, как с громким, чавкающим хлюпаньем провалился чуть ли не по самую шею. Из-за плотного ковра опавших осенних листьев и хвои было абсолютно не видно, что там скрывалась глубокая, замаскированная яма, доверху наполненная жидкой грязью. Ледяная, мерзкая жижа тяжелой волной захлестнула Джисона, мгновенно уничтожая чистую одежду, пропитывая ткань насквозь и липким слоем облепляя кожу. На громкий крик, распугавший не только сидящих на ветках птиц, но и, кажется, всю округу, прибежал Сынмин и еще пара солдат. Альфа сразу узнал голос Джисона и поначалу решил, что тот просто угодил в паутину, наступил в муравейник или, в крайнем случае, увидел в кустах маленького беззащитного зайца, приняв его за шакала или волка. Это было очень в стиле омеги — всё преувеличивать, придумывать и надумывать. Даже маленькая букашка могла напугать его так сильно, что он был готов грохнуться в обморок. Уверенный, что ничего серьезного не произошло, Сынмин вышел на поляну и замер. Джисон сидел на грязной земле — мокрый, с ног до головы облепленный жижей и дрожащий, скорее всего, от злости. Губы Сынмина дрогнули, но, быстро взяв себя в руки, он сжал их в тонкую полоску, дабы сдержать рвущийся наружу смех. Он аккуратно подошел и наклонился к Хану, который уже вовсю плакал, размазывая ладонью грязь по своим щекам. Протянув руку, Ким прикоснулся к его плечу, чтобы хоть немного успокоить и привлечь к себе внимание. — Поднимайся, Джи, ничего страшного не случилось, — улыбка, едва тронувшая его губы, заставила Джисона зарыдать еще сильнее. Парень резко оттолкнул его руку от себя и быстро подскочил на ноги. — Тебе смешно?! Посмотри на меня, я весь в дерьме! — не обращая внимания ни на что вокруг, он поспешно начал стягивать с себя грязную одежду. От увиденного глаза Кима едва не выпрыгнули из орбит. Быстро сориентировавшись, он перехватил руки омеги, останавливая его. — Ты в своем уме вообще?! Тебя ничего не смущает? — он выразительным кивком головы указал в сторону замерших неподалеку солдат. — А что ты прикажешь мне делать? Оставаться в таком виде?! Уж простите, что я не привык к жизни в лесу! — Никто и не собирается жить в этом лесу, мы просто приехали отдохнуть! — Отлично отдохнули, не видишь, какой я довольный?! — краем рукава Джисон вытер сопли, судорожно всхлипывая. — Я не хотел сюда ехать, но вы заставили меня! И вы постоянно мной недовольны. Я всегда не такой, всегда не сякой, всегда мешаюсь и ничего не умею! — Знаю. Я знаю, что ты не хотел, — вздохнул Сынмин, смягчаясь. — Но твой отец очень хочет, чтобы ты проводил с ним время. — И ты туда же! Мама тоже мне говорила это утром. Но я уверен, что мой отец просто не может смириться с тем, что я всего лишь омега. И зачем-то пытается доказать себе и всем вокруг, что я могу быть наравне с альфами. Что я смогу стрелять, охотиться, быть сильным… Но он слепой, раз не видит: даже если я начну вылезать из кожи вон, я никогда не смогу стать для него достойным сыном. — Тебе необязательно быть тем, кем хотят видеть тебя остальные, — с непривычной нежностью произнес альфа и аккуратно убрал прядь волос, прилипшую к лицу Джисона. — Ты — это ты. Даже если неуклюжий, ничего не умеющий и вечно ноющий. Без всего этого не было бы того Хан Джисона, с которым я вырос. Если ты поменяешься, это уже будет другой человек, а я не сильно люблю новые знакомства. — Я хочу домой… — прошептал Хан, шмыгая носом. — Я очень голодный, хочу принять душ, мои ноги просто отваливаются. Зачем вы так мучаете меня? — Знаю. Возьми себя в руки и успокойся. Если у тебя так сильно болят ноги, то давай я понесу тебя. Смутившись от личного разговора этих двух, солдаты решили тихонько вернуться обратно в лагерь и сделать вид, будто они ничего не видели и не слышали. Сынмин проводил их взглядом и снова повернулся к притихшему омеге: — Если бы я не остановил тебя прямо сейчас, то сегодня ночью у костра самой обсуждаемой темой была бы огромная татуировка сыночка генерала. Мол, надо же, какой непослушный, идет против отца. Как ты думаешь, насколько быстро твоя нежная кожа познакомилась бы с лезвием отточенного ножа, прикрепленного к бедру Хан Сухо? Сынмин был прав, но признавать его правоту казалось кощунством, учитывая все беды, свалившиеся на голову Джисона. Он был жертвой. Не нужно его отчитывать! — Мне нужно отмыться от этого кошмара, — пожаловался Джисон, брезгливо оттягивая от тела липкую, потяжелевшую ткань. — Где мы возьмем столько воды? Я не собираюсь так ходить, мне противно, оно уже сохнет и стягивает кожу! Омега продолжал тихонько ныть, несчастно разглядывая свои испачканные ладони, пока Сынмин терпеливо ждал, когда иссякнет этот поток жалоб. — Успокойся. Я знаю одно место неподалеку, — спокойно прервал его Ким. — Буквально в паре сотен метров отсюда есть маленькое озеро. Там чистая вода, сможешь нормально помыть лицо, руки и хотя бы верхнюю одежду застирать. Джисон недоверчиво скривился. В его представлении любое лесное озеро было застоявшимся, мутным болотом, затянутым ряской, в котором плавают лягушки и пиявки. Вода там сто процентов грязная и вонючая. Но, бросив еще один взгляд на свои покрытые коркой жижи штаны, он понял, что выбора у него особо не остается: оставаться ходячим куском грязи было куда хуже. — Ладно, — обреченно выдохнул Хан, шмыгая носом. — С места ни на шаг, жди меня здесь, — приказал Сынмин, строго на него посмотрев. — Я быстро сбегаю в лагерь за рюкзаком, в котором твоя чистая одежда. Заодно прихвачу свою куртку, отдашь мне свою грязную. Джисон послушно кивнул, обхватив себя руками за плечи. Вокруг них стремительно опускались прохладные осенние сумерки. Воздух, еще пару часов назад казавшийся терпимым, теперь обжигал сыростью и холодом. Лес погружался в густую синеву, тени деревьев становились длиннее и мрачнее, а легкий ветерок заставлял омегу мелко дрожать в своей насквозь промокшей одежде. Всё-таки это было начало капризной корейской осени, а не жаркое лето. Сынмин вернулся на удивление быстро, бесшумно вынырнув из сгущающихся сумерек, словно лесной призрак. В руках он держал рюкзак Джисона и свою объемную, плотную куртку. — Переодевайся пока в сухое сверху, — скомандовал альфа, протягивая вещи. — Куртку мою накинь, она теплая. Штаны уже у воды сменишь, а то испачкаешь чистые, пока идти будем. Джисон, не на шутку продрогший от сырого осеннего воздуха, спорить не стал. Он быстро, насколько позволяли онемевшие пальцы, стянул с себя испачканную куртку, брезгливо бросив ее на землю, и облачился в сухую толстовку из рюкзака, а поверх нее накинул куртку Сынмина. Она оказалась ему велика, пахла дорогим парфюмом альфы и чем-то неуловимо успокаивающим. Хан сразу почувствовал, как приятное тепло начало разливаться по телу, унимая дрожь. — Идем, — коротко бросил Ким, закинув рюкзак за плечо, и уверенно зашагал через заросли. Джисон поплелся следом, стараясь наступать строго след в след и теперь уже внимательно глядя под ноги. Идти в промокших, облепивших ноги грязных штанах было ужасно неудобно, но мысль о том, что скоро он сможет смыть с себя эту жижу, придавала сил. Минут через пять деревья расступились, и они вышли на небольшую круглую поляну, посреди которой серебрилось в свете заходящего солнца маленькое озеро. К удивлению Джисона, оно вовсе не было похожим на тухлое болото. Вода в нем оказалась прозрачной, как стекло, и в ней, как в зеркале, отражалось темнеющее вечернее небо. — Ну вот, а ты боялся, — не удержался от легкой подколки Сынмин, останавливаясь у кромки воды и скидывая рюкзак на поваленное бревно. — Давай, отмывайся, «дитя цивилизации». А я пока покараулю, чтобы тебя какая-нибудь лягушка не утащила. Удивительно, вроде вместе росли, а такие разные. Джисон осторожно опустился на корточки у самого берега и погрузил ладони в воду. Из-за того, что его собственные руки до этого полностью закоченели от холода, озерная вода показалась ему неожиданно теплой. Омега зачерпнул немного, умывая лицо и шею, но быстро понял: толку от этого мало. Грязь успела забиться под одежду, неприятно зудела на пояснице и бедрах, и сколько бы он ни тер кожу, он все равно оставался жутко грязным. Тогда в его голове созрел безумный, но единственный логичный план — прыгнуть полностью. Джисон поднялся на ноги и, не говоря ни слова, стянул с себя объемную куртку Сынмина, аккуратно повесив ее на ветку. Следом полетела сухая толстовка. Хан осторожно скосил глаза назад, проверяя альфу. Сынмин, к счастью, стоял чуть поодаль, отвернувшись к лесу, и о чем-то сосредоточенно думал, засунув руки в карманы. Пользуясь моментом, омега быстрым движением расстегнул и скинул с себя тяжелые, облепленные грязью штаны, оставаясь только в одних стильных черных боксерах от Calvin Klein, плотно облегавших бедра. Больше не раздумывая ни секунды, пока решимость не испарилась, Джисон с разбегу с размаху прыгнул прямо в воду. Раздался громкий, оглушительный всплеск, нарушивший всю тишину засыпающего леса, и брызги полетели во все стороны. Вот тут-то Сынмин и охренел. От неожиданного шума альфа резко развернулся, на ходу вынимая руки из карманов, готовый отражать атаку какого-нибудь хищника, но замер как вкопанный. На берегу аккуратной кучкой лежала одежда, а из воды, отплевываясь и шумно выдыхая, уже выныривал абсолютно довольный Джисон. Сынмин просто лишился дара речи, глядя на эту картину круглыми от шока глазами. Полностью смыв с себя грязь и даже пару раз окунув под воду голову, Джисон, трясясь и вовсю стуча зубами, вышел на берег. Если бы не этот убивающий, сковывающий конечности холод, омега, скорее всего, сгорел бы со стыда. Стоять вот так, практически нагим, в одних лишь боксерах перед альфой — причем перед альфой, в которого он уже чертовски давно и безответно был влюблен, в любой другой ситуации стало бы для него катастрофой. Он бы извелся от смущения под этим пристальным взглядом. Но прямо сейчас голова у Джисона и вправду была полностью отключена, уступив место лишь одному желанию — согреться. Сынмин молча притянул его к себе ближе, помогая просунуть дрожащие руки в рукава своей огромной куртки, и застегнул ее под самый подбородок. Джисон, не на шутку напуганный собственной смелостью, стоял смирно, уткнувшись носом в чужое плечо и вдыхая родной запах. — Сумасшедший, — негромко, но без капли злости выдохнул альфа, аккуратно растирая его плечи через плотную ткань, чтобы вернуть тепло. — Ну и что мне с тобой делать, Джи? — Для начала — дать мне сухие штаны, — простучал зубами Джисон, силясь улыбнуться, хотя губы его уже знатно посинели. — Иначе до лагеря ты понесешь мой труп. Сынмин усмехнулся, покачал головой и потянулся к рюкзаку. Достав оттуда чистые спортивные штаны омеги, он протянул их парню, а сам демонстративно отвернулся к озеру, давая возможность переодеться. Как альфа и обещал, обратный путь Джисон проделал у него на спине. Ким уверенно шагал по темнеющему лесу, а омега, уютно устроившись, обнимал его за плечи и наконец-то чувствовал себя в тепле и безопасности. Когда они дошли до лагеря, там уже вовсю горел костер. В воздухе плыл просто умопомрачительный, густой запах жареного на углях мяса. У Джисона от этого аромата в животе заурчало с новой силой, а во рту мгновенно скопилась слюна — голод после лесных приключений стал просто зверским. К их удивлению, отсутствием парней никто даже не поинтересовался. Отцы и солдаты, скорее всего, подумали, что они решили просто прогуляться и побыть наедине, так что никто не обратил внимания на их возвращение. Все были заняты своими делами. Оказавшись на земле, Джисон окончательно понял, что возвращаться в город они сегодня все же не будут — придется ночевать здесь. Он посмотрел на уставшего Сынмина и решил промолчать. Омега видел, что альфа за этот день и так знатно с ним натерпелся, стойко выдержав все капризы, поэтому нагружать его еще и требованиями немедленно ехать домой Хан просто-напросто не стал. Они вместе подошли к костру, где генерал Хан и полковник Ким о чем-то громко спорили, жестикулируя шампурами с насаженными кусками сочного мяса. Джисону тут же выделили складной стул поближе к огню. Тепло от пламени приятно ударило в лицо, окончательно прогоняя остатки озерной прохлады. — О, явились, гулены, — добродушно пробасил отец Джисона, даже не повернув головы в их сторону. — Садитесь есть, пока все не остыло. Сынмин, сынок, плесни-ка чаю из термоса. Сынмин послушно кивнул и отошел к вещам, а перед Джисоном тут же оказалась железная тарелка с огромным, шкворчащим куском идеально прожаренного мяса и пара кусков толстого печеного хлеба. Напрочь позабыв о приличиях и о том, что еще пару часов назад его тошнило от одного вида сырой туши, омега накинулся на еду. Мясо оказалось невероятно вкусным, сочным, и Хан готов был поклясться, что ничего лучше в своей жизни не ел. Сынмин вернулся, сел на соседний стул и молча протянул Джисону кружку с горячим сладким чаем, от которого шел густой пар. Омега принял ее, коснувшись пальцами ладони альфы, и благодарно улыбнулся. Кажется, любовь к этому альфе в его груди разрасталась до таких размеров, что уже переливалась за края. Умещать в себе столько нежности становилось всё сложнее: хотелось прижаться к Сынмину, обнять его, держать за руку, перенимая тепло и делясь лаской. Хотелось кошкой ластиться к его ладони, к его груди. Хотелось завладеть его сердцем, быть единственным владельцем его мыслей. Быть там, в нем, прорасти корнями. Запечатлеться. Тем временем генерал Хан, сыто отдуваясь, поднялся со своего места. — Ну что, молодежь, время позднее, — скомандовал отец, обводя парней строгим взглядом. — Пора закругляться. Живо по местам, подъем завтра ранний. Спорить никто не стал. Джисону, как единственному омеге в этой компании, выделили отдельную палатку, чтобы он мог спокойно отдохнуть. Хан забрался внутрь, переоделся в пижамные штаны и футболку, которые мама заботливо также упаковала с собой и залез в спальный мешок, надеясь быстро уснуть. Но лесное купание в ледяной воде не прошло бесследно. Уже через пару часов, когда лагерь полностью погрузился в тишину, а костер почти прогорел, Джисона начало дико трясти. Поздняя осень брала свое: палатка совсем не держала тепло, а по телу разливался тяжелый, болезненный озноб. Зубы стучали так, что больно отдавало в челюсть, ломило каждую косточку, а в груди поселился липкий страх перед глухой, темной чащей. Поняв, что он, такими темпами, просто не доживет до утра, Джисон, замотанный в спальник как в кокон, кое-как выбрался наружу. В лагере было темно и тихо. Стараясь не шуметь, омега подошел к соседней палатке альфы и тихонько позвал: — Сынмин… Сынмин, ты спишь? Полог палатки почти сразу отодвинулся, и в темноте показалось заспанное, но мгновенно посерьезневшее лицо Кима. — Джисон? Что случилось? — Мне… мне очень холодно, — еле выговорил Хан, шмыгая носом и сжимаясь в комок. — И страшно. Пожалуйста, побудь со мной. Сынмин оценил его бледный вид, тяжело вздохнул, понимая, что омега все-таки заболевает, и молча подвинулся, освобождая место рядом с собой. — Залезай сюда, — скомандовал альфа. — Давай быстрее, пока никто не проснулся. Джисон дважды повторять не заставил. Он юркнул в палатку Сынмина, спасаясь от леденящего ночного воздуха, и Ким тут же плотно застегнул за ним полог, отрезая их от остального мира. Внутри было тесно, пахло сухой травой и концентрированным, чистым запахом альфы, от которого у Хана на секунду повело голову. — Ложись. Джисон устроился на боку, все еще крупно дрожа. Ким не стал церемониться: он лег сзади, вплотную, и накрыл их обоими спальным мешком, запечатывая тепло. А затем просто притянул омегу к себе, обхватив со спины поперек живота и намертво прижав к своей широкой, горячей груди. Джисон судорожно выдохнул, когда его спина встретилась с этим живым, обжигающим пеклом. Градус в палатке мгновенно взлетел. Сынмин был как персональный обогреватель. Альфа уткнулся носом куда-то в затылок Хана, его тяжелое, размеренное дыхание опаляло чувствительную кожу на шее омеги, заставляя табуны мурашек взрываться по всему телу. — Твою мать, Джи, да ты ледяной, — негромко выругался Ким, сильнее сжимая объятия. Его большие ладони скользнули под кофту Джисона, ложась прямо на оголенный живот, чтобы согреть. От такого прямого контакта «кожа к коже» Хан едва не вскрикнул. Ладони Сынмина были очень горячими и властными. Они медленно двигались вверх-вниз по его талии, сминая нежную кожу, и этот жест, изначально задуманный как помощь, в секунду превратился в нечто запредельно интимное. Джисон замер, боясь пошевелиться, его сердце колотилось в грудную клетку как сумасшедшее. Каждое мимолетное движение бедер Кимa сзади, каждое его хриплое дыхание в шею отзывалось внизу живота омеги тянущей, сладкой глухой болью. Джисон неосознанно заерзал, стараясь устроиться как можно поудобнее. От хаотичных движений омеги дыхание Сынмина в секунду перехватило. Воцарилась абсолютная тишина, в которой было слышно только то, как Ким тяжело, шумно сглотнул. Поняв, что ситуация выходит из-под контроля и тело начинает жить собственной жизнью, альфа попытался отстраниться. Он медленно двинулся назад, чтобы разорвать этот контакт. Но в тесном пространстве, скованные спальными мешками, они были слишком близко. Сынмин лишь сильнее мазнул пахом по чужому телу, и его плотное, горячее желание, налившееся тяжестью сквозь ткань спортивных штанов, явственно и грубо уперлось Джисону прямо в поясницу. Хан оцепенел, позабыв, как дышать. Чужое возбуждение ощущалось настолько отчетливо, огромно и близко, что щеки уже горели огнем от осознания, как сильно его хотят. Сынмин застыл в паре сантиметров от него, так и не сумев отдалиться дальше. Его пальцы, лежавшие на животе Джисона, судорожно сжались. — Джисон, — этот голос больше не принадлежал прежнему спокойному другу. Он был опаляющим, низким, сорвавшимся на глухой, предупреждающий рык где-то над самым ухом. — Не дергайся. Просто, блять, замри и не шевелись. Они лежали так долго, неподвижно, прислушиваясь к бешеному стуку сердец друг друга. В замкнутом пространстве казалось, что этот стук заполняет собой всё вокруг. Сынмин больше не пытался отстраниться, смирившись с этой вынужденной, мучительной близостью в тесноте походного мешка. Постепенно лихорадочный озноб Джисона начал спадать, уступая место густому, разнеженному теплу. Чужой сильный запах, окутавший его со всех сторон, действовал как лучшее снотворное. Глаза омеги стали медленно слипаться, а тело обмякло, теряя остатки напряжения. Джисон засыпал с абсолютным чувством безопасности, согретый тем, кого любил больше всего на свете.