root cause

      Вопреки тому, что большинство людей считали лабораторию при морге комнатой пыток или филиалом ада на земле, Йеджи находила в этой атмосфере некое очарование.       Большой лабораторный зал был разделён на три части, и каждый из трёх судмедэкспертов владел своей территорией и оборудованием, что позволяло им пересекаться и вступать в разговор исключительно в обеденные часы. Помимо Хван здесь работали ещё двое пожилых мужчин, которым оставалось совсем немного до пенсии. За долгие годы службы они успели подружиться и предпочитали общество друг друга. Хван это вполне устраивало. Она охотно оставляла им пространство для разговоров, а сама наслаждалась тишиной.       Склонившись над микроскопом, Йеджи изучала частицы ила, найденные в кармане утопленника, когда дверь её сектора негромко открылась, и детектив Шин нерешительно замерла на пороге, улыбаясь неловко и в то же время по-детски очаровательно. Вместо фирменной рубашки на ней была белая футболка с эмблемой Полицейского департамента и широкие чёрные джинсы. Значок по-прежнему висел на поясе, но кобура оставалась пустой.       «Значит, слухи всё-таки не врут», – подумала судмедэксперт.       Мысль показалась ей нелепой. Человек, который ежедневно сталкивается с убийцами, просто обязан носить оружие.       – Детектив, – улыбнулась Йеджи.       – Доктор, – Юна слегка поклонилась. – Могу присесть?       – Разумеется. Вы пришли по поводу утопленника? Я закончила анализ час назад и уже отправила вам отчёт.       – Нет, я… вообще-то… эм… извините.       – Всё в порядке.       – У меня была небольшая договорённость с тем, кто работал здесь до вас. Вот, – она выудила из кармана брюк прозрачный пакет с несколькими светлыми волосами. Женские, судя по длине. – Не могли бы вы извлечь из них образец ДНК и пробить его по базам?       – Это касается какого-то дела?       – Это личное.       Ещё в первые недели работы Йеджи поняла, что вокруг детектива Шин всегда ходило множество слухов. Большинство из них были злобными и являлись сублимацией ненависти к человеку, который всего в двадцать шесть лет смог добиться должности детектива, однако некоторые особенности Юны на самом деле казались странными.       Например, то, что Юна бралась исключительно за дела, связанные с неопознанными трупами, в том числе и те, которые пролежали в архиве уже несколько лет. Её словно не волновало признали ли смерть естественной или подозрительной, захоронили ли тело или отправили, как иногда шутили судмедэксперты, «до востребования». Нет, в каждое расследование она вкладывала столько сил, сколько не тратили и полицейские из отдела по особо тяжким: искала родственников, поднимала старые архивы, неделями не уходила домой. А потом, добившись успеха, почему-то всё равно выглядела слегка разочарованной.       – Хорошо.       Лицо детектива Шин заметно просветлело.       – Спасибо.       – Более того, я могу внести образец в систему и настроить автоматическую проверку. Если когда-нибудь появится совпадение, база сообщит об этом сама.       – Правда?       В голосе детектива промелькнула надежда, настолько искренняя, что Йеджи стало немного неловко.       – Конечно. Если это так важно для вас, то я могу это сделать.       – Тот, кто работал здесь до вас, сказал, что это может навредить репутации, и я бы не хотела…       Йеджи покачала головой.       – Не беспокойтесь о моей репутации.       – Я… – Юна смущённо улыбнулась. – Я даже не знаю, как вас отблагодарить.       – Кофе будет достаточно. Я пью маккиато с тройной порцией карамели.       – Тогда скажите, во сколько делаете перерыв, и я зайду за вами.       – Можем пойти после того, как я загружу данные в систему.       Судя по быстрому взгляду на выделенную ДНК, она действительно принадлежала женщине, к тому же абсолютно здоровой с генетической точки зрения и с высокой долей вероятности молодой. Волос был осветлён, но в самом низу, – у корня, – Йеджи разглядела естественный каштановый оттенок. Совпадений анализ не показал, из чего можно было сделать вывод, что девушка, которую детектив Шин искала, не была её родственницей.       Значит, кто-то другой.       Подруга?       Или...       Йеджи бросила короткий взгляд на детектива и мысленно закончила предположение.       – Ничего.       – Это было ожидаемо, – кивнула Юна. – Извините, что побеспокоила.       – Всё в порядке. Это заняло у меня меньше пяти минут. Теперь кофе?       На этот раз улыбка детектива стала заметно теплее.       – Разумеется.

***

      Первая ночь в роли безработной и, по совместительству, бездомной прошла куда лучше, чем Рюджин ожидала.       Добравшись до старых бараков неподалёку от Каннама, она нашла достаточно укромное место между двумя полуразрушенными постройками и, завернувшись в куртку, проспала почти до самого рассвета. Сон был неглубоким, привычно чутким, но всё же это был сон. За последние сутки Шин успела понять, что теперь подобные мелочи стоит ценить.       С едой тоже не возникло проблем.       Район оказался переполнен семейными ресторанчиками, дешёвыми закусочными и вагончиками с уличной едой. За несколько тысяч вон здесь можно было получить тарелку горячей лапши или что-нибудь жареное в масле, в котором на первый взгляд когда-то готовили фаст-фуд для динозавров. Выглядело это не слишком аппетитно, но Рюджин никогда не считала себя привередливой. К тому же после нескольких лет работы на Агентство её желудок научился воспринимать пищу исключительно как топливо.       Сейчас она сидела на бетонном ограждении у реки Хан и задумчиво ковыряла деревянной шпажкой хотток, лежавший на одноразовой пластиковой тарелке.       Утренний ветер тянул с воды сыростью. По поверхности реки медленно скользили баржи, а за их спинами просыпался город. Где-то вдали гудел транспорт, открывались магазины, загорались вывески. Сеул начинал новый день так, будто ничего не произошло.       Будто вчера её напарника не убили, а саму Рюджин не объявили мёртвой.       Она откусила кусок хоттока и задумалась. А что же, блять, делать дальше?       Контроль сохранил ей жизнь, но это не означало безопасность. Бывший босс наверняка хотел окончательно избавиться от всех следов произошедшего и сейчас лишь ждал удобного момента, чтобы закончить начатое. Через него выйти на Контроль уже не получится. После исчезновения куратора тот наверняка залёг на дно и теперь дрожал за собственную шкуру где-нибудь в безопасном месте.       Значит, нужен другой источник информации.       Большие шишки с политического Олимпа редко сотрудничали с Агентством открыто, и всё-таки за три годы работы Шин успела столкнуться с парочкой влиятельных лиц. Один из них, – бывший премьер-министр, – сейчас проводил счастливые дни на пенсии в своём загородном поместье на острове Чеджу, но вот второй продолжал работать. Он был спикером Национального собрания и управлял Парламентом, являясь его председателем во время заседаний. Он не мог не знать, кто именно был Контролем.       «Но как до него добраться?» – Размышляла Рюджин.       Ответ пришёл быстро. Вечером в Художественном Музее проходила встреча с самым молодым членом Парламента. По традиции спикер обязан был посетить её, чтобы выразить поддержку начинающему политику и ответить на несколько вопросов от журналистов. Идеальнее момента не придумаешь.       «Вообще-то придумаешь», – мысленно возразила Рюджин сама себе. – «Но в ближайшее время это единственная открытая встреча. Если не встречусь с ним сегодня, то придётся пробиваться в здание Парламента, а с этим даже я не справлюсь».       Шин посмотрела на остатки завтрака. Смерть её точно не пугала, но мысль о том, что всё может закончиться прежде, чем она доберётся до правды, вызывала раздражение. Она должна была узнать, кто скрывается за Контролем. Должна была понять, почему погиб Уджин и сколько ещё людей исчезло по той же причине.       И, если повезёт, – заставить виновных заплатить.       И не ради себя, потому что она давно научилась ограничиваться малым, а ради Уджина. Пусть временами он был надоедливым, слишком любопытным и совершенно неспособным держаться подальше от неприятностей, он всё равно заслуживал чего-то лучшего, чем пуля от собственных коллег. За него следовало отомстить.       На подготовку к проникновению в музей ушло четыре часа.       Раздобыв форму рабочих, занимавшихся монтажом декораций и проверкой оборудования, Рюджин без особых проблем прошла внутрь. Подобные мероприятия всегда сопровождались суетой, а суета была лучшим другом любого человека, желающего остаться незамеченным.       Для встречи с молодым политиком подготовили главный выставочный зал. Все произведения искусства временно убрали, освободив пространство для гостей и журналистов. Их место заняли плакаты с улыбающимся лицом виновника торжества. Они висели на стенах, закрывали колонны и даже свисали с балконов второго этажа. Казалось, организаторы боялись, что присутствующие забудут, ради кого собрались.       Столов не было. Вместо них по всему пространству стояли изящные мраморные женские бюсты. На вытянутых руках они удерживали серебряные подносы с тарталетками, шампанским и двумя видами вина. Всё выглядело дорого, претенциозно и совершенно безвкусно.       Будь отец здесь, то наверняка бросил бы что-то о том, как уродливо этот выглядит, а затем попытался бы потрогать одну из статуй за грудь. Его это смешило. Иногда, проезжая на эскалаторе на платформу метро и обратно, он «случайно» дотрагивался до руки какой-нибудь девушки, а затем начинал хохотать так, будто только что сделал что-то до одури забавное.       – Девки такое любят, – любил говорить он, а после отвешивал Рюджин затрещину, от которой голова гудела ещё минут десять. – Но не вздумай залететь до девятнадцати. Вышвырну.       Вышвырнул. И гораздо раньше. И даже не из-за того, что Рюджин, как он говорил, «залетела».       «Да и пошёл бы он», – подумала Шин безо всякого раздражения.       Не привлекая внимания, девушка скользнула по лестнице на второй этаж зала, – туда, где свисали с мраморных перилл тяжёлые знамёна с лицом всё того же политика. Других рабочих здесь не было. Только мужчина по возрасту ближе к сорока стоял на одном колене рядом с пушкой для конфетти. Рядом валялась спортивная сумка.       Рюджин уже хотела пройти мимо, когда увидела на углу тень. Силуэт, – определённо мужчина, – наклонился, чтобы поднять что-то. В этот момент политик вошёл в зал и под аплодисменты начал подниматься на подготовленную заранее сцену. Тот парень, что занимался пушкой для конфетти, поднял голову, чтобы посмотреть на него. Шин попыталась скользнуть в тень, но сильная рука оттащила её в сторону, а затем нечто чёрное повалило ремонтника на пол.       В первую секунду выстрел показался Рюджин собственной галлюцинацией. Она вжалась в стену и схватилась за пистолет, спрятанный под одеждой, а затем увидела, как молодой политик, чьё лицо сейчас украшало почти каждый квадратный метр этого зала, медленно осел за трибуной. Кровь пятном проступила на ткани рубашки. К нему почти сразу бросились гости, но даже с такого расстояния для Шин было очевидно, что любая помощь бесполезна. Пуля прошла через грудь, наверняка зацепила лёгкое и, возможно, сердце, определённо задела позвоночник. Если он умрёт не сейчас, то истечёт кровью по дороге в больницу.       Поднявшись с тела ремонтника, тень обрела знакомые очертания.       – Черён?       – Чёрт! Догони его!       Рюджин побежала за чёрной фигурой быстрее, чем успела понять, что делает. Момент для разговора со спикером был, мягко говоря, упущен, и вскоре сюда стянули бы всю полицию города, что значительно усложнило бы побег с территории музея. У открытого окна тень остановилась, и Рюджин успела ударить его в лицо. Мужчина отшатнулся, но быстро пришёл в себя.       Они вцепились друг в друга, врезаясь в деревянное ограждение, закрывающее разбитое окно. Доски прогнулись под ними, треснули. Приземлившись на плечо, Шин вскочила, но мужчины уже не было, – лишь силуэт, бегущий в противоположную сторону.       – Вот же уебан. Сука…       Оперевшись на стену, Рюджин выдохнула и поплелась подальше от дороги.       Путь до библиотеки занял около получаса.       Плечо всё ещё ныло после падения, но боль постепенно отступала, растворяясь где-то на границе сознания. Куда хуже были мысли. Они роились в голове, словно потревоженный улей, сталкивались друг с другом, жужжали, не позволяя сосредоточиться ни на чём одном. От этого начинало неприятно пульсировать в висках.       Она даже не успела проверить, присутствовал ли на мероприятии спикер.       После покушения на члена Парламента охрану наверняка усилят в несколько раз. Теперь любой политик, занимающий хоть сколько-нибудь значимую должность, окажется окружён вооружёнными людьми и бесконечными проверками. Если раньше у Рюджин ещё оставался шанс поговорить со спикером без стрельбы, то теперь эта вероятность стремительно приближалась к нулю.       И всё-таки вопрос оставался прежним, – как добраться до контроля?       Внутри её уже ждали. Черён мерила шагами главную комнату библиотеки. Она выглядела раздражённой, хотя старательно пыталась это скрывать. Чуть поодаль, в старом кресле возле двери, сидел тот самый рабочий из музея. Парень ссутулился и смотрел перед собой пустым взглядом. Руки его заметно дрожали.       – В первый раз всегда так, – бросила Рюджин.       Рабочий с недоумением посмотрел на неё.       Шин улыбнулась.       Она помнила, как после первой миссии сидела так же, как этот парень, и бессмысленно пялилась в стену, пока вокруг ходили, перешучиваясь, другие агенты. До этого ей приходилось сталкиваться со смертью, – наркоманы из того притона, в котором у неё получилось выбить для себя место, часто уходили, чтобы никогда больше не вернуться. Иногда она натыкалась на их трупы. Скрюченные, бледные, они валялись прямо в подворотнях, и даже городские власти не торопились их убирать. Они часто лежали там около недели словно памятники или инсталляции, – физическое напоминание о вреде наркотиков.       Помимо жизни среди наркоманов была служба в армии и прочий травмирующий, по мнению обычных людей, опыт, который в Агентстве ценился почти так же, как умение стрелять. Там любили людей, которые уже успели столкнуться с болью, страхом и смертью. Считалось, что они легче адаптируются к работе.       Но ничто из этого не подготовило Рюджин к первому убийству.       После первого дела она чувствовала себя так, словно вырвала из груди сердце и оставила его, – ещё бьющееся, – на залитом кровью полу в той комнате, рядом с тремя трупами. В памяти навсегда отпечатались их лица. Вернее то, что от них осталось. Аккуратные отверстия в центре лбов выглядели почти безобидно, но стоило подойти ближе, как иллюзия исчезала.       Ни на одном уроке базовой и углублённой военной подготовки не говорилось, что, когда пуля попадает в череп, он раскалывается как чрезмерно спелый арбуз, что сразу после выстрела в комнате появляется ни аромат пороха, а запах крови. Тот, кто чувствовал его, уже никогда не сможет избавиться от постоянного чувства тошноты. Он тёплый и будто вязкий, тяжёлый, с нотками металла, который стружками спадает с металлических блоков, когда их подрезают, чтобы сделать опоры для строящихся зданий, и при этом липкий, застывающий в лёгких и бронхах как мокрота. Мозги пахнут ещё хуже.       Рюджин думала об этом запахе, сидя в Агентстве, когда мужчина, – в будущем её куратор, – похлопал её по плечу и сказал:       – В первый раз всегда так.       Он не обещал, что потом будет легче (и не было), но показал, что не только она проходила через это. Ощущение общности всегда придавало уверенности. Этот раз не стал исключением.       – Как ты?       Усадив её на один из стульев, Джису, не спрашивая разрешения, потянула за молнию на кофте, стянула её с плеч и подняла рукав футболки. На коже в районе плеча уже расползался тёмно- фиолетовый, с неровными краями синяк. Кость уцелела и даже осталась на месте. Огромное везение, с учётом того, что она приземлилась на асфальт с высоты в четыре метра и не закричала от боли только от вспышки адреналина и природного упрямства.       – Я его не поймала.       – Я спрашивала ни об этом, – нахмурилась Джису. – Что с твоим плечом?       – Ударилась. Плевать. Может, вы посвятите меня в курс дела? Кто он? – Рюджин кивнула в сторону рабочего, который всё ещё сидел на краю кресла, ссутулившись и сцепив руки так крепко, словно боялся, что они начнут дрожать ещё сильнее. – И за кем я вообще бежала?       Черён переглянулась с Джису и, получив едва заметный кивок, отвела Рюджин подальше от посторонних ушей.       – Всё началось с номера. Мы получили его утром и сперва ничего не заподозрили. Он казался обычным работягой, пока Джису не выяснила, что уже восемь месяцев сидел без работы и успел опустошить все свои счета. Она проверила его ноутбук и нашла несколько грубых постов, посвящённых тому политику. Оказалось, тот активно поддерживал реформу, после которой несколько заводов сократили персонал. Этот парень попал под увольнение одним из первых. Затем оказалось, что у него есть разрешение на оружие.       – Вы решили, что он захочет его пристрелить?       – Это был самый очевидный вариант, пока Джису не заметила небольшое несоответствие в постах. Один из них был написан в то время, когда он, – взглядом указала на рабочего. – Сидел на бирже труда и выпрашивал хоть какую-нибудь работу. Времени на политические манифесты у него тогда почти не было. Она проверила журналы активности и пришла к выводу, что кто-то использовал его компьютер без его ведома.       – Ада, – догадалась Рюджин.       Черён чуть заметно пожала плечами.       – Мы не можем доказать это наверняка, но почерк очень похож. Кто-то создал идеального подозреваемого задолго до самого убийства. Если бы всё прошло по плану, полиция нашла бы человека с финансовыми проблемами, ненавистью к жертве и доступом к оружию. Дело закрыли бы за пару дней.       – Красиво.       – Даже слишком.       Рюджин прислонилась к стене и задумчиво потёрла подбородок.       – Это хороший способ замаскировать заказное убийство. Когда стреляют в политика, все первым делом ищут мотив в его профессиональной деятельности. Проверяют конкурентов, недовольных работников, радикалов. Если повезёт, кто-нибудь рано или поздно выходит на такого парня и решает, что дело раскрыто. Удобно. Но обычно исполнителей после такого убирают. Нужно обрезать последнюю ниточку.       – Поэтому я и привезла его сюда. В Сеуле нет места безопаснее.       В другое время Рюджин поставила бы её слова под сомнение, но сейчас ей не хотелось спорить. Безопасно здесь или нет, она в любом случае не может задерживаться. Нужно уходить, искать ночлег и еду, а позже, – уже в тихом месте, – найти другой способ добраться до Куратора или спикера, возможно, придумать, как найти босса. Черён была права; такие, как они, всегда нуждались в цели. Черён выживала благодаря своей работе, тому, что помогала людям, а Рюджин держалась на желании отомстить. Она не солгала, когда сказала, что в ней нет ничего благородного.       Она – агрессия в чистом виде. Убийца, который и сейчас, – когда всё вскрылось, – не жалела о том, что убивала. И никогда не пожалеет. Это было частью её работы, – той работы, которую кто-то должен был выполнять, и так уж вышло, что этим кем-то стала она. И ей наверняка придётся убить снова.       – А что там делала ты?       – Искала кое-кого.       – Я позволила тебе уйти, Рюджин, – сказала Черён, скрестив руки на груди. – Джису была против, но я позволила тебе, потому что надеялась, что это поможет нам наладить контакт.       – Для чего?       – Потому что тебе нужна куда более серьёзная помощь, чем остальным номерам.       – И что же мне угрожает?       – Ты сама.       Рюджин усмехнулась, – коротко и безрадостно.       – Думаешь, мы похожи только потому, что обе работали на Правительство? Я тебя разочарую. Это не так. Среди таких, как мы, есть плохие и хорошие, и я определённо из плохих. Меня не интересует помощь этому парню и не интересуют любые дела, которые ты или твоя подруга сочли бы «правильными». Мне нужно только одно: чтобы те, кто виновен в смерти моего напарника, оказались там же, где он.       Но взгляд Черён не изменила. Она продолжала смотреть на Рюджин, как на ребёнка, который отказывался уходить из магазина, пока не получит сладость, которую хочет, и это бесило. Они не были похожи. И что бы ни вбила себе в голову эта девчонка, Шин в состоянии понять, чего хочет, и как этого достичь.       – Так или иначе, но нам понадобится кто-то ещё для этого дела, – сказала Джису, подойдя к ним.       Рюджин посмотрела на рабочего. Мужчина спал, подтянув колени к груди, словно ребёнок, и прижимая голову к собственному плечу. В этой позе он выглядел не опасным и не жалким; скорее просто вымотанным до предела человеком, которому уже всё равно, где и как засыпать.       – Ну, уверена у вас есть средства…       – Ты ведь хочешь добраться до Контроля, не так ли?       Шин мгновенно напряглась.       – Что ты об этом знаешь?       – Всё. И я дам тебе информацию в обмен на помощь.       – Откуда мне знать, что ты не врёшь?       – Я создала Машину, Рюджин. Разумеется, я знаю тех, кому доверили её защищать. Даже лучше, чем мне хотелось бы знать.       – Дай мне что-нибудь сейчас. Я не хочу работать без предоплаты.       Джису чуть наклонила голову, оценивающе глядя на неё.       – Официально она занимает одну из незначительных должностей в Правительстве. Просто одна из многих «белых воротничков».       – «Она»?       В голосе Рюджин мелькнуло удивление, которое она даже не попыталась скрыть. Блондинка усмехнулась.       – Удивлена тому, что Контроль – женщина? Ты же не сексистка, Рюджин?       Приподняв бровь, Шин скрестила руки на груди.       – Серьёзно?       – Нет, это была шутка. Не самая удачная, признаю. Я никогда не встречалась с Контролем лично, но слышала её голос и однажды видела мельком, когда она приходила проверять работу.       – Разве возможно работать над правительственным проектом и не встречаться с тем, кто им руководит?       Джису пожала плечами, как будто ответ был очевиден.       – У меня получилось.       Вопросов становилось больше. Разве можно было создать такое устройство, как Машина, в одиночестве? Если у Джису была команда, то где она сейчас? Мертвы? Если да, то как она смогла выжить? Существование Машины нарушало несколько базовых человеческих прав, включая право на конфиденциальность, и, если бы о ней стало известно, это вызвало бы не только массовые митинги, но и проблемы с другими странами. Политическая катастрофа.       – Вам нужно, чтобы с парня сняли обвинения, так? Для этого нужно найти того, кто на самом деле заказал это убийство. Ада подбросила им одни доказательства, а мы подбросим другие.       – И какие же?       Рюджин пожала плечами.       – Какие найдём. Нужно найти причину, по которой его могли бы убить. Любовница, проблемы в бизнесе. Всё. У вас есть такая возможность?       – Разумеется.       Джису и Черён заняли компьютер и ноутбук, а Рюджин достался телефон. Она пролистывала новости, до которых могла добраться, и чем больше читала, тем сильнее становилось ощущение, что речь идёт не о человеке, а о тщательно отполированном образе. Все крупные СМИ пытались представить его почти безупречным: молодой, талантливый политик, сумевший пробиться в Парламент в тридцать с небольшим. Казалось, ещё немного и над его фотографией действительно начнут дорисовывать нимб.       Шин уже была почти готова поверить в этот образ, когда наткнулась на небольшую заметку в бизнес-издании. Там тон был совсем другим. Автор аккуратно, но вполне недвусмысленно намекал на то, что его бизнес держался на взятках и откупах муниципальным властям, а также упоминал о готовящихся проверках со стороны государственных органов.       Бизнес был оформлен на двоих владельцев, и формально ответственность делилась поровну. Но у убитого оставался политический козырь: он мог заявить, что был полностью поглощён выборами и делами Парламента, а значит, передал управление партнёру. В таком раскладе весь удар приходился бы на второго владельца и для него это почти наверняка означало бы тюрьму.       – У меня есть кое-что. Его партнёр по бизнесу мог сесть в тюрьму из-за взяток и финансовых махинаций. Звучит как мотив.       Заглянув в экран её телефона, Черён коротко кивнула.       – Похоже на то. По крайней мере, теперь, после смерти партнёра, он сможет сказать, что давал денежные откаты по приказу убитого.       – Как нам его прижать?       – Есть один способ.

***

      Бизнес-партнёр убитого – типичная офисная крыса, каких сотни тысяч бродят по всему городу от своих квартирок к офисам и обратно. Рюджин прошлась по нему взглядом и усмехнулась. Он был выше почти на две головы и шире в плечах, но всё равно казался ей напуганным ребёнком, озирающим по сторонам в поисках мамочки-наседки, которая могла бы его спасти. Но никого не было.       И ему пришлось остаться наедине с человеком, который одним своим присутствием вызывал у него почти животный страх.       – Если вы репортёр…       – Расслабьтесь, я не собираюсь задавать вам вопросы. Тем более ответы на них мне уже известны.       Мужчина замер.       – О чём вы?       – Я знаю, что вы убили своего партнёра. Я знаю, что вы обратились к девушке по имени Ада, и она подставила парня, которого уволили из-за закона, пролоббированного вашим партнёром, чтобы выдать всё за убийство на политической почве.       – Вы бредите.       – Может быть, но я уверена, что полиция прислушается к моему бреду, когда узнает, что в момент выстрела я находилась на втором этаже и всё видела.       – Этого не может быть.       – Как скажете, – хмыкнула Рюджин. Убедившись, что за ними не наблюдают, она выудила из кармана листок с нацарапанными на нём цифрами и вложила в руку мужчины. – Сегодня ночью я ещё подумаю, правда это или нет, а завтра пойду в полицию. Если найдёте способ убедить меня в том, что я ошибаюсь, позвоните.       Не обращая внимания на его раздражение, Шин развернулась на каблуках и направилась к переулку, в котором стояла машина Джису. План, который она предложила, был прост: Рюджин должна была спровоцировать мужчину на звонок Аде, а Джису с помощью клонирования его телефона на отдельный аппарат могла записать и отследить звонок. Конечно, они не рассчитывали выйти на Аду настолько простым способом, но его было достаточно для того, чтобы оправдать рабочего.       Расчёт окупился. Едва Шин села в машину, как мужчина уже набрал номер и грязно выругался в трубку. Ответ последовал не сразу.       – Я же просила не звонить.       – У нас проблема. Какая-то девчонка видела, как твой человек стрелял в Кихуна. Ты же сказала, что проблем не будет!       – Это не проблема, – ровно ответил металлический голос.       – Тогда почему тот ублюдок всё ещё жив?! Я заплатил тебе достаточно, чтобы ни о чём не беспокоиться! Разберись с этим, иначе…       – Я знаю, как делать свою работу, так что не стоит мне угрожать.       – Сделайте так, чтобы я больше не беспокоился.       На линии повисла короткая пауза, а затем раздался лёгкий механический смешок, от которого у Рюджин неприятно сжалось внутри.       – Как пожелаете.       Мужчина резко завершил звонок. Даже не глядя на Джису, Шин поняла: жить этому парню осталось недолго.

***

      Рюджин заканчивала вторую порцию токпокки, когда телефон в кармане неожиданно подал признаки жизни. Джису отдала его ей с обещанием позвонить, когда найдёт что-нибудь на Контроль, и никому не давать номер, поэтому Шин ответила на звонок почти сразу. Вместо голоса Джису и с трубки донёсся сперва треск, а затем знакомый механический голос с насмешкой произнёс:       – Приятного аппетита, агент.       Шин крепче сжала в руке палочки.       – Кто это?       – Вы знаете.       – Ада?       – Бинго! Кстати, посмотрите на экран телевизора в углу. Там сейчас покажут кое-что, что касается вас.       Секундой позже новости о рождении панды в зоопарке сменились репортажем с места событий. За жёлтыми лентами сияли красными и синими огнями мигалки полиции и скорой, а санитары выносили из подъезда накрытое простынёй тело. Журналистка сообщала, что тело Со Ильнама было найдено в его квартире менее получаса назад по анонимной наводке кого-то из соседей. В его ноутбуке обнаружили предсмертную записку, в которой он признавался в том, что заказал убийство своего партнёра по бизнесу и теперь боится встретиться с правосудием. Позже пресс-секретарь сообщил, что с рабочего были сняты все обвинения, и он уже вернулся домой, к жене и детям.       – Всё хорошо, что хорошо кончается, не так ли? – Раздалось из динамика.       – Определённо. Хотя… неужели убить его было самым простым решением?       – Разумеется, нет, но он был груб ко мне, а мне такое не нравится. К тому же хороший фрилансер всегда чётко выполняет желания клиента, не так ли? А он сам сказал, что не хочет больше ни о чём беспокоиться.       – Кажется, вы поняли его слишком буквально.       – Какое ТЗ, такой и результат. В конце концов, не только мне не везёт с боссами. Не так ли, агент?       – И сколько вы знаете?       – Достаточно. Я знаю, что вы ищете Контроль. И я тоже. Мы могли бы объединить силы.       – Я больше не работаю с теми, кто скрывает своё лицо. Хочу знать, в кого стрелять, если что-то пойдёт не так.       В этот раз её смех звучал мягче. Рюджин не понимала, как это возможно, но она слышала в механическом голосе эмоции и словно видела перед собой эту девушку. Изящный силуэт с узкой талией, длинную шею, волосы, собранные в хвост. Они говорили друг с другом так, словно между не было никакого расстояния.       – Я ценю хороших сотрудников, агент.       – На прошлой работе мне тоже так говорили. Так что… без обид, но пошли бы вы к чёрту.       Сбросив звонок, Рюджин ещё несколько секунд сидела молча, ожидая, что сейчас что-то случится: взрыв, сирена, новый труп, сбой в реальности, но закусочная продолжила стоять на месте, а машины за грязным стеклом ехать с той же скоростью.       «Веду себя как трусливая сука», – подумала Шин.       Когда она подошла к старику за кассовым аппаратом, чтобы расплатиться, он недоумённо посмотрел на наличные в её руках и нахмурился.       – Всё уже оплачено, – объяснил он.       – Но я не платила.       – Та, – вторая девушка, – расплатилась за вас. Ваша подруга.       – Вы что-то путаете. Я пришла сюда одна.       – Ну, мне она сказала, что хочет заплатить за вас. И ещё, – он достал из-под прилавка сложенную вчетверо записку. – Она попросила передать это вам.       На идеально-белой бумаге идеальным почерком было написано: «А вблизи вы ещё красивее, агент».       «Ладно», – проскочило в голове Рюджин. – «Какого чёрта?».

***

      Если ад и существовал, то находился он в полицейском участке. Если конкретнее, то в кафетерии при полицейском участке, и наступал тогда же, когда в местной кофе-машине меняли фильтры, из-за чего она не работала около суток. В такие дне местные полицейские, выживающие исключительно на кофеине, приходили в ярость и с бурчанием разбредались по кафетерию, бросая на рабочих полные угрозы взгляды.       Будто это помогало им работать быстрее.       Йеджи никогда не пила кофе из автомата, – всё-таки у неё ещё оставалось чувство вкуса, – но часто брала пончики из кафетерия из-за восхитительной ванильной глазури со взрывающейся карамелью.       – Доктор!       Обернувшись, Хван увидела детектива Шин, которая с компанией других детективов из отдела убийств, занимала столик в углу. Она села рядом с ними.       – Вы уже слышали о новом деле?       – О каком? – С интересом спросила Йеджи.       – Самоубийство бизнесмена.       – О… кажется, я слышала что-то во вчерашнем выпуске новостей. Наверное, вскрытием занимался доктор Ли. Он вчера дежурил в ночную смену.       – Он уже провёл аутопсию и заявил, что это со стопроцентной вероятностью самоубийство.       – Он просто наложил в штаны, – вмешался другой детектив. – Испугался, что его поймают, и решил вышибить свои мозги до того, как мы до него добрались.       – Одной богатой тварью на земле меньше, – констатировал третий детектив.       Они ещё пару минут поговорили о смерти политика и самоубийстве бизнесмена, но затем разговор плавно перешёл к еженедельной встрече в баре. Пока один хвастался своим рекордом в игре в дартс, второй обещал, что в этот раз непременно побьёт его, а третий обсуждал новый вид крафтового пива, который появился в баре, куда они обычно ходили. Йеджи уже собиралась уйти, когда детектив Шин повернулась к ней.       – Не хотите присоединиться к нам, доктор?       – У меня есть планы, извините.       – Серьёзные?       Улыбка сама по себе появилась на губах.       – Первое свидание.