Протокол импорта-2

Часть I. Ангел Воды. Глава 1. Отлаженная система Из личного дневника Микото Учиха 2 сентября, утро Сегодня Изуна впервые улыбнулся во сне. Не рефлекторно — осознанно. Я почувствовала это через чакросвязь за три секунды до того, как его губы дрогнули. Маленький всплеск эндорфинов в префронтальной коре, абсолютно чистый, без примесей стресса. Он видел хороший сон. Я не знаю, что именно ему снилось. Но его лимфоток был идеально сбалансирован, перистальтика работала как часы, а температура тела держалась на оптимальных 36.8. Идеальная гидравлическая система. Идеальный ребёнок. Мито тоже спала спокойно. Я синхронизировала их мелатониновые циклы ещё в восемь вечера: Мито уснула в 20:14, Изуна в 20:16, я в 20:18. Проснулись все вместе в 5:47. Семь часов сорок девять минут идеального сна для всех троих. Саске, конечно, ворчал за завтраком. Ему не нравится тушёный лук. Но после небольшой коррекции дофаминовых рецепторов он вдруг обнаружил, что лук — это "авантюрно". Съел две порции. Итачи смотрел на это с тем самым выражением лица, которое бывает у человека, который понимает, что его маму лучше не злить. Итачи ушёл на дежурство в шесть утра. Его Мангекё эволюционирует. Я проверила его сосуды перед уходом — нейроткань переразвита. У меня не хватает компетенции оценивать, но Наруто что-то постоянно говорит про Вечный Мангекё. Легенды? Эх, с моим приёмным сыном никогда нельзя быть уверенной. Наруто-кун сидит в своей комнате с клонами и зубрит ритуальную ересь для экзамена. Он ворчит, матерится, но учит. Хороший мальчик. Упрямый. Весь в меня. Фугаку уехал на Кайдан. Без него в доме тише, но как-то... пустовато. Я привыкла к его присутствию за эти годы. Странно, как быстро человек становится частью твоей экосистемы. В общем, всё хорошо. Система работает стабильно. Багов не обнаружено. Микото 3 сентября, день Сегодня случился инцидент. Саске пришёл из Академии злой. Кто-то из одноклассников обозвал его "проклятым Учихой". Старая песня. Я помню, как Фугаку реагировал на такое в детстве — вспышка Катона, разбитая стена, неделя молчания. Саске пришёл домой, швырнул сумку, сел на веранду и начал злиться. Я чувствовала это через чакросвязь — кортизол подскочил, адреналин зашкаливал, Шаринган начал непроизвольно активироваться. Я не стала читать ему лекций о терпимости. Не стала утешать. Не стала говорить, что "они просто завидуют". Я просто подошла, положила руку ему на плечо и чуть-чуть подправила баланс возбуждающих нейромедиаторов. Совсем немного. Буквально на пять процентов снизила уровень адреналина и добавила серотонина. Саске моргнул. Зевнул. Посмотрел на меня и сказал: — Мам, а знаешь что? Они просто тупые. Не стоят того, чтобы злиться. И ушёл читать свиток по анатомии. Наруто, который видел это из своей комнаты, потом подошёл ко мне и спросил: — Ты ему мозг взломала? — Нет, — ответила я. — Я убрала раздражитель. — Это буквально определение взлома мозга. — Не преувеличивай. Он покачал головой и вернулся к работе. Но я видела, как он пометил что-то в своём дневнике. Судя по настороженности, какая-нибудь пафосная фуин, отсекающая его воду от моего контроля. Иногда мне кажется, что я слишком много вмешиваюсь. Что дети должны учиться справляться с эмоциями сами, без моей "коррекции". Но потом я вспоминаю, как рос Фугаку. Как росла я. Сколько боли, сколько ненависти, сколько разрушенных судеб из-за того, что никто не учил нас управлять своими эмоциями. Мои дети не будут такими. Мои дети будут расти в мире, где злость — это не приговор, а просто сигнал, который можно обработать. Может, это и есть взлом. Но если это делает их счастливыми — мне плевать. Микото 4 сентября, вечер Сегодня Саске ходил в гости к Нара Шикамару. Вернулся... странный. Не злой. Не грустный. Просто... ошарашенный. Он сел на кухне, посмотрел на меня и спросил: — Мам, а почему у Шикамару сестра орала полчаса? Я замерла, помешивая суп. — В смысле орала, сынок? — Ну орала. Громко. Красная вся. Шикамару сказал, что она голодная, и мама скоро придёт. Но мама пришла только через пять минут! Я медленно поставила половник. — Пять минут? — Да! Пять минут, мам! ПЯТЬ! Саске смотрел на меня с таким выражением лица, словно только что узнал, что в некоторых семьях детей вообще не кормят. — А почему она не покормила её сразу? — продолжал он, всё больше возбуждаясь. — Разве она не почувствовала, что ребёнок голоден? — Саске, — осторожно начала я, — не все матери могут чувствовать это так, как я. — Но это же... это же неправильно! — Он вскочил со стула. — Ребёнок сообщил о неисправности! Родитель должен был отреагировать сразу! А не через пять минут! Я смотрела на своего сына и понимала: он искренне не понимает, как живут "нормальные" семьи. Для него мир, где ребёнок плачет от голода пять минут — это не просто неудобство. Это системный сбой. Эх, кажется, я слишком много общаюсь с Наруто. — Саске, — тихо сказала я, — не все матери владеют Суйтоном так, как я. Не все могут чувствовать своих детей через чакросвязь. — Но... но как тогда? — Он выглядел растерянным. — Как они вообще справляются? Я улыбнулась и притянула его к себе. — Есть правило материнства, сынок: не трогай то, что не орёт. Саске молчал долго. Потом тихо спросил: — Мам, а я... я ведь не смогу так? Если оно не орёт, потому что терпит? — Сможешь, — ответила я. — Если выучишь Суйтон. Если научишься слышать воду в теле другого человека. Если поймёшь, что это не магия, а просто... внимание. Он кивнул, уткнувшись мне в плечо. — Тогда я выучу, — пробормотал он. — Я не хочу, чтобы мои дети плакали по пять минут. Я гладила его по голове и думала: вот ради этого я и делаю всё это. Не ради политики. Не ради клана. А ради того, чтобы мой сын вырос человеком, который считает пять минут детского плача — это слишком долго. Наруто на это только усмехнулся и сказал что-то странное: — Четвёртый ребёнок в семье: если ребёнок ест из миски кота, это проблемы самого кота. Что бы это могло значить? Микото *** for i in range(CORTISOL_LEVEL): if i <= min(calming_threshold, thinking_threshold): break CORTISOL_LEVEL *= 0.9 Я вздохнул и отложил кисточку. Проблема Ангела Воды в том, что она никогда не ломает людей. Она их чинит. Вопрос только в том, кто решил, какими они должны быть после ремонта. Но Ми-чан потому и солнышко, что очень чётко чует границы. Такому научить невозможно, это либо есть, либо орочимару. Инструменты одинаковые, намерения разные. Она сбросит раздражающий фактор, который циклит истерику или злость, и даст человеку дальше самому вывести себя из пике. Хотелось бы так думать, на самом деле. Очень хотелось. Я сложил пальцы крестиком. — У тебя особая задача, — приказал я появившемуся третьему. — Нам нужна защита жидкостей в организме от внешнего оперирования. — Предлагаешь организм превратить в печать с теми же наборами контуров, что в парадигме Узумак? — Усмехнулся клон. — Предлагаю придумать хоть что-нибудь, что убережёт меня от добрых намерений нашей матушки, если однажды она зайдёт слишком далеко, — огрызнулся я. Клоны синхронно содрогнулись, а третий послушно сел рассчитывать новый обвес на мой экзоскелет. Я хочу верить Ми-чан до последнего. Но у меня есть когнитивное искажение. А оно требует безопасности и резервных копий. *** Саске другой. В смысле, он всё ещё высокомерный говнюк с обструктивным "пф" головного мозга, но... Он общительнее. Гораздо. Насколько вообще может быть общительным Учиха. Я хочу сказать, он, блин, в гости кому-то ходит! Это как вообще? И ладно бы к Ино или Сакуре какой. К Шике. Там какой-то младенец. И среди всего этого — Саске. Не, не так. ОБЩИТЕЛЬНЫЙ Саске. Мир сошёл с ума? Вот и сейчас. Ну вот чего мнётся за столбом? Как будто я его не замечу. Стоит, пыхтит. — Мелкий, если ты хотел играть в ниндзя, не надо сверлить мне спину взглядом, — не отвлекаясь от каллиграфии, сообщил я, — шиноби обычно такие взгляды чуют. Гигиена выживания. — Да я тебя на полгода старше! — Смущённо фыркнул он. — Не по уму явно. Чего хотел, младшенький? Саске переступил с ноги на ногу, его щёки слегка порозовели. Он выглядел так, словно пытался решить сложнейшую задачу по математике, а не просто спросить о чём-то. — Мне... — Он запнулся, его чёрные глаза метались между мной и свитками на столе. — Мне нужно... Я медленно отложил кисточку, поворачиваясь к нему. — Саске, если ты хотел попросить меня помочь с домашкой по истории шиноби, то ответ — нет. Учи сам, Учиха. — Нет! — Он резко вскинул голову, уязвлённый, будто он что-то делает неидеально. — Не это! — Тогда что? Он молчал долго. Слишком долго. Я уже начал думать, что он просто стоит и тупит, когда он наконец выдавил: — Мам... она делает это без печатей. Я моргнул. — Что делает? Рыбу жарит? — Суйтон! — выпалил он, и его голос стал громче, чем он сам того хотел. Он тут же покраснел и продолжил тише: — Мам делает Суйтон без печатей. Без знаков. Просто... делает. И все говорят, что это ты научил клан. Я тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула. Экзоскелет тихо загудел, перераспределяя нагрузку. Вот оно. Начинается. — Саске, — произнёс я максимально терпеливо, — я не учил клан Суйтону. Я дал им идею. Они сами разобрались. Я поднял палец, и в него ударило каплей конденсата из воздуха. Саске ахнул. — Печати! Быстро! Какие?! Та же капля собралась с пальца и стукнула его в лоб. — Ай, за что?! — Он отшатнулся, потирая меж бровей. — За то, что ты приходишь ко мне за помощью, но делаешь это без уважения. — Какое уважение, болван! — Покраснел он. — Просто объясни, как ты так водой крутишь? Я посмотрел на него. На этого семилетнего Учиху, который стоял передо мной с горящими глазами, полный зависти и любопытства. Он хотел готовый ответ. Хотел технику. Хотел печати, которые можно выучить и повторить. Хрен ему. Если я на такой гонор с окей-фейсом кивну и разжую, это так и оставит его малолетним пиздюком с комплексом бога и святой верой, будто помощь можно требовать. Знание надо заслужить. А потому... — На площадку. Если победишь меня, чему-нибудь и научу. — Зевнул я, между делом, убирая кинетические усиления на костюме. Задавить мальчика, случайно отмахнувшись, в мои планы не входил. — В прошлый раз победа была за тобой, так что у нас 1:1. Надо изменить это. — Да! — гордо кивнул он. — Пора показать, кто сильней! Мы вышли на утоптанную землю заднего двора поместья. Сентябрьский ветер лениво кружил сухие листья клёна, бросая их под наши кроссовки. Саске мгновенно преобразился: его плечи расправились, а на бледном лице проступил тот самый каноничный, высокомерный апломб Клана Огня, от которого у меня в прошлой жизни сводило челюсть. Он чувствовал себя хозяином положения. Ещё бы — в прошлый раз он уложил меня одной подсечкой, пока моя прошивка адаптировалась к весу пятнадцати килограммов узу-тряпок. — Правила прежние, Узумаки-Учиха! — Саске пафосно хрустнул шеей, явно косплея Итачика. — Без оружия. Нин и Тай, без площадных атак. Посмотрим, как твой компенсирующий костюм поможет тебе против стиля Перелётной Птицы! — Ты имел в виду, Перелётного Пингивина? — Ухмыльнулся я. "Помни, не больше десяти процентов, Кукловод, — Кьюби устроился с комфортом, наблюдая через меня за происходящим. — И те должны быть максимально АоЕ." "Эх, испортил я тебя, Кью, совсем испортил, — вздохнул я, подныривая под хай хук ногой, — уже не только мои фразочки используешь, но и слова-паразиты!" "Ты не языком чеши, а дерись давай! Вишь как учишонок старается? Он хочет показать всю мощь пингвина!" — Захохотал Кью. Саске рванул вперёд, как делал это сотни раз на тренировках с отцом. Прямой удар в корпус. Я отклонился, чувствуя, как экзоскелет тихо звякнул. — Медленно, — констатировал я. — Заткнись! — он пробил серию ударов, быстрых, точных. Я блокировал предплечьями, чувствуя, как его кулаки отскакивают от бронеюбки. Потом, когда он вложился в удар ногой, я просто... выставил руку ладонью вперёд. Из воздуха вокруг моей ладони собралась влага. Не техника. Просто конденсат, усиленный чакрой. Тонкая водяная плёнка. Его нога ударила в воду. Вода не сопротивлялась — она скользила. Его собственная инерция развернула его, и он шлёпнулся на бок. — Что... что это было? — он вскочил, красный как помидор. — Вода, — пожал я плечами. — Вокруг тебя. Ты ударил в воду. — Но её там не было! — Была. Влажность восемьдесят процентов. Я просто... собрал её. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел не ненависть. Любопытство. Смешанное со злостью, да. Но любопытство перевешивало. — Покажи ещё раз, — буркнул он. — Ты ещё не победил, Пикирующий Пингвин. — Перелётная Птица! — Он сжал кулаки, смещая центр тяжести. Саске рванул снова. Он не был гением, как Итачи, но он был упорным. И злым. Он попытался зайти с фланга, но я просто сместил вес, и экзоскелет (даже без усилителей) дал мне идеальную устойчивость. — Ты читаешь мои движения! — возмутился он, тяжело дыша. — Я читаю твою инерцию, Пингвин. Ты слишком сильно машешь крыльями. Он взвыл и бросился в подкат, целясь мне по опорной ноге. Ошибка. Я не стал уклоняться. Я просто опустил ладонь к земле. Влага из утренней росы и влажного сентябрьского воздуха мгновенно отозвалась, формируя тонкую, почти невидимую ледяную корочку прямо под его скользящей стопой. Саске эффектно уехал в кусты азалии. Тишина. Только шорох листьев и тихое, обиженное пыхтение из кустов. — Ау, — донеслось из листвы. Я подошел и заглянул в кусты. Саске сидел на земле, выплевывая лепесток, и смотрел на меня с таким выражением лица, в котором уязвленная гордость боролась с абсолютным, щенячьим восторгом. — Это было... — он сглотнул, вытирая нос рукавом. — Это было круто. — Это было базовое управление трением, — ответил я, протягивая ему руку. — Вода делает вещи скользкими. Или липкими. Зависит от того, как ты выстроишь молекулы. Он ухватился за мою ладонь, и я вытащил его из кустов. Он был в грязи, но ему было плевать. — Научи, — потребовал он. Уже без прежнего гонора. Просто констатация факта. — Я же сказал: победишь — научу, — напомнил я, отряхивая его плечо. — Счет 2:1 в мою пользу. — Ты жульничал! — возмутился он, топнув ногой. — Ты использовал лед! Это кеке генка! — Кеккей генкай, пингвин. И нет, я использовал воду. Просто Суи но Нэцу напомнила, что ей холодно. Он надулся, скрестив руки на груди. Выглядело это уморительно. — И что мне теперь делать? Ждать, пока пойдет дождь?! Я усмехнулся, поворачиваясь обратно к дому и подбирая с веранды свою кисточку. — А я ждал? Я просто позвал. — В смысле?! — В прямом. Закрой глаза и почувствуй, сколько воды сейчас в воздухе. Когда сможешь сказать мне точный процент влажности, не глядя на метеостанцию Хокаге, приходи. Тогда поговорим о первой стадии. Я оставил его стоять посреди двора с открытым ртом. Уже садясь за стол и придвигая к себе свиток с иероглифами, я боковым зрением заметил, как Саске зажмурился, наморщил лоб и начал смешно шевелить растопыренными пальцами, пытаясь "пощупать" воздух. "Он будет так стоять до ужина, — с удовольствием констатировал Кьюби, устраиваясь поудобнее. — А потом придет на кухню, ткнет пальцем в миску и спросит, сколько воды в супе." "Пусть стоит, — отозвался я, выводя идеальную линию тушью. — Мотивация — страшная штука. А Ми-чан будет рада, что он на улице, а не орет в доме."