Тени призывают нас

Июнь 1977 год

***

Сириус… Самая яркая звезда небосвода сгорала сейчас в градусах выпитого дерьмового алкоголя из вшивого бара Лютного переулка. Будто пьяный угар мог хоть немного приглушить голос Поттера в ноющей голове — святого, благородного спасителя. Челюсть сводило желваками от одного лишь воспоминания о праведном гневе очкастого оленя.

***

Стены Выручай-комнаты едва не ходили ходуном от громогласного крика Джеймса. Почти двадцать минут он надрывался, как не в себя, нахаживая круги вокруг сидящего в кресле безмолвного друга и вопрошая: — Зачем ты это сделал, Сириус?! А если бы он погиб! Ты об этом думал?! Ты… И на каждом круге натыкался на глухое молчание. Сириус любезно давал ему возможность выплеснуть злость, спустить пар, а после забыть о ссоре, будто той и не было. Сколько раз так было прежде, и этот день не станет исключением. Так что добрую половину речей Джеймса пропускал мимо себя, вместо этого решая, кто вечером составит ему компанию в Ванной старост. — Ты, блять, хоть раз думал о ком-то кроме себя?! Серьезно, Сириус, ты подумал о Ремусе?! Хотя бы на секунду?! О том, что его могли бы исключить?! «Дженни или Роуз? Шатенка с упругой задницей или блондинка с бюстом третьего размера? — Он протяжно вздохнул, выбор был более чем трудный. — Вот если бы их можно было как-то совместить… Но нет, Агнеса все еще дуется за прошлый французский поцелуй, не с ней…» — А если бы Северус реально пострадал…?! При упоминании школьного недруга Сириуса неприятно и резко выдернуло из любовных грёз. Он подорвался с кресла и во весь свой внушительный рост навис над Джеймсом. — О, так он теперь уже Северус? — яд сочился с каждого слога, отравляя воздух Выручай-комнаты фибрами чистой ненависти. — И давно ли вы со Снивелусом друзьями стали? А, Джейми? Лицо искаженное презрением скрыло уязвленную гордость. И ревность. «Как мог Джеймс поставить на первое место этого сальноволосого ублюдка? Предпочесть его мне!» — Ремуса реально могли посадить в Азкабан! — Ну не посадили же! Да и кто бы посадил? За смерть жалкого полукровки? Ты смеёшься? — Полукровки значит? — Джеймс резко отшатнулся словно от пощечины. — И давно ты стал таким, Сириус? — Каким таким? — Сириус был слишком злым и раздраженным, чтобы миндальничать с выражениями. — Каким, Джеймс?! — Напыщенным пуристом! — Он нищий полукровка, он ниже нас! Это непреложный факт, Джеймс! И ты это прекрасно знаешь! — он ткнул пальцем в грудь друга. И продолжил вещать о заманчивом будущем. — Так зачем вообще о нем вспоминать? Через год-второй все равно сдохнет где-нибудь в канаве, как и ему подобные! И прощай-пока сальноволосый Снивелус! А вслед и за ними остальной сброд. Джеймс нахмурился, а после тихо, будто через нехотя, спросил: — Ты и о Лили так думаешь? Сириус поперхнулся, впервые в жизни не зная, что ответить. Эванс при всех своих успехах все равно оставалась человеком другого мира, отрицая многовековые устои магии. Он терпел её заносчивое присутствие с собой только ради друга, того, кто был ему почти братом. «Скажу правду, Джеймс почти наверняка психанет, он же пылинки сдувает со своей ненаглядной. Солгу — поймет же…» — Ясно, можешь не отвечать, — сухо бросил Джеймс, а в его карих глазах поселилось вселенское разочарование: — Быть Блэком, это почти то же самое, что быть отпрыском королевской крови, да Сириус? Негоже королям якшаться с плебеями… И как я мог столько лет слепо закрывать на это глаза!

***

Грохот закрывшейся за Поттером двери все еще отдавал болезненными импульсами где-то на задворках сознания. Злость клубилась внутри раздраженными змеями, укусившие бы любого, стоило бы тому упомянуть ныне бывшего друга в его присутствии. — Блэки не прощают предательства! — новый тост, и пойло из грязного бокала отправляется прямиком в глотку. Врожденной брезгливости сегодня было не до него. — Бармен, ещё неси! — Эй, красавчик… — грудной женский голос раздался над левым ухом. — Составить компанию? Сириус повернул голову и окинул осоловевшим взглядом местную шлюху в коротком, заштопанном платье, что едва ли прикрывало тело. «Дешевка, но грудь и жопа… что надо». — Составь, — милостиво разрешил он. Но только женщина опустилась на стул рядом с ним, как Сириус поднялся и, крепко взяв за локоть, грубо дёрнул её вверх вслед за собой. — Не здесь. Та и пикнуть не успела, когда он тащил её на выход. Алкоголь давал о себе знать белым шумом в голове и заплетающимися ногами, но рука с палочкой оказалась на удивление твердой, когда он послал невербальный Обливиейт на бармена. Все же некоторые привычки даже пьянка не в силах искоренить. «Всегда думай о своем виде! Что подумают люди, когда увидят Блэка в лохмотьях как какого-то жалкого бродягу из подворотней!» Голос матушки эхом подсознания пронесся изнутри и тут же растаял. — Пурист с замашками короля, да Джеймс? — хмыкнул мужчина, призывая манящими чарами еще одну бутылку пойла и толкая дверь в холод ночного переулка. — Это те, кто мы есть, придурок! — Ты что-то сказал? — позади раздался едва слышный из-за завываний ветра вопрос. Сириус успевший за эти секунды подзабыть о стоящей позади шлюхе быстро опомнился. — Тебя это не касается, — отрезал он. Затем окинув долгим взглядом ряд покосившихся домов, спросил: — Где твоя ночлежка? — Тут рядом за углом, — послушно пискнула та и дрожа от холода послушно повела его за собой. Маленькая комната, куда они пришли, была под стать своей хозяйке. Такая же грязная и затасканная. Темные мысли били в набат и требовали выхода. Клубящаяся злость подпитывалась жадными глотками из наполовину опустевшей бутылки. Спиртовая бодяга, лишенная благородной выдержки, не хуже отцовского виски блокировала жалкие чувства. — Ты предпочел их мне! Да гори же ты в сарлака пасти, Поттер! Ненавижу тебя! Он не мог кричать. Задыхался изнутри. Шипел. Рычал, но не кричал. Чертовое воспитание не позволяло истерить, как грязнокровке. Это было выше него. Он был выше их. Он был Блэком. — Как бы тебе хотелось? — нежно промурлыкала шлюха, призывно расстегивая крючки на корсете спереди. — Я вся твоя… Сириус устал притворяться быть тем, кем никогда не был. Ему чертовски надоело строить из себя святого. Под стать Поттеру. Сириус усмехнулся: «Конечно, он выбрал не меня. Я был Блэком до последней капли крови». Недопитая бутылка летит в стену, с грохотом разбиваясь на сотни осколков. В воздухе запахло дешевым спиртом. Блэк подошел ближе к испуганно сжавшийся женщине. Пальцы медленно, почти нежно коснулись её коже. — Ты вся моя, да? — со злым смехом повторяет он. Ведя пальцами дальше по плечу, ключице, шее. — Послушная и кроткая… Рука резко сомкнулась на податливом горле. Сжимая хватку. Женщина вздрогнула. На секунду её глаза широко распахнулись, но она не закричала — лишь судорожно втянула воздух и схватилась пальцами за его запястье. Сириус смотрел на неё сверху вниз, тяжело дыша. В висках глухо стучала кровь. Перед глазами вспыхивали обрывки недавнего разговора. Ты и о Лили так думаешь? Как я мог столько лет закрывать на это глаза… Хватка усилилась. Женщина тихо прохрипела, пальцы её беспомощно скользнули по шелковой ткани его рубашки. — Легче… — едва слышно выдохнула она. В её темных глазах застыл страх. Чистый и незамутненный. Сириус видел его даже в этой полутьме. Чувствовал. Почти впитывал в себя каждой клеточкой алчной души. А внутри Сириуса всё ещё кипела злость — тяжёлая, чёрная, как фамильный герб Блэков. К которой примешивалось другое чувство. Непрошеное. Глухое. Вожделенное. Пустота. Он разжал пальцы. Женщина закашлялась, жадно хватая воздух, но Сириус не дал ей опомниться. Он развернул её спиной к себе и грубо толкнул на кровать. Пружины от удара жалобно скрипнули. Она ещё кашляла, когда его руки уже вцепились в её талию. Крючки корсета треснули один за другим. Бесщадно обнажая неровную бледную кожу с мелкими изъянами. Он оставлял за собой покрасневшие следы. Яркие, будто алый стяг Гриффиндора. Цвета, что сильнее распаляли внутреннего зверя. Рука потянулась к пуговицам на собственной рубашки и замерла на полпути. Шлюха, пахнувшая дешёвым мылом и сыростью, вызывала отвращение. Ему претило прикасаться к ней всем телом. Он так и остался в одежде, расстегнув лишь ширинку. «Много чести для шлюхи…» Он вогнал член до упора. Без подготовки и прилюдий. Грубо сминая застывшее, несопротивляющее тело. Женщина глухо вскрикнула и сжала пальцами край грязного покрывала. Кровать снова заскрипела, когда он резко притянул её ближе за бёдра. Его движения были резкими, сильными, глубокими — будто он пытался вытолкнуть из себя всё, что кипело внутри. Сириус стиснул зубы, полностью сосредотачиваясь на ритме движений. «Как я мог столько лет закрывать на это глаза…» — Заткнись… — прошипел Сириус сквозь зубы, сам не замечая, что говорит это вслух. Женщина прохрипела через плечо, тяжело дыша. — Я ничего не сказала… Но он уже не слушал. Пальцы снова сжались у неё на шее — жёстко, болезненно. На утро там проступит ошейник из темно-фиолетовых цепей. Будто он пытался удержать не её, а что-то ускользающее внутри себя. Сириус сорвался. Он кромсал кожу зубами, оставляя грубые укусы, засосы. Он давал себе свободу не притворяться. Не лгать самому себе.

***

Сквозь мутное окно в комнату пробивался бледный, рассеянный утренний свет. Пахло затхлостью, потом и сексом. Злость, которая ещё вчера казалась бесконечной, сегодня рассыпалась. Оставляя после себя сытого зверя. Он нашёл на столе осколок зеркала, поправил ворот рубашки и провёл рукой по растрёпанным волосам. Отражение смотрело на него равнодушно. Высокий. Холодный. С превосходством в глазах. Настоящий Блэк. Сириус коротко усмехнулся и обернулся на сидящую на краю кровати женщину. Она молча куталась в порванное платье. Не поднимая взгляда. В её облике всё ещё жила тень ночного страха. И это странным образом доставило ему мрачное удовлетворение. Он застегнул манжеты, поправил брюки и направился к двери. У порога он остановился лишь на секунду. Золотой галеон звякнул о деревянный пол. Монета прокатилась по доскам и остановилась у самой кровати — словно насмешка над убогой комнатой и её хозяйкой. Дверь захлопнулась за ним, и холодное утро Лютного переулка проглотило его силуэт.