Честь имею (тебя любить)

Подушечки пальцев мягко и медленно скользят вдоль ребер, очерчивая контуры уже зажившей надписи. Глаза омеги сияют от искреннего восхищения: до чего же невероятное искусство теперь украшает его тело. У Хосока золотые руки, по-другому и не скажешь. Он перенес эскиз настолько безупречно, что на коже не найти ни единого изъяна или кривой линии. Выглядит даже лучше, чем Джисон себе представлял. Это было одно из тех спонтанных решений, в правильности которых теперь нет ни капли сомнений. Джисон бросает быстрый взгляд на часы и понимает: буквально через пять минут во дворе раздастся знакомый утробный рык «Брабуса». Сынмин обещал заехать и, судя по всему, твердо вознамерился продолжить свою бесконечную лекцию о безответственном поведении. Настоящий зануда. Но Хан не был бы собой, если бы упустил шанс знатно потрепать альфе нервы. В его голове уже созрел хитрый, немного безумный план. После такой выходки Сынмин либо силой протащит его через весь школьный двор и закроет обратно в машине, либо будет вынужден смиренно принять поражение, ведь позориться на глазах у всей школы сыну полковника точно не с руки. Джисон тянется к вешалке и снимает с нее черный, усыпанный тысячами мелких серебряных страз топ. Натянув его, он замирает перед зеркалом: ткань сидит безупречно, а татуировка чертовски соблазнительно выглядывает из-под подола и скрывается за линией пояса широких брюк. Хан закусывает нижнюю губу, не в силах сдержать довольную улыбку от предвкушения скорой мести. Чтобы раньше времени не раскрыть все карты, он быстро накидывает поверх своего «секретного плана» безразмерную толстовку. Омега хватает рюкзак и пулей вылетает из комнаты — за окном уже вовсю нетерпеливо рычит и вибрирует «Брабус», призывая его поторопиться. Больше, чем непослушание со стороны Джисона, Сынмин ненавидел только одно — опаздывать на занятия. Хан это прекрасно понимал, и злить друга раньше времени точно не входило в его планы. На ходу бросив воздушный поцелуй маме, которая недовольно бурчала вслед о том, что омега снова пропускает завтрак, Джисон выскочил во двор. Заметив припаркованную у обочины машину, он в два счета перемахнул через крыльцо, быстро запрыгнул на переднее сиденье и с глухим хлопком закрыл за собой дверь. — Придется снова гнать на полной скорости и собирать все штрафы, — вместо приветствия тяжело вздохнул Сынмин, даже не поворачивая головы и сразу переключая передачу. — И тебе привет, — фыркнул Джисон. Он тут же атаковал дисплей мультимедиа, судорожно листая треки в плейлисте в поисках идеальной песни под свое хулиганское настроение. В этот момент «Брабус» обидно застрял на оживленном перекрестке, и Сынмин принялся нервно побарабанить пальцами по кожаной оплетке руля. — Гадство… Да где же она? О, нашел! Из динамиков раздались первые аккорды «Youtiful» от StrayKids. Хан довольно улыбнулся во все тридцать два зуба, переводя взгляд на закатившего глаза Кима, и демонстративно прибавил громкость. Джисон искренне обожал эту песню и саму группу: их треки всегда идеально попадали в его внутренний вайб. — И всё-таки мы опоздали, — выходя из машины, раздраженно бросил Сынмин. Он окинул хмурым взглядом абсолютно пустой школьный двор: ученики со звонком уже послушно рассосались по кабинетам. — Мне срочно нужно в уборную, — ответил Джисон, изо всех сил сжимая губы, чтобы не выдать себя преждевременной улыбкой. — Ты иди, я сейчас догоню. — Ты издеваешься? — Сынмин резко обернулся, смерив его недовольным взглядом. — Дома не мог сходить? — И заставить тебя ждать лишние две минуты? — Хан состроил самую невинную гримасу, на какую был способен. — Не дай боже, полковник Ким! Я же знаю, что ты меня заживо съешь. Иди-иди, я быстро. Джисон, тихо хихикая, резко залетел в школьный туалет. Одним слитным движением он стянул с себя оверсайз-толстовку, наспех скомкал её и поглубже запихнул в рюкзак. Над раковиной висело небольшое зеркало. Вглядываясь в свое отражение, Хан принялся быстрыми движениями пальцев приводить в порядок растрепавшиеся после бега волосы. Адреналин от грядущей шалости уже вовсю бурлил в крови, заставляя сердце биться чаще. Вообще-то, Джисон искренне любил выделяться. Ему нравилось составлять сложные, эффектные аутфиты и ловить на себе чужие взгляды — неважно, полные восхищения или глухой зависти. Главное, чтобы смотрели. Но сегодняшний образ обещал переплюнуть все его прошлые выходы, особенно с учетом этой новой, сводящей его самого с ума чернильной надписи на ребрах. С бешено колотящимся сердцем Хан остановился напротив нужной двери. Он сделал глубокий вдох, в последний раз поправил топ, провел ладонью по волосам и одернул брюки. Его даже слегка потряхивало — настолько волнительным и тягучим было это предвкушение. Джисон пару раз коротко стукнул костяшками пальцев по дереву и, приоткрыв дверь, просунул голову внутрь. Учитель тут же строго поднес палец к губам, приказывая обойтись без дежурных и никому не нужных извинений, и раздраженно мотнул подбородком в сторону рядов. Мол, заходи уже, не срывай урок. Омега проскользнул в класс полностью. Выпрямив спину и пустив в ход свою самую уверенную походку от бедра, он неторопливо направился к их с Сынмином парте. Класс мгновенно оживился: десятки глаз буквально впились в его полуобнаженную фигуру, по кабинету пронесся дружный шквал удивленных шепотков. Но чужое мнение мало волновало Джисона. Главная реакция ждала его впереди — Ким Сынмин уже сверлил его абсолютно ошалевшим, неверящим взглядом, медленно сканируя дерзкий наряд друга. Плавно и грациозно опустившись на стул, Джисон мысленно поставил себе жирную галочку за везение: удача определенно была на его стороне. Татуировка на боку оказалась как раз на уровне глаз Сынмина, в то время как от остального класса ее наполовину скрывал корпус самого Хана. К тому же Джисон прекрасно знал: этот альфа свято чтил армейское правило «никаких разговоров во время занятий». Воспитанный в строгости, Ким следовал своей железной дисциплине и никогда не нарушал тишину в кабинете. Хан с самым невозмутимым видом достал из рюкзака учебник с тетрадью и принялся внимательно слушать учителя. Ну, или делать вид, что слушает, потому что он физически, кожей ощущал тяжелый, сверлящий взгляд Сынмина, намертво прикованный к его боку. Альфа не произнес ни слова. Он лишь незаметно опустил руку под парту и вдруг ощутимо, больно ущипнул Джисона за открытый участок кожи прямо под краем топа. От неожиданности омега чуть не подпрыгнул на месте, едва сдерживая вскрик. Он метнул в Кима уничтожающий, колючий и злой взгляд, но в ответ получил точно такой же ледяной и не обещающий ничего хорошего. Хан демонстративно отодвинулся на самый край своего стула, обиженно поглаживая пострадавший бок, к которому так нагло прикоснулся Сынмин. Придурок. Это было действительно больно! ••• Уже минут десять Джисон прятался в чужом кабинете. Кажется, этот класс был на год младше, но Хану сейчас было глубоко плевать на разницу в возрасте. Куда больше его волновало то, что с минуты на минуту прозвенит звонок на следующий урок, и ему волей-неволей придется покинуть это убежище. А делать этого нельзя было ни в коем случае. Сынмин устроил за ним самую настоящую охоту: он гнался за ним по всему коридору, наплевав на приличия, и на ходу загробным голосом обещал убить, как только поймает. Джисон выжил лишь чудом, резко свернул за угол и юркнул в первую попавшуюся открытую дверь. Теперь он сидел под пустой партой в самом конце класса, сжавшись в три погибели. Стараясь даже не дышать, омега испуганно прислушивался к шагам в коридоре. Немногочисленные ученики, решившие провести перемену в кабинете, то и дело удивленно косились на незваного гостя, но Джисон лишь прижал палец к губам, умоляюще глядя на них округлившимися глазами. — Боже, спаси и сохрани, — Джисон набожно прижал ладонь к груди, зажмурившись, но его отчаянные молитвы грубо прервали. Рядом с партой послышались легкие шаги. Кто-то неторопливо наклонился и внаглую заглянул в его убежище. — Это тебя там на куски рвать собирается полковник Ким? — заговорщически улыбаясь, поинтересовался незнакомый омега. Пареньку на вид было от силы лет шестнадцать, но, черт возьми, до чего же он был заносчивым! На его лице так и читалась откровенная насмешка над бедой, внезапно свалившейся на голову Хана. — Меня, — едва слышно прошептал Джисон, умоляюще складывая ладони. — Пожалуйста, не выдавай. Я просто обязан выжить сегодня… Паренек издал короткий смешок и поспешно закивал. — Хорошо-хорошо, не выдам, — пообещал он, присаживаясь на корточки. — А что ты вообще натворил? Чего он так всполошился? Нечасто увидишь нашего серьезного полковника таким… взвинченным. Это уж точно. В таком состоянии Сынмин был чертовски хорош: Джисон бы сам растекся лужицей у его ног от одного только этого властного, яростного взгляда, если бы сыпавшиеся из чужих уст угрозы не касались напрямую его собственной шкуры. — Вот, — Джисон слегка оттянул край топа, демонстрируя свежую чернильную надпись на ребрах. — Бесится, что я забился. Младший омега удивленно округлил губы, завороженно всматриваясь в аккуратные линии татуировки, а потом восхищенно выдохнул: — Ого… Да ты смертник. Но выглядит просто нереально! В этой школе абсолютно все: от младшеклашек до учителей, знали про их странные, но нерушимые отношения. Сынмин всегда был для Джисона кем-то вроде бессменного личного конвоира, верного защитника и строгого опекуна в одном флаконе, а сам Хан — его вечным, несносным подопечным, за которым нужен глаз да глаз. Это была их личная, понятная каждому аксиома: где Джисон творит глупости, там Сынмин обязательно разгребает последствия. — Я тоже безумно хочу татуировку! — на радостях выпалил омежка, окончательно забыв, что они вообще-то шепчутся под партой. — Прямо всю руку хочу забить, в полный рукав! Блин, это так красиво… Мой старший брат, кстати, профессионально тату бьет, но мне всегда наотрез отказывает. Говорит, что я еще мелкий, да и заплатить за сеанс мне нечем… — Как надумаешь нарушить запреты, обращайся, — подмигнул Джисон, благодарно сжав ладошку своего спасителя обеими руками. — У меня теперь есть контакты просто потрясающего мастера. Настоящий профессионал. Вот это, — Хан снова выразительно указал на свой бок, — целиком и полностью его рук дело. Не успел младший омега ничего ответить, как по коридорам оглушительно разнесся звонок на урок. Пока класс не начал заполняться учениками и учителем, Джисон ловко выполз из своего укрытия и наконец выпрямился в полный рост. Напарник по несчастью проводил его восхищенным взглядом: его темные, похожие на блестящие бусины глаза с откровенным восторгом скользили по дерзкому образу старшего. — Ты такой классный, — паренек расплылся в широкой, искренней улыбке. — Я Чонгук, кстати. — Приятно познакомиться, Чонгук. Еще увидимся! ••• Уроки закончились, и, слава всем существующим богам, обошлось без жертв. Сынмин, видимо, пока носился по этажам в поисках беглеца, истратил весь свой запал злющей энергии и знатно подустал, так что к концу учебного дня заметно остыл. Правда, разговаривать с Джисоном он теперь наотрез отказывался — показушно отворачивался и смотрел в сторону каждый раз, когда Хан оказывался в поле его зрения. «Подумаешь, пф… Больно надо!» — мысленно фыркнул омега, хотя в глубине души, конечно, праздновал победу. Сразу после финального звонка Джисон пересекся в коридоре с Бомгю. Вот уж кто не стал скрывать эмоций: Чхве с ходу осыпал его сотней восторженных комплиментов, оценив и дерзкий топ, и шикарную татуировку. Бомгю от избытка чувств готов был прямо там расцеловать Хана, но тот вовремя выставил ладони вперед, прося парня быть чуточку сдержаннее. Не хватало еще и за это отхватить от Сынмина. План с ревностью все еще в силе, но нервотрепки на сегодня достаточно. ••• Примерно каждые полгода сливки общества и зажравшиеся толстосумы устраивали закрытые благотворительные вечера — что-то вроде масштабных сборов средств для нужд вооруженных сил. Отец Джисона, как высокопоставленное должностное лицо и генерал, обязан был присутствовать там по статусу. Точно так же, как и полковник Ким Намджун. В этих кругах было принято приходить со своими семьями, чтобы в очередной раз продемонстрировать безупречный фасад и послушно «выгулять» наследников. Для Джисона подобные мероприятия давно не были чем-то новым. Он привык к этой душной атмосфере фальшивого лоска, поэтому и в этот раз действовал по привычной схеме. Быстренько переодевшись после школы в дорогой, идеально скроенный костюм-тройку, омега критически оценил свое отражение в зеркале. Убедившись, что его новая татуировка надежно скрыта от посторонних глаз под плотными слоями ткани, он со вздохом направился навстречу очередному безумно скучному вечеру. Генерал при полном парадном мундире со всеми орденами встретил его у самого выхода из семейного особняка и счел своим долгом в сотый раз напомнить о правилах поведения в высшем обществе и дисциплине. Для полной убедительности ему оставалось лишь пригрозить сыну пальцем. Джисон едва удержался от язвительного комментария. Он прекрасно знал: Хан Сухо за длинный язык без раздумий стукнет по башке, да так сильно, что звезды перед глазами запляшут. И плевать он хотел, что перед ним хрупкий омега. Закрытый благотворительный прием Оборонного фонда в этом году проводился в «Dynasty Ballroom» отеля «Shilla» — самом престижном и строго охраняемом месте Сеула. К парадному входу отеля мягко подкатил представительный черный седан генерала Хана. Личный водитель услужливо распахнул заднюю дверь, и мужчины вышли на ковровую дорожку. Генерал шел впереди величественной солдатской походкой. Чуть позади него держались сам Джисон и приехавший со своим отцом Сынмин. Альфа был одет с иголочки и буквально слепил своей неприступной красотой в дорогом классическом смокинге. Джисон изо всех сил старался держать спину ровно, а взгляд сдержанным, но все равно то и дело украдкой поглядывал на идущего рядом друга. В этих кругах любой неверный жест мог мгновенно очернить репутацию отца, поэтому омега честно пытался вести себя тише воды, ниже травы, на ходу вспоминая манеры идеального сына. Тем более сыну-омеге ошибаться было категорически нельзя — местное фантомное общество завистливых пираний только и ждало малейшего повода для сплетен. Пройдя через жесткий контроль охраны на входе, они наконец вошли в огромный зеркальный зал. Вокруг вовсю порхали официанты с подносами, а гости вели негромкие, чинные беседы под тихую классическую музыку. Первые минут десять генерал Хан величественно кивал старым знакомым и неспешно продвигался вглубь зала, держа обоих сыновей при себе. Джисон послушно семенил рядом, молясь, чтобы этот вечер закончился как можно быстрее. Их небольшая компания остановилась у одной из колонн, когда к ним размеренным шагом, лавируя между гостями, направился один из присутствующих. Это был высокий, статный мужчина средних лет, который выглядел невероятно дорого и ухоженно. Безупречно сидящий дизайнерский костюм подчеркивал его широкоплечую фигуру. Заметив его приближение, генерал Хан на мгновение изменился в лице. Его губы едва заметно перекосились от брезгливости, а в глазах полыхнула настоящая ненависть. Хан Сухо буквально физически не переваривал Ли Джу Вона. Генерал прекрасно знал, что за фасадом легального бизнеса этого человека скрываются грязные, нелегальные схемы и огромные теневые потоки. Но, к огромному сожалению, этот хитрый лис умел безупречно заметать следы, и никаких официальных доказательств у военных пока не было. Приходилось молча душить в себе ярость. Впрочем, Хан Сухо не был бы генералом, если бы не умел держать лицо на публике. Спустя секунду он виртуозно вернул себе маску ледяного, непоколебимого спокойствия. — Генерал Хан, какая встреча, — бархатным, обволакивающим голосом произнес Ли Джу Вон, останавливаясь в паре шагов от них и вежливо склонив голову. Его внимательный, сканирующий взгляд на секунду мазнул по Сынмину, а затем с вежливым любопытством замер на Джисоне. — Рад видеть вас в добром здравии. Нечасто вы выводите в свет своего очаровательного сына. — Джу Вон, здравствуй, — генерал обратился к гостю подчеркнуто неофициально, с ходу обозначая его статус среди присутствующих, — все верно. Не вижу ни малейшего смысла светить лицом своего наследника перед каждым встречным. Ли Джу Вон окинул Джисона красноречивым, оценивающим взглядом и, многозначительно приподняв идеальную бровь, хмыкнул: — Разве омега может быть наследником? Думаю, в скором времени вы просто подыщете ему достойную кандидатуру и выгодно выдадите замуж. Можете даже сегодня начать присматриваться к кому-то из молодых людей в зале, — мужчина тонко, едва заметно ухмыльнулся. — Вот с сыновьями-альфами куда сложнее. Постоянно приходится думать о том, справятся ли они с той колоссальной ответственностью, которую мы собираемся взвалить на их плечи. Так что в каком-то смысле вам даже повезло, генерал. Я вам искренне завидую. Джисон внутри весь сжался. Этими словами Джу Вон неприкрыто, изящно глумился и буквально втаптывал в грязь гордость Хана-старшего. Это был его излюбленный, грязный прием — намеренно спровоцировать и вывести сдержанного военного из себя на глазах у высшего света. Ведь на подобных мероприятиях любая вспышка ярости мгновенно клеймила человека диагнозом «сумасшедший». Стоило генералу хоть на секунду сорваться и проявить агрессию в ответ, как за его спиной тут же поползли бы шепотки, что мужчина совсем растерял выдержку и тронулся умом. — Думаю, даже при всем уважении, вашем высоком статусе и огромных деньгах, Хан Джисон — сын генерала. И он в любом случае стоит выше вас всех, вместе здесь собранных, — низко, с едва уловимыми рычащими нотками прозвучал голос Сынмина. Альфа нерушимой скалой возвышался позади Джисона, буравя зазнавшегося бизнесмена тяжелым, непримиримым взглядом и даже не думал отводить глаз. Сынмин пошел на огромный риск, нарушив все правила светского этикета, но оставить безнаказанным оскорбление в адрес Хана он просто не смог. Уголок губ Джисона на секунду дрогнул в едва заметной улыбке, но он тут же взял себя в руки, вернув лицу маску полнейшей невозмутимости. Внутри все буквально пело от восторга. До безумия приятно было, что Ким вот так безапелляционно заступился за него, в очередной раз доказывая свое превосходство абсолютно во всем. Как же чертовски хорош он был в этот момент. Джисон был более чем уверен, что прямо сейчас Хан Сухо гордился этим парнем ничуть не меньше, чем если бы Сынмин был его собственным сыном. Армейская верность и преданность в действии. — Разве я сказал что-то не то? — вкрадчиво, с обманчивой мягкостью переспросил Ли Джу Вон, сузив глаза и переводя тяжелый взгляд на обнаглевшего юнца. Атмосфера накалялась слишком быстро. Джисону категорически не нравился ни тон этого разговора, ни сама тема, ни уж тем более взрывной, упрямый характер своего друга, который ради него сейчас сознательно лез на рожон, рискуя нарваться на огромные неприятности. — Если ты хочешь поговорить со мной, то мы можем выйти на террасу, — вмешался генерал Хан, перетягивая все внимание господина Ли на себя. — Оставь детей в покое, Джу Вон. Кровь у них горячая, они порой сами не ведают, что творят. Джисон сглотнул. Раз уж сам генерал включил дипломата и попытался замять конфликт, вместо того чтобы поставить наглого гостя на место, значит, перед ними действительно стоял невероятно важный и опасный хрен, с которым приходилось считаться даже высшему руководству армии. — Держи себя в руках, — как только взрослые удалились, Джисон сразу повернулся к Сынмину. — Полковник, ты просто невыносимый защитник. — Считаю это своей прямой обязанностью, — твердо отчеканил Ким. Но уже в следующую секунду вся его суровость испарилась: он чуть наклонился к Джисону и прошептал: — Ну согласись, кажется, я здорово врезал этому выскочке по яйцам, а? Сынмин так тепло улыбнулся, что сердце Хана совершило кульбит и бешено заколотилось в груди, словно испуганная бабочка, бьющаяся о прутья ребер. — Полковник, ты так звания лишишься, даже не успев его заработать, — смущенно ответил омега, отвернув голову в сторону, чтобы скрыть румянец.