Где мои крылья?

– И как ты думаешь, ты правда сможешь? – кажется, это – первое, что Эрен сказал мне после освобождения. – Найти лекарство. Не вежливое «Привет» или «Как ты, Сейдж?», нет, предатели такого и не достойны. Он перешёл сразу к делу. После встречи с Родом Рейсом в Эрене точно изменилось что-то важное... Но что именно – сказать сложно. Вопрос прозвучал странно, и я нахмурилась, глядя на Эрена в упор. Неужели он считает, что, если бы я не верила в собственные силы, я бы зашла так далеко? В Марли меня ждала сытая жизнь. На лаврах прославленных предков можно было жить долго и счастливо. Мои дедушки, бабушки, бездетные дяди и тети заработали достаточно, чтобы многие поколения семьи могли не делать ровным счётом ничего. Рожать детей, наслаждаться беспечной жизнью. Только мне этого было мало, хотелось внести и свой вклад, получить кусочек славы. Нет, действия мои не были порождением чистейшего альтрузма. – Я смогу, – ответила я, невольно сжав в руках чашку недопитого чая. – Особенно с твоей помощью, Эрен. С твоими мозгами. – Моими, точно? Я ведь не учёный, – он пожал плечами, отвёл взгляд, словно сожалея об этом. – Не переживай об этом, моих мозгов хватит на нас обоих. Я говорила о твоей спинномозговой жидкости, – я положила ладонь на собственную шею сзади. – Мне нужно будет взять анализ и провести пару опытов... С разрешения начальства, конечно. – И это точно не навредит Эрену? – спросила Микаса, его обычно молчаливая тень. – Нет. Меня же убьют, если с ним что-то случится, – добавила я для пущей надёжности. Микаса и Эрен переглянулись, закивав со знанием дела. Армин задумчиво почесал голову, а Леви хмыкнул, стоя у окна. Все мы собрались в общем зале после обеда, но живот мой упрямо урчал, моля о еде. Кусок не лез в горло, а тело ведь требовало насыщения. Я все думала о том, как нож Леви почти коснулся моего плеча, разрезая проклятую лямку, как в глазах капитана на секунду блеснуло что-то звериное... Или мне только показалось? Ханджи объяснила, что все это – игра, финальная проверка перед выходом на свободу. Только я продолжала сомневаться. Леви все время оставался где-то рядом, наблюдал за мной, словно нянька. Эрвин отдал приказ не докладывать Пиксису обо мне всю правду, командор беседовал лично. У него было так много вопросов. Что такое Марли? Какие страны ещё существуют за стенами? Есть ли у меня карта, смогу ли я нарисовать ее по памяти? Командор с самого детства знал, что история лжет ему, что король обманывает свой народ, но все никак не мог доказать это... И вот она – я. Такая же упрямая мечтательница, готовая пойти на самые крайние меры. Мне повезло, что Эрвин Смит решил, будто мое появление в его жизни – большая удача. Не все, впрочем, разделяли его настроение. Ханджи радовалась возможности открыть для себя мир, разгадать тайну могучих титанов. Леви же, казалось, решил игнорировать мое существование. Он не здоровался, почти не смотрел в мою сторону, но все же прислушивался к моим словам, точно проверяя, не сболтну ли я лишнего. Он был и рядом, и где-то далеко одновременно. Призрак, а не человек. Делиться информацией позволялось лишь с членами нашего отряда, новобранцев в курс дела просвещать совершенно необязательно... Что уж говорить о посторонних. Повезло, что большая часть выживших солдат не отвернулись от меня после сделанного открытия. Некоторые поглядывали с недоверием, но на этом – все. В меня не метали ножи или стрелы. – И много в мире таких, как я? Титанов, – спросил Эрен, и над столом снова воцарилась тишина. – Нас ведь не может быть только трое. – Девять, – отчеканила я, точно давно заученную мантру. – Вас девять. В твоих руках сразу два. – Как ты думаешь, Сейдж, – заговорил Армин, сидевший совсем близко. – Это – дар или проклятье? Но я не сразу нашлась, что ему сказать. Даже дома, в Марли, нет четкой линии партии. Одни наши ученые считают, что элдийцев за все их злодеяния покарали сами небеса, другие же верят, что дьявол вложил в их тела потустороннюю силу, одарил, как любимых детей. Может, в стародавние времена титаны и приносили пользу своему народу, сейчас же, в век технического прогресса, титаны создают больше проблем. Элдийцев используют в качестве пушечного мяса. – Проклятье или дар – не имеет никакого значения. Нам бы пригодились все девять, – заговорил Леви громко. – Они ведь положены нашему народу, верно? – Прародительница Имир разделила свое тело на... – начала я, но капитан перебил. – Но вы украли их у нас. Я закрыла рот, прервавшись. Леви повернулся ко мне лицом, словно впервые за три дня, проведенных вне камеры. Он хмурил свои тонкие черные брови, выдавал хоть какую-то эмоцию... Нетипично, ведь правда? Я плотно сжала губы, уговаривая себя не реагировать на провокацию. После случившегося вид его вызывал во мне не гнев, нет. Страх. Он мурашками разбежался по коже, спускался по позвоночнику вниз, по рукам, по ногам. Пришлось применить усилие, заставить себя медленно вздохнуть и не дрогнуть. Леви смотрел на меня в упор, он ждал ответа, будто от этого зависела и его, и моя жизнь. Присутствующие молчали, не желая выбирать сторону. – Мой народ – не ангелы, разумеется, но не стоит винить нас во всех смертных грехах. Ваш король сам бросил за стеной часть элдийцев, – ответила я, придав голосу как можно больше холодности. – И вместе с ними – титанов. – Какая удобная сказка, – хмыкнул мой собеседник. – Сказки – это то, чем кормило вас ваше правительство целую сотню лет, пока стену не разломали. Я говорю фактами. Ваш король бросил за стеной часть элдийцев и сбежал на этот остров. – Бросил? – Леви сделал шаг вперёд, и я вновь заставила себя стоять на месте. – Бросил, как бросают надоевшего питомца. И теперь они живут в гетто и носят нашивки на рукаве, – отчеканила я, указывая на собственный рукав. – Жить рядом с элдийцами – бремя, а не привилегия в моём мире, капитан Леви. Марлийцы бы не стали удерживать ваш народ силой, уверяю. – О, так ты делаешь нам одолжение, стоя рядом? – пожалуй, мне стоило притормозить, ведь ладони капитана уже сжались в кулаки. Леви собирался высказаться снова, но скрип открываемой двери разрядил обстановку. Ханджи вернулась с новыми чертежами и планами, а за ней тащились Жан и Моблит. Последний, к слову, воспринял мое падение благороднее, чем ожидалось. Я вообразила себе, как надменный засранец тут же нашепчет Ханджи на ухо, что доверять можно лишь ему одному. Нет. Сослуживец не воспользовался шансом. Капитан озарила комнату улыбкой, вряд ли она успела услышать много, но последняя часть беседы точно коснулась ее слуха. Ханджи посмотрела сначала в мою сторону, а после – в сторону Леви. Улыбка не сходила с ее лица, но теперь всем присутствующим стало ясно: Ханджи приходится применить для того усилие. – Нас ждёт очень важная миссия. Возможно, важнейшая миссия за время существования корпуса. Не стоит сейчас ругаться. – Никто не ругался, – холодно ответил Леви, проходя мимо. – Мы с Сейдж обсуждали прошлое, – он взглянул мне в глаза, тут же сморщив нос. – Я отправлюсь в кровать. Отлично. Вот и не вылезай больше оттуда. Я прикусила губу, заставив себя удержать эту мысль в голове, не выдать присутствующим. Мысль о том, что Леви с большой охотой напугал меня возможным изнасилованием, заставляла злиться. Сердце начинало биться быстрее, и пульс с новой силой шумел в ушах. Бом-бом-бом, словно маленький, но разговорчивый колокол. Я тяжело дышала, чувствуя, что ещё долго не смогу отпустить эту ситуацию, буду вспоминать перед сном. Вспомнилась Марли, вспомнилась кафедра, вспомнился тот профессор... Ладони сами собой сжались в кулаки. – Леви прав, нам всем пора отойти ко сну. Завтра – важный день, мы выдвигаемся. По пути ждёт всего одна остановка. – Спокойной ночи, Сейдж, – шепнул Армин, когда они с Эреном нырнули во мрак коридора, мужские спальни находились в другой стороне. – Спокойно ночи, – ответила я, но дверь уже закрылась. Микаса не стала ждать, пока я решусь отправляться. Не думаю, что дело в обиде или презрении... Иногда мне казалось, что ее интересует лишь Эрен. Или его милый дружок, но остальные – весьма вряд ли. Я прикусила губу. Первая любовь – чувство прекрасное, правда? Я не помнила о своей ничего, потому что она не имела никакого значения, не вылилась во что-то большее, нет. Чувства растворило беспощадное время. Ханджи кивнула мне, и я поняла, что могу вновь смотреть в ее глаза, что стыд не стягивал кожу свежим ожогом. Меня... Меня будто бы простили за всю ту ложь. Меня приняли? Мне так хотелось в это верить. «Ты пришла, чтобы спасти их от проклятья», – сказала я самой себе. «Пришла защитить их будущее, принесла с собой свет правды. Почему они должны ненавидеть тебя за это?», – спросила я саму себя. Только Леви ведь отчего-то меня ненавидел. Успокаивая меня после темницы, Ханджи сказала, что капитан-карлик просто ненавидит всех. Всех и каждого. Не стоит принимать на свой счет, Ханджи рассказала, что и ей от него досталось в начале знакомства. Он – ручная собачка Эрвина Смитта, злобный бульдог с приплюснутой мордой и слюнями на подбородке. Этого Ханджи не говорила, конечно... Собственные размышления. Я тяжело вздохнула, чувствуя, что усталость берет надо мною верх. Глаза действительно начинали слипаться, язык устал: меня весь день расспрашивали о мире за стеной. Больше всех – Эрен и Армин, мальчишки, мечтающие о большой свободе, о вольной жизни на бескрайних лугах и полях. Жаль, что мы живём в таком мире, в такую эпоху, принадлежим к человеческому виду. Мы не в состоянии просто жить в глухом лесу. Люди – не братья и сестры друг другу, как пелось в бесчисленных песнях каждой из существующих стран. Люди – враги. Но если мне удастся найти лекарство, различий в нас станет чуть меньше. Пусть на десять, на сорок лет, но мир успокоится. Новые конфликты вспыхнут лишь после этого потрясения, но не сейчас. Я улыбнулась, открывая дверь, ведущую в коридор. Кто-то оставил на проходе зажженную свечку. Заботливо, но небезопасно. С тех пор, как Хистория стала королевой и обрела место в фамильном замке, спальня наша опустела, ополовинилась. Сашу и Микасу не расселили даже на время следствия, а Ханджи, как капитану высшего ранга, полагались собственные покои. Я осталась совсем одна... Странно для разоблаченной шпионки. Похоже, что из-за одной ночи никого двигать ко мне не стали. Впрочем, оно и ясно. Вполне возможно, что командор Эрвин не был уверен в том, что я не погибну в предстоящем бою. Я выдала им все секреты, а больших подвижек в поиске лекарства не было. Меня не оставили в тылу, как важную персону... Хотя ведь могли бы. После уничтожения огромного титана в Разведкорпус пришло много народу. Людей хватало, хватало рук и мечей, и меня вполне могли задвинуть на второй план. Может, посчитали, что это – оскорбительно? Дверь в спальню открылась без лишнего шума, я прошла внутрь и тут же бросила на кровать свой пиджак. Глаза быстро привыкали к темноте, ведь она не была оглушающей. Небо сделалось сизым, готовилось почернеть, иголкой выколоть белые точечки звёзд на своем  бескрайнем куполе. Увидев в своей спальне Леви я почти не удивилась, капитан стоял, уперевшись рукой в верхний ярус кровати. Какой-то части меня казалось, что теперь он будет везде. Везде, куда бы я ни пошла, куда бы ни шагнула. И все же сердце мое дрогнуло от страха, капитан тут же прошел к двери и закрыл ее, отрезая нас от внешнего мира. Леви выглядел решительно, но что именно он решил – большая загадка. Вряд ли капитан пришел, чтобы пожелать мне приятного сна и извиниться за произошедшее в камере. – Ты можешь делать вид, что помогаешь нам всем, – он оглянулся через плечо, все ещё держа руку на захлопнутой им же двери. – Как самая добрая в мире монахиня. – Я не строю из себя монахиню, – попыталась произнести я как можно более спокойно. – Можешь обмануть мальчишек, смотрящих тебе в рот, вчерашних школьников, – говорил он, но я что-то не помнила, чтобы ребята рассказывали мне про школу. – Но знай, что я тебя насквозь вижу. Я знаю таких, как ты. Встречал их там, под землёй, десятками. Леви на это и рассчитывал, и ставка его сыграла... Я действительно поежилась от его слов. Страх – его главное, но не единственное оружие в этой бойне. Капитан повернулся ко мне лицом, и я поджала губы, боясь заглянуть ему в глаза. Неприятные воспоминания снова заполнили голову, в носу возник едкий запах сырости, а ключицу тронул призрачный нож. Он снова и снова разрезал ту проклятую лямку, грозясь оставить меня голой и беззащитной. Леви смотрел на меня в упор, но я не отвечала. Помалкивала, ожидая, когда он надумает уйти. Он прав... Я солгала, натворила дел, полтора года водила за нос разведчиков. Лучше не нарываться без острой нужды. Капитан ждал, что я начну оправдываться, но я молчала, даже не смотрела в его лицо, рассматривала пол под своими ногами. Чем скорее он выскажется, тем лучше. Покинет мою комнату и даст уже отдохнуть. – Я буду обыскивать твою спальню каждый вечер, – заявил он без лишнего ехидства в голосе. – Хорошо, – согласилась я тихо. – Завтра ты выдвинешься в моем отряде, я обсужу это с Ханджи, а ты не будешь вставлять палки в колеса. – Хорошо, – повторила я, не поднимая взгляда. Но ему, похоже, это не нравилось. И чего же капитан тогда ждал? Препирательств? Леви хмыкнул, и я услышала, как тяжело он вздохнул. Капитан двигался быстро, словно был голодной водной змеёй, а не человеком. Он явно продумал этот диалог, и в голове его я давала совсем уж другие ответы. Сценарий не сбылся, и Леви рассвирепел, потерял над собой контроль. Повезло хоть, что я – не пятнадцатилетний мальчик, и капитан не принялся выбивать из меня дух. Он схватил меня за плечо и прижал к двери, той самой, что захлопнул пару минут назад. Наши лица теперь оставались в опасной близости друг от друга. – Уф, – вырвалось из моей груди, вздох испуга, а не боли. – Смотри мне в глаза, когда мы разговариваем, Сейдж, – заявил он, и я действительно подняла взгляд. – Или ты все вспоминаешь нашу встречу в душе? В камере? Признайся, просто хочешь продолжения? Но во взгляде его... Во взгляде его не было страсти, даже намека на греховное желание. Я поняла, что Леви лишь пытается меня запугать. Ублюдок. Он понял, нащупал мое слабое место... Капитан – не дурак, нет. Похоже, ребята оказались правы, и он действительно умел вести допросы. Вот и сейчас Леви пытался расколоть меня, довести до ручки, используя главный мой страх. Насильственную близость. Он ведь так и будет доводить меня? Вечность. Пока мы находимся рядом, рядом будет и этот нажим, я сама вложила нож в его руки. Сердце пропустило удар, капитан все прижимал меня к двери, и обе руки его лежали около моей головы, поймали в капкан. Взгляды наши встретились, и на секунду мне показалось, что в воздухе сверкнула молния. Нет уж. Нет, я – не девочка для битья, не груша, подвешенная под потолком казармы. Я поступила плохо, признаюсь, но это не значит, что меня можно мутузить изо дня в день. Я подалась вперёд, и губы наши встретились друг с другом. Поцелуй вышел робким, осторожным, потому что я понятия не имела, как нужно целовать мужчину. Я знала, что капитан отпихнет меня, но могла лишь предполагать, с какой именно силой. Только Леви задержался на пару мгновений. Обычно быстрый, он точно растерялся от моего ответа. Я не видела: закрыла глаза для пущей смелости. Отчаянный поцелуй должен был показать ему: я не боюсь. Губы его оказалась сухими, как наждачная бумага, холодными и неприятными. Может, так показалось лишь потому, что принадлежали они капитану Леви, а не тому, кого я бы действительно хотела поцеловать. Пришлось остановиться самой, отодвинуться, чтобы осознать, что Леви застыл напротив меня. Руки его опустились по швам, лицо побледнело. Неужели вышло так плохо? «Ты сам только что меня пугал поцелуями, разве нет?», – ехидно подумала я. – Дура, – произнес он громко, прежде, чем отпихнуть меня от двери и выйти. – Спокойной ночи, капитан! – впрочем, вряд ли он меня услышал.