Честь имею (тебя любить)

Есть очень много вещей, которые по-настоящему нравятся Джисону. Например, благодаря танцам у него потрясающе пластичное и стройное тело: некоторые омеги уверены, будто Хан морит себя голодом и сидит на изнуряющих диетах, но это совсем не так. А благодаря рисованию, в котором Джисон тоже преуспел — вопреки запретам отца тратить время на что-то столь «бесполезное», он сам набросал эскиз большой татуировки, которая должна была украсить его тело. Об этом Джисон мечтает вот уже два с половиной года. Правда, пугает мысль, что из-за тиранического характера Хан Сухо эта мечта так и останется лишь мечтой. Конечно, Джисон уверен, что за подобное отец оторвет ему голову и скормит стервятникам, но кто не рискует, как говорится… Еще большее желание набить рисунок в нем пробудил Бомгю, который очень уж любит щеголять с обнаженным торсом. В очередной раз, сидя с ним в машине и слушая нытье о том, как достала учеба, а несправедливые родители требуют от бедного альфы возвращаться домой раньше четырех утра, Чхве принялся размахивать руками и жаловаться на дикую жару. И это при том, что в салоне вовсю работал кондиционер, а альфе просто хотелось раздеться. Именно тогда Джисон и заметил красного дракона у него на груди. Хан даже подался вперед, чтобы получше всё рассмотреть, а его глаза восхищенно заблестели. Это, конечно, льстило самолюбию Бомгю, но Джисона вела исключительно чистая эстетика: они оба это прекрасно понимали. Вдохновившись еще сильнее, Джисон твердо решил: тянуть больше нельзя. Родители сегодня уехали на какое-то интересное мероприятие и вернутся лишь поздней ночью. Ему уже исполнилось семнадцать, так что мастера отказывать не станут. От отца рисунок можно легко спрятать под одеждой, да и вряд ли генерал пристально всматривается во внешность сына, его обычно волнует только поведение. Бомгю услужливо скинул контакты хорошего татуировщика, вовсю боготворя его работы и уверяя, что лучшего профи во всём городе не сыскать. Всё складывалось как нельзя лучше. Списавшись с мастером и обговорив время и место, Джисон еще раз придирчиво оценил эскиз, подмигнул своему отражению в зеркале, мысленно пожелал себе удачи, сел в такси и отправился в путь. ••• Салон находился неблизко. Ехать пришлось минут сорок, и это еще при том, что по пути они почти не попали в пробки. Омега заметно волновался, у него даже ладони вспотели. Джисон терпеть не мог боль, хоть и прекрасно понимал: при набивании татуировки иначе не бывает. Игла будет раз за разом пронзать кожу, придется терпеть. Но он был настолько вдохновлен своей идеей, что об отступлении не могло быть и речи. Сам салон встретил его довольно мрачной атмосферой: черные стены, тяжелые железные двери, никакого вычурного декора — лишь в некоторых местах висели рамы с эскизами. В нос с порога забился плотный, дорогой шлейф парфюма от Yves Saint Laurent. Джисон был отлично знаком с этим брендом, поэтому сразу и по достоинству оценил вкус загадочного мастера. Из комнаты, отделенной лишь шторами-висюльками, донесся голос, заставивший омегу испуганно схватиться за сердце. Джисон знал, что его уже ждут, но это всё равно вышло слишком неожиданно… — Проходи-проходи, я тут, — альфа поднялся с крутящегося кожаного стула и приветливо заулыбался. Джисон опешил еще сильнее. Он-то ожидал увидеть… омегу. Вообще-то, он даже не додумался спросить у Бомгю про вторичный пол татуировщика, почему-то заочно решив, что это будет омега. И вот… как-то крупно прогадал, получается. На душе стало еще неловче, ведь его эскиз предполагал, что придется оголить довольно смущающие части тела перед абсолютно незнакомым альфой. Перед ним предстал стройный, высокий и довольно симпатичный парень. Его угольно-черные волосы полностью закрывали лоб и даже немного лезли в хитрые лисьи глаза. Пока Хан пытался судорожно собраться с мыслями, альфа лишь шире заулыбался. — Здравствуйте, — Джисон наконец взял себя в руки и вежливо поклонился, решив, что метаться и что-то менять уже поздно. В конце концов, вряд ли он увидит этого альфу еще хоть раз в жизни: как только сеанс закончится, их пути навсегда разойдутся. — Привет. Я Чон Хосок, — мастер приветливо протянул руку, и Джисон неловко ее пожал. — Я Хан Джисон. Очень приятно. — Итак, Джисон, ты уже решил, что хочешь набить? — натягивая на руки черные нитриловые перчатки, спросил Хосок. От него исходила просто невероятная аура уверенности. С Джисоном такое происходило впервые, чтобы вот так сходу, едва переступив порог, не сомневаться, что дело завершится стопроцентным успехом. Хосок определенно знал себе цену и любил то, чем занимается. — Да, я принес набросок, — Джисон торопливо полез в свой рюкзак и выудил оттуда немного скомканный лист бумаги, на котором необычным каллиграфическим шрифтом была выведена надпись «Resplendent life». — Вернее, это будет надпись, но сама татуировка должна быть довольно большой. Омега несмело коснулся своих ребер, очерчивая пальцами линию вниз: — Начиная вот отсюда и заканчивая на тазобедренной косточке. Надпись будет идти по вертикали, как бы переворачиваясь по изгибу тела. — Ого, — альфа слегка скривил губы в одобрительной усмешке. — Довольно смело для первого раза — набивать татуировку такого масштаба. Значит, боли ты не боишься, да? — Не боюсь, — уверенно соврал Джисон, хотя на языке так и крутился совершенно противоположный ответ. Еще раз кивнув и забрав из рук омеги лист, Хосок внимательно прошелся взглядом по наброску. Убедившись, что все детали ясны, он сел за рабочий стол, чтобы перенести рисунок на специальную трансферную бумагу и подогнать масштаб под параметры тела Джисона, создавая финальный эскиз для перевода на кожу. — Ни о чем не волнуйся, я хорош в этом деле, — Хосок поднялся из-за стола, держа в руках готовый трансферный лист. — Снимай футболку, устраивайся на кушетке на левый бок и приспусти джинсы с правого бедра, чтобы косточка была полностью открыта. Джисон сглотнул вставший в горле ком. Избавившись от оверсайз-футболки, он аккуратно лег на кожаную кушетку: холод мгновенно пустил по телу тысячу мурашек, и бусины сосков затвердели, заставляя омегу гореть от смущения. Тело у Джисона было красивое, но незнакомый альфа, пристально его рассматривающий — выше его сил. Но с другой стороны, мастер — это тот же врач, не так ли? Ну, игла у него точно имеется… Хосок подошел ближе, обработал кожу Джисона прохладным антисептиком, и аккуратно приложил бумагу к его правому боку. — Так, замри, не дыши... — скомандовал мастер. Через секунду он плавно отлепил лист, и на белоснежной коже Хана отпечатался четкий фиолетовый контур будущей надписи. — Идеально. Встань, посмотри в зеркало. Изгиб как надо? Джисон подошел к ростовому зеркалу. Изящные буквы «Resplendent life» струились вдоль его ребер, плавно огибая талию и спускаясь к самой тазобедренной косточке. Это выглядело чертовски красиво и чертовски сексуально. Хан готов был замурчать от эстетического удовольствия, которое зрели его глаза. — Да, это именно то, что я хотел, — выдохнул Хан, возвращаясь на кушетку. — Отлично. Тогда поехали. Первая линия пойдет по ребрам, там кость близко, так что будет горячо, — честно предупредил Хосок, настраивая тату-машинку. В тишине мрачного салона раздалось резкое жужжание, похожее на злой рой ос. Джисон зажмурился и вцепился пальцами в край кушетки. — Вдох-выдох... Погнали, — негромко сказал Хосок. Когда игла впервые коснулась кожи на ребрах, Джисон едва не подпрыгнул. Ощущение было такое, словно по нему с сильным нажимом ведут раскаленным лезвием ножа. Омега резко втянул сквозь зубы воздух, его тело непроизвольно напряглось. — Тише, тише, расслабься, — мягко проговорил Хосок, не прерывая уверенного движения руки. — Не задерживай дыхание, дыши глубже. Если сожмешься, будет еще больнее, и контур поплывет. Ты же не хочешь испортить такую красоту? Джисон попытался последовать совету. Он заставил свои мышцы обмякнуть, шумно выдыхая через рот. Боль никуда не делась: она жгла, ныла и въедалась под кожу с каждым новым штрихом, но когда Хосок стирал излишки краски и крови прохладной салфеткой, наступали секунды блаженного облегчения. — Молодец, отлично справляешься, — похвалил альфа, оценив стойкость своего юного клиента. — Первая буква готова. Терпеть еще долго, но поверь, результат того стоит. Голос у Хосока был приятный, тягучим сладким медом заливался в уши: его хотелось слушать и слушать. Хан представил его на месте учителя по истории, и про себя решил, что работай этот альфа у них в школе, его уроки стали бы самыми желанными. Хотя, на вид ему уж точно не было больше двадцати пяти. — Джисон-и, давай-ка поговорим о чем-нибудь, а то у тебя такой вид, будто тебя тут пытать собрались, — Хосок коротко усмехнулся, не отрывая взгляда от жужжащей машинки. — Рассказывай, как собираешься прятать такую красоту от родителей? Ты ведь несовершеннолетний, верно? Джисон судорожно выдохнул, зажмурившись, когда игла прошлась по особенно чувствительному месту ближе к талии. — Да, я в школе учусь, — сквозь зубы проговорил омега. — Не знаю даже, буду надеяться на чудо, что они узнают как можно позже… Хан судорожно выдохнул через нос, пытаясь расслабить каменные мышцы живота. — Ну всё, контур надписи почти готов, осталась самая малость, — подбодрил Хосок, заметив, как тяжело дышит парень. — Сейчас сделаем небольшой перерыв, попьешь водички, и я начну закрашивать. Ты держишься молодцом, честно. Думал, сбежишь после первой буквы, а ты даже не пискнул. ••• Минхо с наслаждением затягивается сигаретой, глядя на то, как дым медленно растворяется в воздухе. Люди любят делить мир на черное и белое: вот тут закон, а вот тут преступность. Смешно. Его отец, Ли Джу Вон, давно доказал, что самые грязные дела проворачиваются в самых чистых, залитых светом кабинетах. Пока такие, как Хан Сухо, щеголяют в идеальной генеральской форме и кричат о чести родины, семья Ли эту самую родину тихонько распродает. Разумеется, по очень выгодной цене. Официально Ли-старший — уважаемый меценат и владелец крупнейшей логистической компании в стране. Его корабли бороздят океаны, а фуры пересекают границы без единого лишнего досмотра. Но легальный бизнес — это лишь глянцевая обложка, ширма для дураков. Настоящие деньги приходят ночью, когда в портах отключаются камеры, а на таможне «свои» люди смотрят в другую сторону. Контрабанда. Но речь не о привычной для преступной жизни – наркоте. Семья Ли держит в руках теневой рынок элитного, незарегистрированного оружия и редких армейских технологий. Они поставляют то, чего официально вообще не существует, тем людям, чьи имена никогда не напечатают в газетах. Это бизнес «белых воротничков», завязанный на миллионных ставках, железном шантаже и компромате, который отец Минхо годами собирал на каждого высокопоставленного чиновника. Сам Минхо уже пару лет крутится в этой схеме, контролируя ночную логистику и зачищая «хвосты». ••• Альфа раздраженно отшвырнул телефон на пассажирское сиденье своего автомобиля и с силой ударил ладонью по рулю. — Твою мать, Чон, только не сегодня, — процедил он сквозь зубы. Абонент временно недоступен. Чертова автоматическая тетка на том конце провода повторяла это уже десятый раз за последние полчаса. Сегодня ночью намечалась не просто важная поставка — на кону стояла крупнейшая за последние полгода партия модифицированных армейских тепловизоров и штурмовых винтовок нового поколения. Груз на несколько миллионов долларов. И именно сейчас Хосок — человек, который должен был лично контролировать прием контейнеров со стороны портовых доков, наглухо отключил связь. Впрочем, Минхо прекрасно знал, где искать этого придурка. В свободное от криминальных разборок время Чон Хосок страдал весьма специфической херней — набивал татуировки в своем закрытом, мрачном салоне на окраине города. Для него это было чем-то вроде медитации. Способом не сойти с ума. Потому что Хосок, если говорить на чистоту, был абсолютно, непоправимо бахнутый на всю голову. Официально Чон принадлежал к верхушке одного из самых жестоких и старых кланов, державших андеграунд Кореи. Он вырос в этой среде, впитал запах пороха и крови с молоком матери и заслужил репутацию человека, с которым лучше не пересекаться взглядом в темном переулке. На первый взгляд Хосок казался улыбчивым, даже дружелюбным парнем с хитрыми лисьими глазами. Он мог шутить, травить байки и казаться душой компании. Но за этой маской скрывался абсолютно бешеный, неуправляемый психопат. Хосок не знал, что такое страх, и шел на рожон там, где даже самые отбитые бандиты давали заднюю. Иметь такого союзника, как Чон, для Минхо было стратегической победой. Хосок обладал невероятной, почти животной силой, чутким криминальным чутьем и верностью, которую в их мире не купишь ни за какие деньги. Если Хосок называл тебя другом — он пойдет за тебя в ад. Но если он увлекался искусством, весь мир для него переставал существовать. — Рисовальщик хренов, — прорычал Минхо, резко выкручивая руль и срывая машину с места. Автомобиль взревел двигателем, направляясь в сторону того самого тату-салона. Минхо было плевать, какую высокохудожественную картину Чон сейчас выводит на чьем-то теле, хоть портрет дьявола. Он вытащит этого бешеного пса из кабинета за шкирку, потому что до полуночи оставалось всего несколько часов. Минхо резко затормозил, паркуя свою машину прямо у обочины, бок о бок с глянцевым серебристым Porsche. Эта тачка принадлежала Хосоку и была его главной гордостью после тату-машинок. Наличие немецкого спорткара у входа означало одно: бешеный пес точно внутри. В голове Минхо моментально созрел план. Сегодня, учитывая, что Чон заставил его знатно понервничать из-за отключенного телефона, Минхо имел полное моральное право устоить другу «сюрприз». Выйдя из машины, Ли привычным, отточенным движением достал из-за пояса тяжелый матовый пистолет. Проверил затвор. На лице заиграла предвкушающая, чисто кошачья усмешка. Он собирался устроить Хосоку образцово-показательный налет в стиле лучших криминальных боевиков: ворваться, наставить пушку, перевернуть пару стульев и посмотреть, как этот психопат будет выкручиваться, когда поймет, что его застали врасплох. Минхо бесшумно толкнул тяжелую железную дверь салона, проскользнул внутрь и, резко сорвавшись с места, с грохотом откинул шторку-висюльку, влетая в рабочую зону. — Руки за голову, живо! — рявкнул Минхо, вскидывая пистолет и наводя черный ствол прямо на Хосока. — Машинку на пол, доигрался, ублю… Слова намертво застряли у него в горле. Палец Минхо замер на спусковом крючке, а весь его грозный запал испарился в ту же секунду, сменившись полнейшим ступором. На кушетке, наполовину оголенный, испуганно вжимаясь в кожаную обивку, лежал омега, поселившийся в его мыслях. Минхо медленно перевел взгляд с шокированного Джисона на Хосока, который сидел с тату-машинкой в руке и смотрел на друга как на полного идиота. Его любимый, неприступный Джисончик прямо здесь, оголенный перед его сумасшедшим другом. Картина на миллион. Вся эта сцена казалась Минхо верхом непозволительной, сводящей с ума эстетики. Тонкая, белоснежная кожа омеги, прежде спрятанная за безразмерными худи и строгой школьной формой, сейчас была беззащитно обнажена. Минхо жадно, по-хозяйски мазнул взглядом по острым ребрам, которые рвано вздымались от испуга, по узкой, точеной талии и аккуратной тазобедренной косточке, над которой опасно, дразняще приспустились джинсы, обнажая край нижнего белья. Но самым крышесносным были эти чернила. Свежая, яркая татуировка фиолетовой лентой вилась по безупречному телу Джисона, подчеркивая каждый изгиб. Кожа вокруг букв припухла и соблазнительно покраснела, а кое-где проступали крошечные, блестящие капельки крови. Минхо почувствовал, как внутри утробно, дико заворочался его собственный альфа. Ему до дрожи в пальцах, до темноты в глазах захотелось подойти, оттолкнуть Хосока, коснуться этой воспаленной кожи и лично слизать эти капли крови, пробуя Хана на вкус. Но омега выглядел по-настоящему испуганным. Он был настолько беззащитным и одновременно горячим в этой мрачной обстановке, что Минхо едва сдержал низкий рык. Чистый, неразбавленный соблазн, который хотелось присвоить себе прямо здесь и сейчас, наплевав на то, что в метре от них сидит тот, кому уже хочется сломать руки, чтобы не смел больше прикасаться к совершенству, настоящему искусству. Еще удивительнее стало то, что страх с лица этого милейшего создания испарился в один миг. Красивые брови Джисона раздраженно сползли к переносице. Он косо взглянул на Хосока, а затем заговорил заносчивым, капризным голосом, от которого у Минхо в штанах мгновенно всё натянулось до предела. Ли едва сдержал порыв оттянуть ремень, чтобы хоть немного ослабить давление. — Какого черта, Чон Хосок? — процедил омега. — Долго этот извращенец будет на меня пялиться? — Минхо, отвернись, прошу тебя! — Хосок бросил на друга уничтожающий взгляд. — А лучше вообще выйди! Дай мне доделать контур, пока я парню бок не исполосовал. Пятнадцать минут! Минхо разочарованно выдохнул, чувствуя, как ткань джинсов по-прежнему слишком тесно и ощутимо стягивает пах. Ему чертовски не хотелось уходить, но портить рисунок на теле Хана в его планы не входило — эта надпись уже казалась ему произведением искусства, которое он обязательно изучит поближе. Чуть позже. И в куда более интимной обстановке. — Ладно, — Минхо вскинул ладони в примирительном жесте и сделал шаг назад за шторку. Перед тем как полностью скрыться, он поймал раздраженный взгляд Джисона. Минхо привалился плечом к косяку в коридоре, покручивая в пальцах тяжелую зажигалку. Мысли в голове путались, раз за разом возвращаясь к увиденной картине. Интересно, это какой-то глупый бунт против отца или лисичке просто нравится боль? Почему-то Минхо был абсолютно уверен: узнай генерал об этой выходке, парнишку за такое могут и из дома вышвырнуть. Уж больно сильно Хан Сухо печется о собственной чести и безупречной репутации. Негоже суровому военному держать в семье «забитого» сына, тем более омегу, который должен быть образцом покорности. И как, черт возьми, так сложилось, что из всех мастеров в этом чертовом городе Джисон выбрал именно Хосока? Если это не судьба, то Минхо даже не знал, как еще можно объяснить подобное совпадение. Кое-кто свыше сталкивал их снова и снова, буквально подсовывая парня ему в руки. И по-хорошему, Минхо пора бы уже начать действовать, а не просто пускать слюни. Внутри разгорался такой дикий азарт, что даже сверхважные дела отца и ночная поставка в порту внезапно отошли на второй план. Плевать на контейнеры. Сын генерала сводил его с ума слишком сильно, чтобы просто взять и уйти. — Джисон, послушай, не вызывай такси, — донесся из-за шторки голос Хосока. — Давай я сам подкину тебя до дома. Неправильно это, что ты в такой час сядешь в машину к незнакомцу. Кто же знал, что наша процедура так затянется… Если бы ты сразу предупредил, что хочешь такую большую надпись, я бы взялся за работу ранним утром. Минхо в коридоре аж подавился от подобной наглости. Вот ведь ловелас хренов… Терпение лопнуло. Минхо больше не мог оставаться в стороне и просто слушать, как Хан находится наедине с другим альфой: пусть даже это был его верный, бешеный пес. Ли резко рванул шторку и вошел обратно. Омега в этот момент как раз с тихим шипением натягивал футболку: Минхо успел заметить лишь прозрачную пленку поверх сильно покрасневших ребер. — Спасибо, Хосок-хён, — криво улыбнулся Джисон, абсолютно внаглую игнорируя присутствие Минхо. — Не переживай, я сейчас позвоню другу, он приедет и заберет меня. «Ну конечно, — мысленно хмыкнул Минхо, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — У такой знаменитости ведь полно друзей». Хосок, заметив, как у Минхо от ревности потемнели глаза, вдруг хитро прищурился. В его бешеной башке моментально щелкнул тумблер: упустить такой шикарный шанс знатно потрепать другу нервы он просто не мог. Бешеный пес вальяжно откинулся на спинку стула, поигрывая выключенной тату-машинкой, и посмотрел на омегу своим самым чарующим, обволакивающим взглядом. — Ну зачем же сразу кому-то звонить, Джисон-и? — протянул Хосок, намеренно добавив в голос побольше бархатных, вкрадчивых ноток. — Тем более, после такой тяжелой работы твоему телу нужен особый уход. Мое предложение в силе. Моя машина мягкая, довезу аккуратно, на кочках приторможу, чтобы твой красивый бок не тревожить. А если захочешь, могу даже лично ещё раз обработать мазью. Хён о тебе позаботится. Джисон от такого внезапного напора удивленно моргнул, а вот Минхо... Он перевел тяжелый, обещающий скорую расправу взгляд на Хосока. Тот в ответ лишь нагло ухмыльнулся, всем своим видом показывая: «Ну давай, бросишься на меня прямо при мальчике?». — Чон. Хосок, — с тихой, морозной угрозой процедил Минхо, делая шаг вперед и буквально вырастая между кушеткой и стулом мастера. — У нас с тобой есть одно очень важное, требующее срочного вмешательства, дело. — Не надо, хен, — тихо ответил Джисон, — лучше скажи, сколько с меня? — Джисон-и, ты меня обижаешь, — Хосок притворно надул губы, хотя краем глаза продолжал с веселым азартом следить за закипающим Минхо. — Своих людей я бью по особой скидке, а за такую выдержку и красивое тело — вообще грех деньги брать. Считай это подарком от хёна. Только пообещай, что покажешь мне результат, когда всё заживет. Джисон неловко переступил с ноги на ногу. — Я не могу не заплатить... — упрямо буркнул омега, потянувшись к карману за телефоном. — Оставь свои копейки, омега. — Ли, не глядя, вытащил из кармана толстую пачку крупных купюр и, даже не считая, швырнул её на столик с инструментами прямо перед носом Хосока. Купюры веером рассыпались по стерильной салфетке. — Считай, что я оплатил твою графику. А теперь закрывай лавочку, Чон. Твоё время вышло. И ты мне уже очень, очень сильно нужен. — Я сам могу заплатить за себя, — нахмурился Джисон, — я вас даже не знаю, чтобы принимать от вас какие-то подачки. — Минхо, хорош парня кошмарить, — подал голос Хосок, сгребая со стола пачку купюр и пряча их в карман. На его губах играла довольная ухмылка: как же он обожал выводить из себя своего друга. — Джисон-и, не злись на него, у этого придурка просто манеры напрочь отсутствуют. ••• Джисону сложившаяся ситуация не нравилась от слова совсем: он чувствовал себя экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение. Хоть Хан и привык к повышенному вниманию из-за высокого статуса своей семьи, эти двое альф были ему абсолютно незнакомы. В какой-то момент внутри даже зашевелилось нехорошее предчувствие… Могут ли они… сделать с ним что-то плохое? Джисон изо всех сил старался отогнать эти пугающие мысли. Особенно его напрягал этот беспардонно заявившийся тип, у которого как-то по-дикому блестели глаза. Настоящий дьявол, который в открытую пожирал его взглядом, не отрываясь ни на секунду. По спине омеги пробежал ощутимый холодок: такого сильного, почти осязаемого влечения к своей персоне он еще никогда не ощущал. Джисон решил не усугублять ситуацию и просто молча перейти к действиям. Он достал телефон и быстро набрал номер Сынмина. В такой час его друг либо уже завалился спать, измотанный очередной тренировкой, либо вовсю зубрил уроки, чтобы завтра снова блеснуть умом на занятиях. Всё расписание Кима Джисон знал наизусть. Он искренне надеялся, что первый вариант окажется ошибочным и Ким еще на ногах. — Джи? — в трубке раздался хриплый голос, а на заднем плане шумела вода. Принимал душ? — Сынмин-а, — выдохнул Джисон, набирая в грудь побольше воздуха. Он прекрасно понимал: другу очень не понравится, что Хан торчит черт пойми где среди ночи. А уж про татуировку сейчас вообще лучше промолчать… Хотя, когда Ким приедет, скрывать очевидное станет просто невозможно. — Можешь забрать меня? — быстро спросил омега. — Я сейчас скину адрес. — Где ты? Время видел? — тут же строго спросил Сынмин. — Скидываю адрес, — и отключился. — Если вам нужно уходить, я могу подождать друга на улице. Пожалуйста, не задерживайтесь из-за меня, — Джисон вежливо поклонился Хосоку и потянулся за своим рюкзаком. Он уже собирался двинуться к выходу, как его предплечье внезапно перехватили чужие, горячие пальцы. Омега удивленно вскинул брови, оборачиваясь и натыкаясь на тяжелый взгляд того самого пугающего альфы. — Нечего тебе в этом районе на улице торчать, — с долей раздражения произнес Минхо, даже не думая отпускать его руку. — Хочешь в темноте на какого-нибудь обдолбанного наркомана нарваться? Посидишь внутри, пока твой спаситель не приедет. Мы подождём. — Минхо прав, тебе лучше подождать внутри, — согласился Хосок. Альфа принялся наводить порядок на рабочем столе, демонстративно ставя в разговоре точку. Джисону ничего не оставалось, как коротко кивнуть. Стоило чужим пальцам наконец разжаться, омега сразу же отошел на безопасное расстояние и присел на небольшой кожаный диванчик в углу. Неловкую тишину в помещении больше ничего не прерывало. Второй альфа затих, но уходить не собирался: он плечом подпирал косяк, и только его тяжелый взгляд монотонно следовал за движениями Хосока, то и дело возвращаясь к замершему на диване парню. Примерно через полчаса за окном раздался оглушительный, утробный рык. На улице взревел мощный мотор «Брабуса» — эту машину-монстр Джисон узнал бы из тысячи. От её басистого звука стены салона, казалось, слегка забрижали. Наконец-то. — Еще раз большое вам спасибо, — отозвался Джисон, аккуратно поднимаясь с диванчика. — От татуировки я в полном восторге, честно. Буду ухаживать за ней, как вы сказали. — Это тебе спасибо, что выбрал меня, — Хосок искренне, тепло улыбнулся. — Рад был подарить твоему телу такую невероятную красоту. Если надумаешь набить что-то еще, мои контакты ты знаешь, пиши в любое время. Второй альфа двусмысленно и громко хмыкнул, но Джисон даже головы не повернул в его сторону. Наглое поведение этого парня и его собственнические замашки выводили из себя, так что омега намеренно лишил его даже секундного внимания. Сынмин, чьё терпение всегда стремилось к нулю, стоило делу коснуться Джисона, решительно вошел в помещение. Декоративные шторы-висюльки уже в третий раз за сегодня с бесячим стуком ударились друг об друга. Ким выглядел слегка помятым, а его щеки всё еще сохраняли румянец после горячего душа. Острый взгляд альфы мгновенно отыскал омегу и яростно в него впился. Джисон инстинктивно сжался: такой тяжелый настрой друга не предвещал ничего хорошего. — Идем, я всё, — быстро пробормотал Хан. Он попытался проскользнуть мимо Сынмина в надежде, что тот просто развернется и пойдет следом, но сын полковника не был бы сыном полковника, если бы позволил так легко уйти от ответа. Ему необходим был подробный рапорт. — Что ты здесь делал? — Сынмин окинул помещение брезгливым взглядом. Он прошелся внимательным взглядом по двум удивленным альфам и нахмурился еще сильнее: — Джисон, кто это такие? — Это тату-мастер, — Хан закатил глаза. Боже, как же он ненавидел, когда друг устраивал ему подобные допросы. — Идем уже, пожалуйста. — Ты вообще в своем уме? — лишь пуще прежнего завелся Ким, напрочь игнорируя попытку омеги сбежать. — Ты набил татуировку? Ебнулся? Ох, если всегда сдержанный Сынмин перешел на ругательства, которые от него можно было услышать раз в сто лет, значит, он был в абсолютном, неконтролируемом бешенстве. — Парень, следи за языком, — грубо отчеканил Минхо, мгновенно отлипая от стены. Его глаза опасно сузились. — Ты что за предъявы тут кидаешь? — А вы в курсе, что он несовершеннолетний? — Сынмин сделал шаг вперед, закрывая собой Хана, и смерил Минхо ответным ледяным взглядом. — Какое право вы вообще имели уродовать его тело? Слово «уродовать» больно резануло по слуху, у Джисона аж защипало в глазах от подступивших слез. Сынмин всегда был слишком прямолинейным и бестактным. Его никогда не интересовали чувства Хана — только послушание, правила и дисциплина. И хотя Джисон прекрасно это всегда знал, его сердце все равно непослушно, болезненно ныло в груди. — Я думаю, он в состоянии сам решить, что делать со своим телом, — в разговор наконец вклинился Хосок. Его явно оскорбило то, каким словом обозвали его прекрасную работу. Сынмин откровенно нарывался. И пусть он был отлично сложен, а его тело — крепким и подтянутым, эти двое альф были не просто старше, но и очевидно выше и сильнее. Джисону меньше всего на свете хотелось стать свидетелем их драки. — Хватит, — омега крепко вцепился в край толстовки Сынмина. — Пожалуйста, давай поговорим об этом позже. — Нет, — Ким резко повернулся к Джисону. — Покажи татуировку. Она большая? Отец тебя собакам скормит, ты вообще о последствиях думаешь?! — Нет, она небольшая. На ребрах... Это неважно! — Покажи сейчас же, — настаивал Сынмин, — Клянусь, я заставлю тебя свести её. Альфа несдержанно дернул край футболки Джисона вверх, оголяя его бок. — Где?! — Ким грубо надавил пальцами на ребра с одной стороны, а затем проделал то же самое со второй. Именно тогда его взгляду и открылся вид на свежую татуировку. Сынмин грубо нажал прямо на покрасневшую кожу, прикрытую защитной пленкой. От этой вспышки резкой, пульсирующей боли у Джисона потемнело в глазах. Он судорожно выдохнул, сгибаясь пополам и едва не оседая на пол. В следующую секунду в комнате будто упало давление. Минхо сорвался с места мгновенно. Одним мощным, точным движением он перехватил запястье Сынмина, с силой заламывая его руку в сторону и заставляя отпустить футболку Джисона. Вторая ладонь Ли намертво впилась Киму в горло, впечатывая парня спиной в ближайший стеллаж с красками. Тюбики и склянки с грохотом посыпались на пол. — Руки убрал, — прорычал Минхо. Голос альфы опустился до утробного, животного сипа, от которого волоски на теле вставали дыбом. — Еще раз ты, щенок, прикоснешься к нему без его согласия, и твои пальцы будут ломаться один за другим. Ты меня услышал? У Джисона от страха чуть не вырвалось сдавленное рыдание. Превозмогая боль в ребрах, он рванулся вперед и отчаянно впился пальцами в руку Минхо. — Боже, не надо… — сбивчиво прохрипел омега. — Отпус… отпустите его. Прошу, не трогайте. Минхо, заметив, в каком ужасе и панике находится Джисон, мгновенно переменился в лице. Бешеный, убийственный блеск в его глазах потух, уступая место глухому недовольству. Он разжал пальцы на шее Кима, заставляя того шумно закашляться, и сделал шаг назад, демонстративно убирая руки в карманы брюк. Джисон поспешно прижал ладонь к груди Сынмина, удерживая его на месте. Омега прекрасно знал, каким сокрушительным позором для гордого сына полковника было принять поражение, и панически боялся, что Ким снова сорвется в драку. — Ты в порядке? — тихо всхлипнул Джисон, снизу вверх преданно заглядывая другу в лицо. — Зачем ты так пугаешь меня, Сынмин-а? И пусть этот пугающий друг Хосока заступился за него, Джисон не чувствовал ни капли благодарности. Внутри, прямо под ребрами, разлилось неприятное, скребущее чувство. К горлу подкатил тяжелый ком, омегу даже ощутимо затошнило от резкого скачка адреналина. Дикий страх за Сынмина сковал всё тело: Джисон до ужаса испугался, что на его глазах сейчас произойдет что-то непоправимое и жестокое. Подбородок парня предательски задрожал, а перед глазами всё поплыло от едва сдерживаемых слез. — Я несу за него ответственность и головой отвечаю за его необдуманные поступки, — Сынмин выпрямился, упрямо расправив плечи, хотя его голос всё еще слегка хрипел после железной хватки старшего альфы. Он убрал ладонь Джисона со своей груди, перехватывая его за запястье и пряча за свою спину. Ким полностью закрыл собой Хана от этих двоих, давая понять, что разговор окончен. Смерив Минхо ледяным, полным жгучей ненависти взглядом, он процедил сквозь зубы: — Шагом марш к машине, Джисон.