Где мои крылья?

– Говорю тебе, Ханджи, дальше они явятся за нами. Сперва в тюрьму отправят Эрвина, а потом и всех его людей. Голос этот принадлежал капитану Леви, сложно его с кем-то спутать. Даже мерзкий скрип тряпки, сбивающей в чёрное месиво десятилетнюю пыль, не смог заглушить его слова. Капитан не нервничал, предрекая нам темницу, он всегда контролировал положение... Леви только предупреждал. Что таилось за его серо-голубыми глазами – загадка, ответ на которую известен лишь Дьяволу. Ханджи – другое дело. Раскусить ее настроение легче лёгкого, стоит капитану только открыть рот, как всем вокруг ясно: волнуется она, грустит или радуется. Я прикусила губу застыв возле неплотно закрытой двери. Очевидно, ни мне, ни рядовым солдатам не нужно было этого слышать. Пальцы сами собой сжались сильнее, и из тряпки потекла грязная холодная вода. Она попала мне на фартук, что и до сей поры не был идеально чистым... – Думаешь, нам уже пора уходить отсюда? – хрипло отозвалась Ханджи. – Мне в любом случае нужно будет уехать в Трост, посмотреть на место убийства... – Разведчики доложили, что королевская полиция уже плотно занимается этим делом, – скучающе добавил Леви. – Тебя не пустят к комнате пастора Ника. А, может, и арестуют на месте, кто их разберет. – Но он ведь даже не успел нам ничего рассказать! – возмутилась Ханджи со всей своей пылкостью. – Он рассказал нам о Хистории, и этого оказалось достаточно. – Значит... Они придут и за ней, и за Эреном? – Точно, – согласился Леви. Хистория. Я прикусила губу, лишь бы сдержаться и не произнести это имя вслух, не испробовать его звучание. Это ведь Криста, верно? Я слышала, как шептались рядовые... Перед ними девчонка устроила целую исповедь. Слышала, как ребята между собой называли ее «принцессой» и «наследницей», словно поддразнивая, словно бы в шутку. Два и два сложить не сложно... Особенно, когда знаешь больше других. Если король и стер своим элдийским подданным память, то высших домов это не касалось, ведь так? Элдийское общество удивительно неоднородно, и дело тут вовсе не в богатстве, нет. Они не равны с самого рождения. Чья-то кровь сильнее, чья-то – слабее, все просто. Криста. С ней мы делили комнату этой ночью, милая субтильная девчонка, никак не похожая на представительницу голубых кровей. Впрочем, она смогла пережить первый выход за стену – это дорогого стоит, но, кажется, она ещё не успела отличиться в бою. Да и нужно ли ей быть отличной от других? Мой отец был учёным, ведущим специалистом института титанологии в наших краях. Тут же вспомнился его кабинет с кучей наград и медалей, вспомнились рисунки титанов на стенах и двери… Папа никогда не ждал от нас, своих детей, что мы начнем хватать с неба звёзды. Нас не называли исключительными, не возлагали ответственность на узкие детские плечи. Ни я, ни мои брат и сестра никогда не слышали: «Вы должны стать великими». Что же до Кристы? До Хистории... Так вот, почему она плохо спала этой ночью. Ворочалась, ворочалась, ворочалась. Когда я спросила у нее про подругу, про Имир, Криста лишь поджала губы и разрыдалась. Подробности утром доложил Армин, и сердце мое пропустило удар. Сколько марлийцев попали на этот чертов остров со мной вместе? А главное... Главное – как? Пройти путь от моря до стен нелегко, и мне помогла лишь божья воля и связи отца... – Нам нельзя потерять Хисторию и Эрена, – произнесла Ханджи громко. – Если их смогут выкрасть из наших рядов... – Да уж. Разведкорпус арестуют, и всех нас ждёт виселица, – закончил за нее Леви. – Как предателей, поправших имя короля. – Именно. Нужно действовать, – послышался стук, будто кто-то опустил на стол пустой стакан. – Я с отрядом отправлюсь в Трост, оценю обстановку, а ты бери остатки новичков и уезжай отсюда. – Кто предупредит Эрвина? – Да никто. О, уж в нем не сомневайся, командир должен был узнать гораздо быстрее нас, – отмахнулась Ханджи. – Но я приду к нему за дальнейшими распоряжениями, если смогу увидеть. Черт... Значит, в этой дыре мы больше не задержимся. Плохо. Вести исследования на ходу – дело гиблое, и каждая долгая стоянка дарила мне драгоценную возможность структурировать записи, сделанные в походе. Побывать в Рогако – невероятное везение. Я сочувствовала Конни и его утрате, и, все же, его мать была ценнейшим экземпляром. Я уже нашептала Ханджи, что ее спинномозговая жидкость могла бы нам пригодиться, и капитан дала добро на забор образца. Только когда мы сможем этим заняться, если на улицах зреет переворот? Я нахмурилась, чувствуя, как злость накрывает все сильнее. Почти полтора года, полтора, но так мало новостей, так мало информации... Я нарисовала в блокнот целую уйму титанов, но так и не смогла понять, есть ли в их глазах отблеск жизни, настоящей жизни, а не существования. Есть ли у них связь с Координатой, может ли Эрен преобразовать их тела в то, чем они были до перерождения. – Ты, – меня словно током прошибло. – Ка-капитан Леви, – заикнулась я, тут же вытянувшись, словно тетива. Дверь открылась почти бесшумно, и первым вышел именно он. Последняя надежда стен, убийца титанов. Интересно... Что творилось в его голове теперь, когда Леви начинал понимать, кем являлись «чудовища». Ханджи вчера сообщила, что не понимает, как титаны могли быть людьми, если за стенами нет человеческой жизни. Она начинает мыслить в этом направлении, а я должна молчать обо всем, что знаю, молчать о своей родине и сотне других стран. Леви замер, смерил меня недовольным взглядом, а я все боялась поднять глаза вверх. Рядовые шептались о том, что он – коротышка, но капитан все же был выше меня на пару сантиметров... Удивительно, но на мой счёт никто подобного не говорил. Жан однажды брякнул, что я «миниатюрная», а я назвала его малышом, напомнив о возрасте. На том и закончилась наша беседа. – Здесь все ещё грязно, Коллинз, – он провел рукой по тумбе и продемонстрировал мне серую подушечку пальца. – Ты плохо стараешься. – Простите, капитан, – только и ответила я, все стараясь не смотреть ему в лицо. Придурок. Я – марлийский учёный, я – представительница интеллигенции, несущая свет науки, свет надежды в сердца людей на континенте... Я не уборщица и горничная. И никто из нас не уборщик. Только почему весь отряд драил полы? Услышав капитана, ребята принялись скрести гниющее дерево с особым усердием. Гады. До сей поры ведь сидели, сложа руки, я точно знала. Леви обладал удивительной способностью: он говорил тихо, но слышали его все присутствующие. Вот и теперь рядовые засранцы почуяли опасность и принялись изображать бурную деятельность. А пострадаю лишь я одна, несправедливо это. – Почему? – спросил он скучающе. – Почему простите? – Почему ты не старалась, Сейдж? – спросил он ещё тише. – Ты бы успела протереть эти полки. – Я... – Ты подслушивала нас, верно? – спросил он, взглядом указав на дверь. – Через щель между дверным косяком. – Н-нет, я вас не подслушивала, капитан, – ответила я, чувствуя, как ноги подкашиваются от страха. Он раскусит меня, раскусит совсем скоро, и меня повесят на главной площади... Раньше, когда разведкорпус включал в себя куда больше бойцов, нам не приходилось встречаться так часто. Исследовательский отряд занимал правый фланг, Леви же прикрывал тылы, командуя своими одаренными бойцами. У него не было повода приглядеться ко мне, разглядеть чужака за внимательным взглядом. Я отважилась поднять взгляд, и глаза наши встретились на пару мгновений, на несколько отчаянно долгих секунд. Серые... Серые, как стены, защищающие элдийцев от беды, от страшной смерти в чреве сородича. В моих глазах таилось тепло летнего солнца, но даже они не смогли бы растопить этот лёд. Я тут же отвернулась, но дерзость эта ему явно не понравилась. Никто не желал смотреть Леви в глаза. – О, Сейдж, отлично, – Ханджи появилась как раз вовремя, она поправляла очки, выходя из кабинета. – Ты мне нужна. Идём, мы едем в Трост. – Ты забираешь весь свой отряд? – Леви мгновенно переключился, словно секунду назад вовсе не пытался испепелить меня взглядом. – Ну да, – нахмурилась Ханджи. – Я так и собиралась. – Мне нужны твои люди, Ханджи, – заметил Леви громко. – Если я буду перевозить Кристу и Эрена, рук не хватит. Капитан задумалась, поднесла ладонь к лицу и взглянула в окно, словно за стеклом можно было найти решение получше. Я затаила дыхание. Конечно же Леви прав, и для защиты Титана Прародителя ему не хватит народу, но все же... Все же мне казалось, что уж я-то могла бы отправиться с Ханджи. Я не отличалась дюжей силой и ловкостью, и мне хватало мозгов, чтобы здраво оценить свои шансы. Леви, опытный капитан и разведчик, должен был понимать, чего я стою в настоящем бою. Он просто не доверял мне. Вспомнился этот взгляд, тот, что я чувствовала на коже всего пару секунд назад. Нет. Он – не собака, а змея, готовящаяся к атаке. Сердце забилось быстро-быстро, оно готовилось выбить ребра и сбежать прочь. Только куда я денусь? Признаться честно, первая встреча с титанами заронила в душу эти же сомнения. Я вспомнила, как тряслась, цепляясь за поводья, как жалась к лошади все ближе и ближе, пропитывалась ее потом. На первой же остановке меня вывернуло, вспомнился хруст костей солдата, ехавшего в авангарде, предсмертный вопль. Его сожрали, ему перекусил хребет и проглотили, не жуя. Крик разносился на многие километры, а запах дерьма мешался с запахом крови. Почти все звали маму в предсмертный час, и от этого плача кровь стыла в жилах. Я сразу же захотела домой, принялась раскачиваться из стороны в сторону и звать уже собственную маму. Только мама мертва, а дом далеко, за голубым морем. И второй раз я не смогу преодолеть этот путь. Люди, приведшие меня сюда, давно уже вернулись на родину. – Да, хорошо, бери их. Но я возьму с собой Сейдж и Моблита, – отмахнулась Ханджи, уже собираясь позвать меня за собой. – Нет, – остановил ее Леви. – Сейдж нужна мне. – Зачем это? – Ханджи перевела взгляд с Леви на меня, и я пожала плечами, делая вид, что понимаю не больше нее. – Мне нужны ее мозги, – Леви постучал пальцем по собственному виску. – Твоя Сейдж быстро соображает, а я – не Эрвин Смит, увы. Мне ведь тоже нужен стратег в отряде. – Но я, я... – начала я, ища оправдание. – Помолчи, – скомандовал Леви. – Когда старшие по званию разговаривают. Ханджи снова взглянула в мою сторону, размышляя над просьбой Леви. Ей не хотелось отдавать почти весь отряд, особенно после того, как ряды разведчиков уменьшились многократно. «Давай, Ханджи, ну отшей уже этого придурка», – подумалось мне. Кажется, что отношения между ними установились весьма дружеские, но должна же капитан думать и о своих интересах. Взгляд Леви можно было почувствовать почти физически, он ровным слоем лежал на коже, стягивал ее, точно невидимая пленка. Хотелось помыться, нырнуть в теплую бадью и не вылезать целый час. Жалко, что возможности такой у меня не появится ещё очень долго. «Только не кусай при нем губы», – сказала я самой себе. Впрочем... А что с того? Даже если он заметит мое волнение, разве оно не естественно в этой ситуации? Я не хочу умирать, только и всего. – Сейдж – ценный ресурс, – пояснила Ханджи. – Она может увидеть то, чего не увижу я в комнате пастора Ника. – Ты же в очках, Ханджи, – вздохнул Леви. – Ты справишься, а вот мне нужны люди. К тому же, как я сказал, в комнату вас не пустят. Упрямый. Сердце мое билось особенно быстро, над верхней губой мелкими бусинками поступил пот. Леви и Ханджи переглядывались, решали мою судьбу в воцарившейся тишине. Меня, разумеется, никто и не думал спросить. Честно сказать, к этому тяжело было привыкнуть. Моя семья не имела ничего общего с военщиной, с муштрой, строгой иерархией. Отец мой был таким же учёным, мама помогала ему на кафедре, работала секретарем. Многие поколения моей семьи занимались исследовательской деятельностью, все дяди и тети, бабушки и дедушки так или иначе были связаны с интеллектуальным трудом: ученые, учителя и исследователи. Среди нас не было ни одного солдата. Да и, честно признаться, среди марлийцев это не так уж распространено. Правительство использует элдийцев в качестве живого щита, безвольного мяса на передовой. В институтах нам рассказывают о том, что «проклятые» могут послужить миру лишь таким способом, и что лишь умерев на поле битвы они могут обрести искупление. Но как искупление получит сама Марли? Я слышала о проводимых военных операциях, о сбросе титанов на города-крепости, считавшиеся неприступными до сей поры. Теперь же целая деревня на далеком-далеком острове была превращена в титанов, безвинные люди: старики, женщины, дети. Все. Они не знали, за что умирают, не знали о своей вине, о преступлениях предков. Как мы будем это исправлять? Что нужно сделать, чтобы искупить грех, на какую войну отправиться целому народу марлийцев? Вспомнилось лицо Конни, еле сдерживающего слезы, вспомнились его дрожащие губы, ужас в глазах. Все эти люди хотели жить, просто жить, ничего больше. Почему кто-то решил, что этого слишком много? – Хорошо, забирай, – голос Ханджи вывел меня из задумчивости. – Но верни ее целой, понял? – Не привязывайся к солдатам, Ханджи, – ответил он громче, чем мне бы хотелось. – А ты, – Леви снова посмотрел мне в глаза, но я побоялась ответить тем же. – Да, капитан? – Можешь закончить уборку, – он брезгливо оглядел пространство вокруг. – И идти собираться. Передай всем, что мы скоро выдвигаемся в путь, здесь оставаться нельзя... Ну, ты уже все слышала и без моих пояснений, – он указал пальцем в сторону двери. – Нет, я не, – «подслушивала», – хотелось добавить мне, но Леви не дал закончить фразу. – Выполнять! – Есть, – ответила я, пустившись вниз по лестнице. Я знала, что обижаться было бы глупо, и все же... Почему Ханджи сдалась вот так просто? Почему не предложила своего распрекрасного Моблита взамен меня? Самолюбие мое больно кольнула мысль о том, что он может меня превзойти. Да и этот Леви... Сумасшедший. Совсем недавно избил ребенка на глазах у полного зала суда. Со мной он может сделать что угодно, никто и бровью не поведет, не посмеет сказать и слова. От страха пальцы на ногах поджались сами собой. Ему ничего не стоит покромсать меня на кусочки, точно титана, своего естественного врага. Я тяжело вздохнула, пытаясь успокоить дыхание, унять эту нервную дрожь. За окном пропела птица, соловей или зарянка, я не знала точно. Орнитология прежде не занимала мой ум. Зелёные кроны качнулись, подул ветер, и я вспомнила, как силен он близ моря, большой солёной воды. Если увижу его снова, поцелую песок на берегу. – Соберись, – попросила я саму себя, глядя в зеркало. – Соберись, соберись, соберись. Ты не закончила начатое. «Леви просто играет с тобой, просто забавляется, снимает стресс за мой счет», – думала я. Весь его отряд пал в неравной битве, все товарищи, все, кого он уважал или любил – мертвы. Капитану не осталось других развлечений, теперь он мутузит детей и пугает девушек, случайно попавшихся ему на глаза. Я плотно сжала губы, понимая, что и собирать-то с собой почти нечего. Набор униформы, белье, сапоги, УПМ. И дневник... Дневник, что может выйти мне боком. – Рядовые, построиться! – крикнула я, выходя в большой зал. – Быстрее, собирайтесь, мы отходим, отходим!