root cause

      – Мне нужно ещё.       Оторвав взгляд от монитора, Джису вопросительно приподняла бровь и слегка наклонила голову набок.       Рюджин никогда особенно не интересовалась тем, какой была её жизнь до их знакомства, но некоторые вещи бросались в глаза сами собой. Всё в Джису, – от манеры говорить до того, как она держала спину и складывала руки на коленях, – выдавало человека, выросшего в достатке. Да, не то чтобы в роскоши, но определённо в среде, где не приходилось считать каждый вон и где детей с ранних лет учили вести себя сдержанно. В ней чувствовалась та спокойная уверенность, которая обычно появляется у людей, никогда всерьёз не беспокоившихся о завтрашнем дне.       О причине её травмы Рюджин тоже не задумывалась. Это было не её дело. Она и без того не собиралась официально вступать в этот странный кружок спасителей человечества.       – Извини?       – Мне нужно больше информации о Контроле. Ладно, теперь я хотя бы знаю, что это женщина и что она работает в Правительстве. Но ты представляешь, сколько там секретарей, помощников, консультантов и прочих офисных крыс?       – Тогда, может, это того не стоит? Ты могла бы…       – Ты дашь мне информацию или нет? Любую зацепку.       Джису отвернулась от экрана и скрестила руки на груди. Она выглядела уставшей. На фоне бледной кожи её светлые волосы в холодном свете потолочных ламп казались почти белыми, а тени под глазами проступали так отчётливо, словно кто-то специально нарисовал их карандашом.       На ней были шорты, и впервые за всё время Рюджин смогла как следует рассмотреть протез. Он начинался сразу под коленом. Кожа вокруг была испещрена шрамами разной давности – тонкими белыми нитями и грубыми бледно-розовыми рубцами. Ниже крепилась чёрная металлическая конструкция: культеприёмная гильза и прочная трубчатая опора. Простая, надёжная и ничего больше.       Ничего хотя бы отдалённо приближенного к современным бионическая произведениям технического искусства, хотя она наверняка легко могла себе такое позволить.       – Пялиться невежливо, госпожа Шин.       – Просто задумалась, почему ты выбрала модульный протез, а не бионический К тому же неполный. У него ведь должен быть чехол, да?       – С чехлом я становлюсь ещё более неуклюжей, – отмахнулась Джису. – А насчёт бионики... ты вообще представляешь, как работают бионические протезы?       – Они подключены к какой-то внутренней системе и бла-бла-бла.       – Достаточно близко к правде. Бионические протезы используют датчики и микропроцессоры, которые считывают сигналы нервной системы. Особенно впечатляюще это работает с руками. Люди могут двигать отдельными пальцами, удерживать предметы, выполнять очень точные действия. С инженерной точки зрения это почти чудо, – она ненадолго замолчала, словно собираясь прочитать целую лекцию, но затем заметила выражение лица Рюджин и передумала. – Ладно, поняла, тебе скучно. Тогда неважно. Чем сложнее система, тем больше у неё уязвимостей. Бионический протез постоянно получает и обрабатывает данные. А значит, специалист с нужным оборудованием рано или поздно сможет получить к нему доступ.       – Но ты же тоже спец по всяким технологиям, не так ли?       – Бионические протезы создавались десятилетиями усилиями огромных команд инженеров и программистов. Даже если я понимаю принцип их работы, это не значит, что я способна гарантировать их безопасность. У меня нет ни времени, ни ресурсов на то, чтобы разработать технологию только под себя. Проще купить модульный и не волноваться из-за того, что его могут взломать.       Джису уже собиралась вернуться к компьютеру, но Рюджин шагнула ближе. Давить ей не хотелось, особенно сейчас, когда девушка выглядела так, словно последние несколько суток выживала исключительно на кофеине и упрямстве. Под глазами залегли глубокие тени, а движения стали чуть медленнее обычного.       И всё же Шин нужна была информация.       Любая зацепка.       Любая мелочь, которая могла приблизить её к Контролю.       Конечно, можно было попытаться поговорить с Адой. Судя по всему, хакерша знала о происходящем гораздо больше, чем показывала, однако здравый смысл подсказывал, что связываться с человеком, способным организовать убийство через телефонный звонок, – хреновая идея.       – Я действительно не так много знаю о Контроле, – наконец-то сказала блондинка.       – Тогда расскажи то, что знаешь.       – Ну… когда Машина только поступила в собственность Правительства, в обязанности этой женщины входили наблюдение и перепроверка данных. Она должна была убедиться, что моё устройство не ошибается. Когда стало ясно, что Машина работает именно так, как задумано, её назначили руководителем проекта.       – И теперь?       – Теперь она следит за тем, чтобы информация о Машине не вышла за пределы группы, которая за неё отвечает. Твоего напарника убили потому, что он начал задавать вопросы. Тех программистов тоже. Они увидели то, чего видеть не должны были, – очевидно, Джису надеялась, что Шин поймёт намёк, осознает, как глупо себя ведёт и попросит принять себя в банду, но девушка лишь кивнула. Итак, теперь она хотя бы знала, где примерно стоит искать.       – Ты можешь подсказать, как её найти?       – Раньше они встречались на официальных мероприятиях, чтобы вызывать меньше подозрений. Чаще всего на встречах в консульствах. В какой-то момент Контроль и остальные, причастные к проекту, уходили в другую комнату и там обсуждали дела, но я не знаю, сохранилась ли эта практика сейчас.       Рюджин задумчиво провела языком по внутренней стороне щеки.       – Это встречи обязательны?       – Разумеется.       – Выходит спикер Национального Собрания обязан будет там появиться.       – Ты вольна делать всё, что хочешь, Рюджин, но я всё же настоятельно рекомендовала бы оставить эту идею. Ты собираешься драться с Лернейской Гидрой. Каждый раз, как ты будешь отрубать одну из её голов, на её месте будет вырастать новая.       – К счастью, мне нужны не все головы, – усмехнулась Шин. – Я срежу ту, которая отдала приказ напасть на меня и Уджина, а потом уйду.       – И ты думаешь, что после этого тебя не попытаются устранить?       – Пусть встанут в очередь.       Джису покачала головой.       – Почему ты не можешь просто оставить это?       Конечно, она могла воспользоваться подарком Контроля и исчезнуть. Уехать из Сеула. Найти работу где-нибудь на юге. Купить дешёвую квартиру, завести собаку, научиться жить как обычный человек. Возможно, именно это и сделал бы кто-нибудь другой.       Но каждый раз, когда она пыталась представить такую жизнь, перед глазами возникал Уджин.       Не его смерть.       Не кровь.       Не тело.       Всего лишь один из их редких выходных.       Он позвонил ей рано утром. Рюджин собиралась провести весь день на диване с бутылкой виски и каким-нибудь отвратительным сериалом, который можно смотреть вполглаза, но голос Уджина звучал настолько тихо и потерянно, что она всё-таки приехала.       Оказалось, его бросила девушка. По мнению Рюджин, это была полнейшая ерунда. Люди расставались каждый день. Мир от этого не рушился, но для него всё выглядело иначе.       Он сидел на полу возле дивана и плакал так отчаянно, словно умер кто-то из близких. А она позволяла ему уткнуться лицом в своё плечо и реветь, не задавая лишних вопросов. Иногда он что-то говорил, потом снова замолкал, а потом начинал сначала.       К вечеру ему стало легче.       Они даже заказали еду, посмотрели фильм, посмеялись над чем-то глупым, но лицо Уджина осталось в памяти навсегда – красное от слёз, опухшее, удивительно юное. Даже в какой-то степени детское.       Впрочем, он и был ребёнком.       Мальчишкой, который по собственной глупости согласился работать на людей, считавших его жизнь расходным материалом.       – Они убили единственного человека, на которого мне было не плевать.       Во взгляде Джису мелькнуло что-то похожее на понимание.       – Так ты хочешь отомстить за себя или за него?       – За нас обоих.

***

      Ближайший приём, на котором должен был появиться спикер, проходил в американском посольстве. Официально его визит нигде не анонсировали, однако люди, достаточно близкие к политическим кругам, уверяли, что он обязательно будет там. По слухам, причиной служили вовсе не дипломатические вопросы, а роман с женой одного из сотрудников посольства. Рюджин эти сплетни интересовали не больше, чем прогноз погоды на Сатурне. У неё была одна, вполне понятная цель – добраться до Контроля.       Американское посольство охранялось серьёзно. Впрочем, как и любое другое место, где собирались люди, привыкшие считать собственную жизнь особенно ценной. Камеры, пропускные пункты, вооружённая охрана и несколько уровней проверки должны были отпугнуть большинство желающих проникнуть внутрь.       К счастью, Рюджин никогда не относила себя к большинству. Потому что в этом случае её принесли бы обратно.       Решение нашлось довольно быстро.       Появившись у здания задолго до начала приёма в костюме дезинсектора, она сообщила охране, что в подвальных помещениях обнаружили следы крыс. Сотрудники службы безопасности отнеслись к новости без энтузиазма, но перспектива объяснять начальству появление грызунов на дипломатическом объекте показалась им ещё менее привлекательной. После короткой проверки ей позволили пройти внутрь.       На нижних этажах Рюджин оставила незапертой одну из дверей аварийного выхода, после чего спокойно покинула территорию посольства, не вызывая лишних подозрений. Когда спустя пару часов она вернулась дверь всё ещё была открыта, и ей оставалось лишь незаметно проскользнуть внутрь и затеряться в многочисленных коридорах посольства.       Единственное, что пошло не по плану, – телефонный звонок.       «Какого хера?» – Подумала Рюджин. – «Я же его выключала!».       – Да?       – Вы уже на месте, агент?       Услышав знакомый механический голос, она прикрыла глаза.       – Как вы, блять…       Обычно смех раздражал Шин, – слишком многое в её прошлом было связано с людьми, которым нравилось смеяться над другими, – но в голосе Ады не чувствовалось злобы. Она не пыталась унизить или задеть. Казалось, происходящее просто искренне её забавляло, словно мир был огромной настольной игрой, а остальные люди – фигурками, которые двигались по правилам, известным только ей одной.       – Я получаю деньги не только за то, что свожу тех, у кого есть проблемы, с теми, кто может их решить. Современные телефоны – просто клад для таких людей как я.       – Что вам нужно?       – Как я уже говорила, мы ищем одного и того же человека, агент. И сейчас вы находитесь гораздо ближе к нему, чем кто-либо.       Рюджин медленно двинулась по коридору, стараясь держаться подальше от камер.       – Продолжайте.       – У меня есть оборудование, которое поможет вам не попасться, а ещё доступ к системам наблюдения здания. Взамен я хочу, чтобы сегодня вы выполняли мои указания.       – И всё?       – А вы хотите большего? Тогда вам придётся сперва пригласить меня на свидание.       Шин усмехнулась.       – Откуда мне знать, что вы меня не подставите?       – Если подставлю, можете найти меня и убить.       – Очень щедрое предложение.       – Стараюсь строить отношения на доверии.       Рюджин фыркнула. Странное чувство юмора этой девушки начинало раздражать и одновременно вызывать любопытство.       – Посмотрите налево, агент. Видите деревянный ящик в углу?       – Да.       – Отодвиньте его.       В прозрачном пластиковом пакете лежало оборудование, подозрительно похожее на то, которым Рюджин пользовалась во времена службы. Микронаушник со встроенным микрофоном для связи с напарником, очки с камерой, спрятанной в оправе, даже пара компактных револьверов, которые в Агентстве с иронией называли «дамскими».       Но внимание Шин привлекло не оружие.       Под ним, – в отдельном герметичном пакетике, – лежал позолоченный значок специального агента. Тот самый, который она оставила на теле убитого куратора.       На несколько секунд Рюджин замерла.       – Нашли?       – Откуда это у вас?       – Не имеет значения. На нём есть мои отпечатки. Если я сделаю хоть что-нибудь, что заставит вас усомниться во мне, снимите их и пробейте по базе. Я там есть.       Рюджин повертела значок в пальцах.       – И почему я должна поверить, что это ваши отпечатки, а не какой-нибудь шлюхи из бараков?       Из динамика донёсся очередной смешок.       – Поверьте, та девушка, которую вы увидите, если пробьёте отпечатки, на шлюху не похожа. Хотя… если говорить исключительно о профессиональных навыках, жалоб пока не поступало. Можете убедиться в этом, если согласитесь на меня работать.       – Я не сплю с жутковатыми хакершами, которые не хотят показывать лицо.       – Тогда хорошо, что рядом со мной вы точно не уснёте, – в этот раз в голосе Ады отчётливо слышалось веселье. – В любом случае, сейчас лучше подумать о деле. Видите рядом зелёный ящик?       – Угу.       – Отодвиньте.       За ним лежала форма официанта. Быстро переодевшись, Рюджин уложила свои толстовку и спортивные брюки в пакет и спрятала на том же месте, а после пригладила волосы, вставила наушник, надела очки. На секунду она словно забыла, что больше не работала на Агентство. Её ждала очередная миссия, номер, – в этот раз какой-нибудь богатенький ублюдок, – и рядом обязательно был её напарник.       Он бы уже болтал без умолку или напевал под нос очередную навязчивую песню, которая намертво застревала в голове на несколько дней. Обычно это раздражало Рюджин до скрежета зубов, но она никогда не просила его замолчать.       Каждый справлялся со стрессом по-своему, и Уджин выбрал музыку.       – Готовы, агент?       – Можете называть меня Рюджин.       – Но «агент» звучит так сексуально. Я представляю себя девушкой Джеймса Бонда.       – Я не Джеймс Бонд.       В голосе Ады снова промелькнула улыбка.       – Хорошо, потому что его девушки всегда казались мне куда более сексуальными, чем этот чудик в костюме. А теперь расслабьтесь и попытайтесь получить удовольствие.       – От проникновения в посольство?       – Именно. Не каждый может похвастаться таким хобби.       Рюджин едва заметно покачала головой и направилась к лестнице.       Бал в американском посольстве выглядел так роскошно, как Рюджин и представляла. Они занимали старой здание, построенное ещё до Корейской войны. Организаторы использовали каждый метр пространства, превращая дипломатический приём в нечто похожее на сцены из исторических фильмов.       Вместо яркого электрического света зал освещали десятки свечей. Их тёплое золотистое сияние отражалось в высоких окнах и бокалах, заставляя гостей выглядеть красивее и благороднее, чем они были на самом деле.       Длинные столы скрывались под белоснежными скатертями. На серебряных подносах рядами стояли закуски, стоимость которых наверняка превышала недельный бюджет среднего жителя Сеула. Между гостями бесшумно скользили официанты с шампанским и вином, а политики, дипломаты и бизнесмены обменивались насквозь фальшивыми улыбками.       Подхватив свободный поднос, Рюджин влилась в общий поток.       На её лице появилась вежливая улыбка – такая же искусственная, как и всё происходящее вокруг. Она терпеть не могла подобные мероприятия, но за годы работы научилась изображать человека, которому здесь место.       – Вам очень идут белые рубашки.       – Спасибо… наверное.       – Пожалуйста, – сказала Ада с нежным смешком.       Рюджин перехватила поднос поудобнее и двинулась дальше между гостями.       – Откуда вы знаете меня?       – Вас сложно не узнать.       – Мне нужен прямой ответ.       На несколько секунд из наушника не доносилось ни звука.       – Наши дела иногда сходились, а я питаю особый интерес к людям, которые знают, как делать свою работу.       – Моей работой были убийства.       – Моей тоже. Мы с вами не подходим под определение «хороших людей», но, если задуматься, то невольно возникает вопрос, а есть ли вообще хорошие люди.       Рюджин закатила глаза.       – Только не говорите, что сейчас начнёте философствовать.       – Поздно. Уже начала. Когда-то я работала волонтёром в приюте для животных, совмещённым с ветеринарной клиникой. Там был ветеринар – идеальный до тошноты парень. Все его обожали. Добрый, вежливый, заботливый. А потом выяснилось, что он обманывал владельцев умирающих питомцев, обещая клонировать их животных. Пока они рассказывали ему о своих собаках и кошках, он ненавязчиво выяснял их распорядок дня. Когда хозяева обычно гуляют, когда возвращаются домой, когда квартира остаётся пустой. После чего спокойно обчищал их дома. Но животных он любил, да. Больше, чем людей. Поэтому меня всегда забавляли разговоры о добре и зле. Хорошее и плохое – понятия удивительно гибкие. Всё зависит от того, кто рассказывает историю.       – Вы уверены, что мы в том положении, чтобы болтать на философские темы?       – Я уверена, что хочу узнать вас получше, а для этого нужно разговаривать.       Отвечать Рюджин не стала.       Она продолжала двигаться по залу, предлагая гостям шампанское и собирая пустые бокалы. Спикера она заметила почти сразу. Худой старик с лысиной, блестевшей от пота под светом свечей, стоял возле колонны и откровенно флиртовал с девушкой, которая годилась ему если не во внучки, то как минимум в дочери.       Девушка улыбалась из вежливости, но напряжение в её лице было заметно даже издалека. Стоявший рядом молодой мужчина, – вероятно её спутник, – предпочитал делать вид, что ничего не происходит. Судя по выражению лица, он слишком хорошо понимал, насколько дорого может обойтись вмешательство.       – Мерзко, да? – Донеслось из наушника.       – О чём вы?       Голос Ады прозвучал почти одновременно с мыслью Шин.       – Я видела, как вы смотрели на спикера. Когда видишь такое, невольно хочется смеяться, не так ли?       – Мне хочется смеяться, когда вы пытаетесь флиртовать.       – В отличие от этого старика у меня хотя бы есть шанс, агент. А он… вы когда-нибудь слышали о Мате Хари?       – Нет.       – Она была танцовщицей и проституткой, а по некоторым данным ещё и шпионкой, но в это я не слишком верю. В любом случае, помимо её обнажённых фотографий история сохранила для нас ещё и одну её мудрую цитату. «Чудак – тот, кто ищет утраченную юность между ног женщины на двадцать лет моложе». Этот старше лет на сорок. Значит ли это, что он дважды дурак?       – По-моему, он просто уёбан.       – А ваш словарный запас нравится мне всё больше, – хмыкнула Ада.       – Ну, не всем же цитировать эту… как там её?       – Мату Хари. Да… от меня, наверное, тоже ожидали других цитат. Возможно, Толстого или Достоевского, но…       – Цитаты проститутки звучат поинтереснее.       – Вот поэтому мне и нравится с вами разговаривать, агент. Вы определённо цените то же искусство, что и я.       Рюджин уже собиралась ответить, когда заметила движение.       Спикер вдруг прервал разговор, сунул руку в карман пиджака и достал телефон. Несколько секунд он смотрел на экран, после чего резко изменился в лице и быстрым шагом направился к двери в дальнем конце зала.       Шин моментально насторожилась.       – Он пошёл.       – Вижу.       – Я за ним.       – Нет.       Рюджин нахмурилась.       – Но там же Контроль.       – И куча охраны.       – Я с ними справлюсь.       – Мне нравится ваша уверенность в себе, агент, но сейчас не лучшее время для атаки. Та часть зала, где находится дверь, не попадает под камеры, поэтому подойти поближе и запишите всех, кто туда войдёт, на камеру в очках. Так мы сможем сократить круг подозреваемых.       – А почему вы сами не могли прийти и сделать это?       – Потому что знала, что туда придёте вы.       За следующие двадцать минут Рюджин успела обойти почти весь зал. Со стороны казалось, будто она просто выполняет работу официантки: предлагала гостям шампанское, собирала пустые бокалы, улыбалась в нужных местах и старалась не привлекать к себе лишнего внимания. На самом деле всё её внимание было приковано к двери в дальнем конце помещения.       За это время внутрь вошли ещё двадцать человек. Женщин было всего семь, но ни одну из них Шин не узнала. Это были определённо политики, – аккуратные и собранные, одетые в исключительно строгие платья, с причёсками, которые стягивали кожу настолько сильно, что после не потребовалась бы никакая подтяжка. Но кто из них прятался под маской Контроля?       – Полагаю, на этом всё, – сказала Ада, когда в течение десяти минут никто даже не приблизился к двери. – Можете уходить. Вторая дверь справа, поднимитесь на второй этаж и воспользуйтесь грузовым лифтом. Там нет камер и меньше всего охраны.       – Спасибо.       – Я же говорила, что ценю тех, кто со мной сотрудничает.       Путь до подвала не принёс никаких проблем. Спустившись, Рюджин быстро переоделась в свою одежду, сложила оборудование обратно в пакет и оставила его там, где нашла. После этого вышла через ту же аварийную дверь, через которую проникла в посольство несколькими часами ранее.       Прохладный вечерний воздух встретил её запахом асфальта и недавнего дождя.       Шин свернула на соседнюю улицу и зашагала прочь от посольства. Лишь когда здание скрылось из виду, телефон в кармане снова завибрировал.       – Да?       – Убедились, что я вам не солгала?       – Ну, я жива, цела и меня никто не преследует, так что да, убедилась, – она нащупала в кармане знакомый металл значка. – Мне уничтожить значок?       – Не хотите оставить его на память?       – Забавная шутка.       – Ну, может, вы так сентиментальны, что захотите прихватить с нашего первого совместного дела сувенир? Это ведь почти то же самое, что первое свидание.       Рюджин закатила глаза, хотя Ада всё равно не могла этого увидеть.       – Оставьте это романтичное дерьмо для киношных агентов, Ада.       – Подождите, ещё пара таких дел, и вы сами захотите подарить мне букет.       Несколько секунд обе молчали.       Где-то неподалёку проехал автобус. Люди спешили домой, не подозревая, что всего в нескольких кварталах от них группа политиков обсуждала государственные тайны, а какая-то хакерша пыталась разыграть известную только ей комбинацию с участием бывшего агента Правительства. В какой-то степени Шин им даже завидовала; иногда знания приносили только дополнительные проблемы.       – Спуститесь в метро, агент. Я буду ждать вас на станции Сую.       – Так… я увижу вас?       – Возможно.       Всё то время, пока поезд вёл её через ночной Сеул, Рюджин испытывала странную дрожь. Она сидела у окна, наблюдая, как в тёмном стекле отражается её собственное лицо, и никак не могла избавиться от ощущения, будто направляется навстречу чему-то куда более опасному, чем её бывший работодатель. Смешно. Она без колебаний входила в дома вооружённых наркоторговцев, устраивала засады, выполняла приказы, после которых неделями не могла отстирать кровь с ботинок, но сейчас нервничала сильнее, чем перед большинством своих операций.       Когда поезд остановился на станции Сую, людей на платформе оказалось немного. Было уже поздно. Метро постепенно готовилось к закрытию, и по широкому пространству между путями и колоннами бродили лишь несколько сонных пассажиров да сотрудники службы безопасности. Те посматривали на неё с плохо скрываемым подозрением, но подходить не решались.       Пройдя по жёлтой линии на мраморе почти до самого эскалатора, Рюджин почувствовала на спине чей-то взгляд. Он не казался прожигающим, скорее исследующим, будто тот, кто смотрел на неё, считал её кем-то вроде своего проекта. Вскоре это ощущение усилилось. Она прислонилась к мраморному блоку, чтобы осмотреть платформу, и кто-то прислонился к другой грани. Шин видела лишь руку незнакомки, – длинные и худые пальцы с серебряным ободом на среднем, короткие ногти.       – Как дела, агент?       У Ады был приятный голос, – немного низкий и глубокий, сильный.       – Не так уж и плохо.       – Приятно.       На губах Шин появилась лёгкая усмешка.       – Не повернётесь? Я привыкла говорить с людьми, глядя им в глаза.       С другой стороны колонны раздался тихий смешок. В первую секунду Рюджин подумала, что он звучит красиво, но тут же одёрнула себя; последнее, что ей было нужно, – связываться со странной хакершей, которая отказывалась показывать своё лицо.       – И лишить вас хорошей загадки? Это будет так грубо с моей стороны.       – Переживу, – бросила Рюджин.       На этот раз Ада рассмеялась уже открыто. Без электронных искажений её смех оказался неожиданно мягким. В нём слышалось искреннее удовольствие от разговора, и от этого становилось только страннее. Будто они встретились не посреди истории с убийствами, заговорами и правительственными тайнами, а случайно столкнулись где-нибудь в баре.       – Не сомневаюсь, но всё же откажу. Простите, агент.       Рюджин дотронулась до её руки, чтобы вложить значок, но пальцы Ады неожиданно обхватили её собственные, переплели их со своими, сжали. Её ладонь была почти обжигающе горячей и очень нежной, такой мягкой, что Рюджин на секунду подумала, что прикасается к шёлку, а не к человеческой коже. Это длилось меньше минуты, но дыхание и Шин, и Ады участилось.       – Спасибо.       – За что? – Спросила Рюджин.       – За то, что относитесь ко мне уважительно, агент. Это многое значит.       – Ну, не хочется, чтобы на меня охотилась ещё и хакерша, которая каким-то образом включила мой телефон.       – В следующий раз просто вытащите сим-карту. И не волнуйтесь, я никогда не буду на вас охотиться. Даю слово.       – Без обид, но я как-то не привыкла доверять обещаниям.       – Особенно от наёмных убийц.       Забрав значок, Ада бесшумно скрылась в тёмной части станции, и Рюджин выдохнула. Итак, она на самом деле двигалась к тому, чтобы заключить сделку с этой девушкой, и в определённые моменты времени это даже казалось ей хорошей идеей.       Но всё же Ада продолжала скрывать свою личность. Это настораживало.       – Даже если сдохну, скучать никто не будет, так что неважно, – отмахнулась Шин.

***

      Лабораторию освещала единственная лампа. Йеджи склонилась над микроскопом, словно надеялась, что изогнутый в форму арки позвоночник поможет ей быстрее найти нужные доказательства. Не помог. Волос, который кто-то из детективов нашёл на месте убийства, так и остался обычным волосом, – ни луковицы, ни выпадающих из заурядной картины особенностей типа редких заболеваний или уникальной структуры.       Совершенно обычный волос совершенно обычного мужчины среднего возраста. То есть – тупик.       Она отвлеклась от работы лишь тогда, когда дверь лаборатории открылась, впуская внутрь поток холодного воздуха из коридора морга. Сквозняк скользнул по полу и коснулся ног Хван, но та даже не поёжилась, а лишь развернулась на стуле и с интересом посмотрела на вошедшего. Шин Юна уверенно шагала через помещение, держа в руке крафтовый пакет. От него по лаборатории тут же поплыл приятный аромат свежего кофе и ещё тёплых пончиков, неожиданно уютный среди запахов антисептиков, бумаги и лабораторных реагентов.       – Детектив Со сказал, что вы остались после рабочего дня, чтобы поработать над уликами по его делу, и я подумала, что от лица отдела должна хотя бы как-то вас поблагодарить.       – Не стоило, но спасибо. Присоединитесь?       – Если вы не против.       Она поставила пакет на свободный край стола и начала доставать стаканы. Несколько секунд лабораторию наполнял только шелест бумаги и тихий гул вентиляции.       Йеджи наблюдала за ней поверх очков. В обычной одежде Юна выглядела совсем иначе, чем в участке. Менее официальной, менее недосягаемой. Почти обычным человеком, который просто решил принести коллеге кофе посреди ночи.       Почти.       Потому что даже сейчас в её взгляде оставалось напряжение, словно какая-то мысль не давала ей покоя и не отпускала ни на работе, ни за её пределами.       Йеджи приняла стакан и сделала небольшой глоток.       – Вы запомнили какой кофе я пью?       Юна улыбнулась.       – Это было не так уж сложно. И пончики с ванильной глазурью и взрывной карамелью. Я заметила, что вы всегда берёте именно такие.       – Вы очень милы.       – Это всего лишь вежливость.       – Никто в Департаменте, кроме вас, не был со мной так вежлив.       Несколько минут они говорили о работе, пока взгляд Юны не остановился на синей папке на столе Йеджи.       – Это то дело о самоубийстве мужчины, который заказал своего бизнес-партнёра?       – Да. Я… на самом деле я отправила некоторые образцы на дополнительные исследования.       – Для чего?       Доктор Хван осмотрелась по сторонам и набрала больше воздуха в грудь.       – Мне кажется, это не было самоубийством.       – Но ваш коллега это подтвердил.       – Да, но я решила ещё раз взглянуть на тело и нашла странные синяки. Они могли быть получены и случайно, но лучше всё-таки проверить.       – Действительно. Если вам нужна будет какая-нибудь помощь…       – Я обращусь к вам.       Словно почувствовав повисшее в воздухе напряжение, Юна сменила тему. Они говорили обо всём: о ванильной глазури на пончиках, обуви, машинах, даже брендовой одежде. Обо всём, кроме работы. Йеджи чувствовала, как расслабляется в её присутствии, успокаивается, словно забывая обо всех обязанностях и обязательствах. Из того, что она успела узнать, Шин Юна была действительно хорошим детективом, работающим ради справедливости, а не красивой цифры в отчёте. Это не могло не подкупать.       – Спасибо, что составили мне компанию, детектив.       – Ну, если потребуется снова оторвать вас от работы, обращайтесь. Буду рада помочь. Доброй ночи вам, доктор!       – Доброй… детектив.       – Просто Юна, пожалуйста.       – Тогда просто Йеджи.       – Что ж… доброй ночи, Йеджи.       Хван улыбнулась.       – Доброй, Юна. Позаботьтесь о себе.