Где мои крылья?

Я кашляла снова, снова и снова, все не могла остановиться. Каменная пыль попала в лёгкие. Мне тут же почудилось, что мелкая крошка уже пробралась в саму кровь, смешалась с живительным соком и принялась закупоривать мои вены. Я весьма живо представила собственную смерть. Небо останется далёким и ясным, облака продолжат плыть над землёй, словно ничего и не произошло. Если погибну сейчас, так ведь и будет, правда? Если не смогу совершить задуманного, если не смогу изобрести сыворотку, лекарство от проклятья титанов. Страх заполнил мои лёгкие, вытесняя из них ту самую пыль, что не давала дышать. Пальцы задрожали сильнее, чем хотелось, и я знала, что постыдный момент слабости не укрылся от глаз капитана Леви. От огромного отряда снова осталась лишь жалкая горстка счастливчиков. Не каждый из нас был сильнейшим в своем роде, не каждый был самым нужным, даже не самым преданным. Судьба выбрала нас по случайности. Леви и Микаса, пожалуй, заслужили свои жизни силой, что говорить про остальных… Один черт разберет. Мне-то хотелось верить, что мы продолжаем дышать ради высшей цели, что жизни наши имеют особенный смысл. – Армин, Армин... – плакал Эрен, прижимая тело старого друга как можно ближе, обгоревшая кожа прилипала к его одежде и оставляла жирные следы. – Почему, Армин? Почему? – Твоя рука, Сейдж, – голос Леви заставил меня дрогнуть всем телом, он давно не обращался ко мне лично. – Кисть раздроблена. – Да. Если Ханджи жива, она сможет зашить, – ответила я тихо. – Хоть как-то. Леви хмыкнул, продолжая смотреть ровно вдаль, мимо меня и остатков отряда. Оба мы понимали, что рука моя никогда не станет прежней, ранение слишком глубокое, кости разлетелись. В Марли, возможно, и могли придумать решение, здесь – вряд ли. Камень, раздробивший ладонь, повредил сухожилия, и чем дольше я тяну, тем меньше шансов восстановить чувствительность. Правая. Как назло – рука правая. Мне, разумеется, хотелось пожить подольше, но смогу ли я снова держать меч – дело десятое. Куда важнее, чтобы я смогла держать ручку. Писать, рисовать. Губы сжались плотнее, сердце вдруг пропустило удар. Нужно было рисовать больше, пока была такая возможность. Я старалась не смотреть на обгоревшее тело Армина. Удивительная сила духа, нужно сказать. Он долго держался, должен был разжать пальцы скорее рефлекторно, чем осознанно, но не сделал этого. Армин должен был пережить этот бой, а не я. Я ведь выбыла из строя еще до безумной атаки, оказалась ранена, сбита с лошади и отброшена в сторону. Микаса хлюпала носом, но отчаянные рыдания не срывались с ее тонких губ. Она сдерживалась, проявила почти удивительное для такого мгновения мужество. Я утерла слезы тыльной стороной здоровой ладони. Сердце сжималось от обиды ещё и за то, что сделал все это Зик... Пришлось прикусить губу, чтобы не начать кричать, пинать с крыши камни от досады. О появлении звероподобного титана мне не сообщили. Как оказалось, Конни и Хистории велели держать рты на замке. Зря. Знай я, что Зик Йегер пришел на эту землю, объяснила бы, что к чему. Ханджи расспрашивала про разумных титанов, и я рассказывала ей по пути к утерянной стене, но никто не успел сообразить, что звероподобный титан уже пришел сюда из-за моря. Я смотрела вперёд, за взглядом капитана Леви, и видела лишь развалены, горы трупов на фоне разрухи. Скольких смертей можно было избежать сегодня? Несчастные новобранцы. Я бы могла ехать с ними, идти в последний бой, но один из булыжников, брошенных Зиком, раскололся и задел меня по касательной. Раздробил руку, сбил с лошади, убив бедняжку на месте. Мне удалось спастись, а вот двум девушкам, ехавшим слева от меня – нет. От несчастных остались лишь кишки, размазанные по земле. Интересно, что скажет Зик, если вдруг узнает, что чуть не убил меня? Что бы он рассказал моему отцу? В прошлой жизни он казался мне весьма славным парнем, хорошим выбором на роль избранного. Зик много времени проводил на кафедре, стремился во всем походить на своего покровителя, хорошо известного профессора – Томаса Ксавьера. Его часто можно было видеть в институте. – А ты не хочешь выйти на улицу и побросать мяч? – спросил он меня однажды, загадочно улыбнувшись. – Сегодня так солнечно. – Нет, не хочу, спасибо, – отвечала я. Зик мог счесть мой ответ за вежливость... Не многие мои соотечественники старались бережно общаться с представителями элдийского народа. Потому мой отказ вполне мог сойти за кокетство, девичью застенчивость. Не могу похвастаться толпой поклонников, не могу сказать, что Зик не давал мне покоя и ухаживал за мной, проявляя любовный интерес, нет. Но что-то подсказывало, что относился ко мне он весьма благосклонно. Обычно элдийские мужчины не заговаривали с нами. Не в таком ключе, во всяком случае. В Марли людей делили по происхождению ещё строже, чем здесь. Из-под земли ещё можно было прорваться на свет, но вот из гетто элдийцев вырваться невозможно. Множество выдающихся учёных жили в трущобах, они вносили в благополучие Марли огромный вклад, мечтая однажды заслужить прощение для целого народа. – Подождите, нет! Он дышит, – произнес Эрен, наклонившись к губам Армина, приложив ухо. – Он дышит! Он ещё жив! – Армин? – спросил Леви, повернув лицо к умирающему. – Жив? – спросила Микаса. Я тут же подалась вперёд, схватила товарища за руку. Запястье Армина казалось по-девичьи тонким, кожа его впитала в себя влажный жар, до сих пор не остыла. Я не могла представить себе эту боль. Гореть заживо… Здоровой рукой я сжала его запястье, чтобы почувствовать, бьётся ли в нем венка жизни. Сердце его упорствовало, продолжало качать по телу кровь, отказывалось сдаваться. Дыхание перехватило, я повернулась к Леви, стараясь игнорировать молящие взгляды Микасы и Эрена. Голова качнулась вниз, словно шея вдруг перестала держать ее. Жив. Армин ещё жив. Эрен ориентировался быстрее меня, среагировал почти молниеносно. – И чего мы ждем? – Скорее, вколите ему сыворотку! – закричала Микаса. И верно. Пока Бертольд ещё не восстановился, пока у нас есть все шансы на успех, нужно успеть. Леви сморщил нос, словно до него лишь сейчас дошел запах горелой плоти. Казалось, что он, точно дикая кошка, предчувствует что-то нехорошее, вроде грозы или землетрясения. Умеет ли он... Сожалеть? Скорбеть об утрате. Мне отчего-то казалось, что капитан Леви – не человек вовсе, а лишенный души аппарат, не больше того. Он неплохо справляется с поставленной задачей, но не может толком сформулировать план. Я не могла бы назвать его дураком, нет. Даже в порыве гнева, даже из личной неприязни. И все же, если была возможность, управление всегда отдавали в руки другого бойца, более мозговитого. Даже Армин перед финалом смог проявить себя. Я снова прикусила губу. Леви колебался, он все переводил взгляд с обгоревшего тела на горизонт, искал в небе знак, ждал, что ему вновь кто-то ответит. Я вдруг вспомнила лицо Зика, его открытый и честный взгляд, его бесхитростную улыбку и смех, что так часто звучал под потолком кафедры... Сложно было представить его в новом амплуа. Убийца. Вся деревня Конни погибла, люди превратились в чудовищ, пожирающий человеческую плоть, монстров внутри стен. И виноват во всем этот улыбчивый парень, бесхитростный протеже профессора. Я словно снова услышала, как он бросает свой любимый бейсбольный мяч. Бросает вверх и ловит, бросает и ловит. Тук, тук, тук, и внутри меча звучит полая пустота. Знать бы тогда, что подобным приемом он однажды навсегда искалечит мою ладонь. Да, впрочем, что бы я могла тогда сделать? Отказать так же вежливо? – Хорошо, – произнес Леви наконец-то. – Подготовьтесь. Нам нужно будет спрятаться, чтобы Армин не набросился на нас, а съел Бертольда. – Держись, Армин, – шепнул Эрен, сжимая его ладонь ещё крепче, и красная плоть Армина прилипла к его руке. – Капитан! Чей-то крик сотряс воздух, послышалось лошадиное ржание, громкий стук копыт: животные переминались с ноги на ногу. Все мы, точно по команде нашего капитана, взглянули вниз. Флок, такой же везунчик, сидел на коне, держа руки сложенными на чьем-то могучем теле. Я не сразу поняла, что к чему, не сразу узнала фигуру командира Смита. Меня чуть знобило от потери крови, от боли, что пульсировала в раненной руке, от еще не сошедшего испуга. Камень летел ровно на меня, ровно мне в голову… Сашу уволокли на стену, и я знала, что меня должны были отправить туда же, отдыхать. Только идти не хотелось. Мне все казалось, что здесь я смогу принести больше пользы. От ранения подобного рода я не умру. Если, конечно, не заработаю заражение крови, инфекцию. Ладонь мою собрать сможет только капитан Ханджи, а ждать помощи от кого-то ещё – попросту тратить время, все равно придется перешивать. Восставшему из пепла Разведкорпусу нужен хороший хирург. – Командор жив! Он жив! Помогите мне поднять его к вам на крышу, – попросил Флок весьма громко. Все происходило быстро, пока я словно бы пребывала во сне. Жан и Конни бросились вниз, за ними и капитан Леви. Я же застыла, взглянула в сторону Эрена, прекрасно понимая, что к чему. Армин продолжал дышать, грудь его вздымалась и опадала, сил не прибавлялось. Наш несчастный товарищ умирал на наших глазах. Нет. Два товарища. Флок ведь притащил сюда Эрвина Смита. Командор настоял на том, что я должна ехать рядом с ним в первых рядах. Он, как и Ханджи, участвовал в беседе, бесконечно расспрашивал меня о титанах, об Элдии, о странах, что ждут по ту сторону от ненавистной стены. Эрвин Смит всегда знал, что там таится нечто большее, чем смерть и разруха, и теперь, когда правда вскрылась, он уже не мог перестать задавать свои вопросы все громче и громче. Только Эрвин Смит должен был умереть самым первым, он ведь вел вперёд отряд живых мертвецов. Было бы справедливо, правда? Леви знал это, все мы знали... И вот, судьба снова решила посмеяться над нами. Армин, точно понимая, что шансы на выживание сократились, принялся дышать чаще. Так ловят воздух умирающие, когда осталось им всего несколько часов. Мурашки побежали по моим плечам, и раздробленная ладонь вдруг запульсировала острой болью. Мне все же нужна помощь, нужна помощь как можно скорее. От шока я растерялась, не смогла даже перебинтовать конечность, а остальным явно было не до меня. Жива – и отлично, я все еще оставалась для них предательницей и шпионкой. Пожалуй, кроме нее. Ханджи. Капитан очутилась на крыше, и в воздухе ещё слышался свист ее УПМ. Она шла к нам, чуть прихрамывая, правым мыском скребя по старой крыше. Ханджи видела нас лишь одним своим глазом, второй закрывала белая повязка бинтов. Выходит, и ей не удалось пережить эту битву без серьезных потерь. Я сглотнула слюну, собравшуюся во рту. Капитан кивнула, увидев меня живой, она бросила в сторону тела Армина измученный взгляд, и после снова взглянула в мою сторону. Воздух дрожал от напряжения, события набирали обороты. Взгляд ее мельком прошёлся и по моей руке, уничтоженной осколком булыжника. – Гляжу, тебе тоже досталось, Сейдж, – произнесла она до ужаса хрипло. – Ну что за денёк, а? – Где наш отряд, капитан? – спросила я тихо, точно в процессе понимая, каким именно станет ее ответ. – Вот он, Сейдж. Остались только мы с тобой, – голос капитана не дрогнул. – Мы были там в момент взрыва… Вряд ли найдутся тела. Значит... Значит, этот придурок Моблит погиб, как и все остальные. Меня начало тошнить, кислый привкус желчи появился во рту, заставил меня скривиться, согнуть ноги в коленях и сплюнуть. Командора Смита затащили на крышу, положили так, чтобы он мог продолжать дышать. Зик попал ему в бок, сломал ребра, перебил органы, запрятанные в животе. Полагаю, что печень лопнула, а кишки перемешались в адском коктейле. Я невольно сморщила нос, понимая, что дилемма серьезная. Никого из них не спасти с помощью медицины. Перед нами лежали два живых ещё трупа – Армин и Эрвин, а титан, в которого можно превратиться после возвращения к жизни, был лишь один. Кто выиграет для себя ещё тринадцать лет жизни? Казалось, что ответ очевиден. Леви сжимал в руках деревянную коробочку, готовился сделать укол своему командиру. Мы с Ханджи лишь наблюдали со стороны, ждали, что выбор сделают и без нашего участия. – Нет! Вы должны были спасти Армина, должны были! – кричал Эрен, он готовился кинуться на капитана, силой отобрать у него спасительный шприц. – Он пожертвовал ради нас жизнью, а ему ведь всего пятнадцать. Армин не успел ничего, ни-че-го. – Командор возглавил атаку мертвецов, он шел на смерть! – вмешался Флок, расправляя плечи. – Мне жаль твоего друга, Эрен, но ведь ты понимаешь... – Вколите ее Армину! – кричал Эрен, не желая слушать. – Эрен, – успокаивал его Конни. И мне было сложно винить Йегера в этом акте неповиновения. Флок оттолкнул Эрена, когда носитель титана кинулся вперёд снова. Микаса тут же оживилась, подалась вперёд, но капитан Леви остановил ее одним взглядом. Я знала, что их обоих ждёт серьезный разговор, им устроят выговор, строгое наказание за неповиновение вышестоящему. Я прикусила губу. Командор Эрвин нравился мне, как лидер, я шла за ним, искренне веря в идею. Но Армин... Армин нравился мне, как человек. Потеря Армина не должна была остаться незамеченной, этот мальчик сделал для отряда слишком много. Он мог принести пользу и в будущем, занять высокий пост. Ханджи намеревалась отвоевать его у командира Леви и пополнить ряды научного отряда, но теперь... Жаль, что все планы пошли прахом, и за один день мы потеряли сотни своих лучших солдат. – Решать могу только я, Йегер, – отозвался Леви, пока Микаса плотно сжимала губы. – Он хотел увидеть море, он должен увидеть его! Армин знал, что за стеной лежит целый мир, но не успел ничего, ничего! – кричал Эрен, пытаясь вырвать из рук уже двух соратников. – Он должен был выбраться с нами за стену! Должен был осуществить свою мечту! – А Эрвин Смит осуществил, – произнесла я громко. – Тебе-то откуда знать, – Леви бросил в мою сторону недовольный взгляд, глаза его опасно сощурились. – Не лезь в этот разговор, Томпсон. – Он успел узнать, что за стеной живут люди, что король – врун, что его отец не ошибался в своих суждениях, – я выдержала его взгляд, пусть и не без усилий. – Он хотел попасть в тот несчастный подвал, – отвечал капитан. – Разве это – его мечта? Сомневаюсь. Он заслужил свой отдых, – ответила я, и ветер задул особенно сильно. Мне действительно хотелось, чтобы в этой неравной битве победила молодость, жизнь, не лишенная светлых надежд. Армин. Он должен был выбрать Армина. Только что могла сделать я? Ханджи положила руку на мое плечо, намекнула, что пора бы закрыть рот, если не хочу разделить наказание с Эреном и Микасой. С последней мы переглянулись, и девушка едва заметно кивнула, поддерживая меня. Ей хватало разума, выдержки, Аккерман не стала продолжать. Она решила повиноваться. Ханджи сжала пальцы сильнее, заставила меня сделать шаг назад, врезаться в грудь своего капитана. От нее пахло сыростью, затхлым духом застоявшейся воды. Полагаю, мы обе успели пережить нечто ужасное и удивительное. – Идём, Сейдж. Мне нужно зашить твою ладонь, пока есть возможность сохранить хотя бы пару пальцев. – Я хочу все, – ответила я хрипло. – Да? Тогда стоило оставаться в Марли, сидеть в тихом кабинете и рисовать хорошеньких мальчиков, – она пожала плечами, подхватывая меня за талию. – Идём, нам нужно укрыться. – Заберите отсюда Йегера, – скомандовал Леви, понимая, что Эрен не уйдет сам. – Найдите безопасное место. Я собираюсь спасти командира. Чего ещё следовало ожидать? Я снова прикусила губу, чувствуя, что меня начинает тошнить с новой силой. Ханджи несла меня в сторону стены, не желала смотреть на превращение человека в титана. Только я-то все видела. Видела, как Микаса держит Эрена за руку, как колеблется капитан Леви, то и дело бросая взгляд в небо. Он вспоминал его, вел воображаемый диалог со старым другом, принимал самое сложное решение в жизни. Не знаю, что именно сработало, что решило исход дела, но Леви выпрямился. Он спас Армина, мальчика, мечтавшего о морской глубине, о блеске волн, шуме прибоя. Я не видела, как Бертольд нашел свой конец, но знала, что почти не чувствую к нему жалости.