Протокол импорта-2

Утро красит нежным цветом... Вчерашний болван не придумал ничего. Ну, а чего я хочу. Буншины в среднем сильно тупее хозяина. То есть, это как если я сейчас сниму броню, я буду по интеллекту примерно на уровне клонов. Так что их можно использовать для зубрёжки или репетативной трени всех вариаций Мизу. Но точно не для брейншторма. Так что... Сложил пальцы крестиком. — У тебя особая задача, — приказал я появившемуся третьему клону. — Нам нужно шифровать собственную биоэлектрику. Клон поднял бровь: — В смысле? Мы же не собираемся стрелять молниями? — Идиот, — поморщился я. — При чём тут молнии? Вспомни Нулевой Закон Райтона. Мы живём в электромагнитном океане. Мама ломает нас, отправляя биоэлектрические пакеты через чакросеть и жидкости. Она пингует наш гипоталамус и подменяет ответы. Клон задумался, его глаза расширились: — Подожди... Ты хочешь сказать... — Я хочу сказать, что нам нужен Тайнай но Дэнки (体内の電気, Электричество в тебе). Вторая стадия. Прямой контроль собственной нервной системы, — я ткнул пальцем в чертёж. — Если мы замкнём свою биоэлектрику в закрытый контур и поставим аутентификацию на входящие сигналы, как должен был кретин Минато поступить, то мамины пакеты просто не пройдут. Дропнутся на подходе. — Локальная Хакушицу (白室, Белая Комната), — выдохнул клон, осознавая масштаб. — Только не на площадь, а внутрь. Запрет на внешний электрошум в собственной нервной системе. — Именно. Если она попытается подкрутить мне мелатонин или дофамин, её сигнал упрётся в наш внутренний Файрвол. Система ответит: Error 403: Forbidden. Admin privileges required. Клон ухмыльнулся, подхватывая кисточку: — Гениально. Мы используем Райтон не для того, чтобы убивать врагов. Мы используем его, чтобы зашифроваться от собственной матери. — Вот именно, — кивнул я, возвращаясь к каллиграфии. — Начинай расчёты импеданса нервных волокон. И молись, чтобы она не выкусила этот патч раньше, чем мы его напишем. *** Пока третий поток сознания ушёл в глубокие вычисления, силясь изолировать мою многострадальную голову от ласкового биохимического прессинга Ми-чан, первые два клона уныло шелестели страницами коноховских методичек. Сентябрь неумолимо катился к середине, а там и… Конец месяца означал только одно — день официальной легализации моего экзоскелета через экзаменационную комиссию резиденции Хокаге. В дверь комнаты негромко, но требовательно поскреблись. Итачи, до этого безмолвно подпиравший стену у входа в своей неизменной водолазке АНБУ, плавно сдвинул фусуму в сторону. В образовавшемся проёме стоял Саске. На этот раз на мелком пиздюке не было тренировочной грязи — он выглядел собранным, подтянутым, но лоб его по-прежнему был смешно наморщен. Он до сих пор пытался «пощупать» влажность воздуха растопыренными пальцами. — Наруто, — буркнул он, косясь на моих клонов и груду исписанных чертежей, но изо всех сил стараясь держать марку сурового Учихи. — Там отец вернулся из штаба Военной Полиции. Сказал, что совет старейшин выделил для твоего экзамена трёх «особо заслуженных» мастеров фуин из старой гвардии Третьего. И Ирука-сенсей пришёл. Переживает, дурак. Я лениво отложил стило с купоросом. Прогрессивный френемишип с Саске работал стабильно, а вот новость о «заслуженных мастерах» заставила мою взрослую менталку выдать леденящую ухмылку. — Особо заслуженных, говоришь? — тихо переспросил я, поднимаясь со стульчика. Экзоскелет за плечами глухо шуршал канатными хвостами, компенсируя весовую нагрузку мундира Ашины. — Отлично. Значит, материал для моей будущей брошюрки мы соберём прямо на месте. Каюри-сенсей как раз закончила перепроверку кодов заземления. Я посмотрел на своих клонов — на самого себя, распараллеленного на потоки. Три инженера-скептика, готовые выйти на передовую против векового мракобесия, плясок с бубном и гадания на кофейной гуще. В зад меня клюнуло током, и я подпрыгнул, разом забыв про пафос. — Эй, чё за дела?! — Проверяю импеданс, — невозмутимо обронил третий, не отвлекаясь от расчётов. — Давай-ка, избушка, ещё раз к лесу передом… — Может, ещё немного наклониться?! — Не нужно, — отмахнулся клон. — Я на тебя уже протонную метку поставил. — Ты там вообще берега попутал? — прошипел я, потирая пострадавшее полушарие, пока Саске у двери медленно превращался в соляной столп от нашего семейного дурдома. — Какая, к чёрту, протонная метка в мире, где люди до сих пор измеряют чакру в «попугаях» и молятся на фазы луны? — Обычная метка. Ты собственные расчёты не смотрел, что ли? Пробойный ток как, по-твоему происходит? Квантовой телепортацией? — Ну есть такое мнение, знаешь ли! — Плюнь тому в глаз, кто так думает. Саске судорожно сглотнул, переводя круглый, ошалелый взгляд с меня на ухмыляющегося первого клона, а затем на третьего, который увлечённо чертил углём синусоиды прямо на татами.— Вы... вы точно сумасшедшие, — наконец выдавил мелкий Учиха, инстинктивно делая шаг назад, ближе к молчаливому Итачи. — Нии-сан, скажи ему! Он мало того что упырь, так ещё и сам с собой дерётся током! Итачи свою морду, как обычно, держал монументальным кирпичом. Капитан АНБУ лишь едва заметно скосил трехтомоэный Шаринган на рунные ленты моего экзоскелета, проверяя, не поплыл ли Ян-баланс от локального короткого замыкания. — Всё в порядке, Саске, — бесстрастно обронил старший брат, даже не шелохнувшись. — Хозяин просто осваивает очереднюю стихию. — Очередную?! У него их что, НЕСКОЛЬКО? — Все пять, — с улыбкой будды сообщил он. — И вчера на спарринге он использовал три. — Раб, а ты не разбалтывай всем мои секреты. Итачи только усмехнулся и повернулся к стоящему с открытым ртом Саске, объясняя: — Удар каплей — это фуутон, потому что вода сама по себе не полетит. Сама капля и вода — это суйтон. — Нии-сан, но он воду замораживал! Как хьётон, только... — А заморозка — это Катон. Тут, кажется, Итачи окончательно сломал брата — потому что огроменные BSOD в его зрачках читались невооружённым глазом. — Так, раб, прекращай. Ты, помнится, осваивал Суи но Мизу самостоятельно и без суфлёров. Хочешь лишить брата радости первооткрывателя? Итачи самую капельку покраснел и послушно захлопнул варежку. Извиняющимся взглядом посмотрел на Саске, показал взглядом на меня и пожал плечами. — То-то же. — Вздохнул я, доставая новый учебник местных шарлатанов. — Итак, глава третья. Выложи кандзи "огонь" шлифованным рисом... Ай, блядь, да достал! — А нехрена! — Рявкнул третий, опять ужаливший меня слабым райтоном. — Вслух не читай! В отличие от вас, дегенератов, я интеллектуальным трудом занимаюсь. Так что тупейте молча. Я вздохнул, потирая ужаленное бедро, и захлопнул учебник шарлатанов. Завтра. Завтра я выйду перед тремя «особо заслуженными» мастодонтами, которые до сих пор калибруют кисти по ветру, и покажу им, что такое настоящая инженерия. А пока... пока пусть третий поток считает импеданс. Мне ещё нужно выучить, как правильно кланяться ками на рассвете, чтобы не стошнило прямо на экзаменационный стол. — Итачик? — вкрадчиво поинтересовался первый клон. — Хм? — с каменной рожей откликнулся раб. — А где здесь арахисовая паста продаётся? — Какая?.. — Мне срочно надо. Обмазаться. — Зачем? — стоически спросил Итачи. Кажется, за эти полгода капитан АНБУ так до конца и не привык к выкрутасам моих ментальных потоков. — Ну как же! Если плясать с бубном, не обмазавшись арахисовой пастой, эффективность снижается на шесть процентов! — Я никогда не слышал про такую пасту, — всё ещё вежливо ответил раб, силясь увязать кулинарию с запечатывающими барьерами. — Есть только сладкие бобовые пасты. Третий клон, не отвлекаясь от синусоид на татами, шандарахнул в первого молнией. Чётенько, зараза — чтобы тот подпрыгнул от деполяризации, но не развеялся. Ну ещё бы, я в эти оболочки столько Ян-чакры Итачика вбухал, что их теперь обычным электрошоком не схлопнешь. — Завтра, — наконец отвис Саске, переводя ошалелый взгляд с дымящегося первого клона на меня. — В Академии. Странно это. Вроде договаривались на конец сентября. Очень странно. Опять Данзо воду мутит? *** Интерлюдия. Ирука Испытательный зал Академии в этот сентябрьский день напоминал не место для аттестации шиноби, а древнее, душное святилище времён Первого Хокаге. Умино Ирука стоял у стены, судорожно сжимая в руках свой дежурный журнал патрулей, и чувствовал, как по его шраму на переносице катится крупный пот. Рядом монолитной каменной глыбой застыл Учиха Фугаку, хладнокровно потягивая чай из термоса, а Каюри-сенсей на задней линии бледнела с каждой минутой, лихорадочно перебирая в уме все известные кеккай. За длинным дубовым столом, покрытым ритуальным сукном, восседали три мастодонта Конохи. «Особо заслуженные» мастера фуин из личной гвардии Третьего Хокаге. Три престарелых маразматика в белых церемониальных одеждах, чьи лица были похожи на сушёный урюк, а взгляды — на ржавые кунаи. А посреди зала... посреди зала происходило то, от чего у Ируки ломался весь педагогический опыт. Узумаки Наруто, затянутый в своё монументальное ритуальное облачение — с широченными рукавами, тяжёлой бронеюбкой и массивными канатными хвостами за плечами — старательно плясал с бубном. Шестилетний сирота-инвалид двигался с пугающей, выверенной до миллиметра точностью, мерно потряхивая кожаным инструментом, камлал себе под нос какую-то рваную, заунывную мантру и с абсолютным, религиозным почтением последовательно кланялся ками на все четыре стороны света. Свитки вдоль его позвоночника тихо, синхронно звякали при каждом поклоне, выбрасывая в воздух чистые, отфильтрованные Ян-искры. Выглядело это настолько масштабно и «традиционно», что старейшины за столом начали одобрительно переглядываться, довольно поглаживая свои длинные седые бороды. Мальчик явно выказал Великому Высокому Искусству Фуин надлежащий пиетет. Старуха, самая молчаливая из троицы, нахмурилась, её выцветшие глаза сузились. — Погодите-ка... — прошептала она, наклоняясь к коллегам. — Что-то здесь не так. Его линии... они слишком ровные. Слишком... правильные. — Что вы имеете в виду, почтенная? — насторожился председатель. — Я не знаю... — старуха покачал головой, растерянно моргая. — Но когда я смотрю на его контур, у меня возникает странное ощущение, что... в его искусстве недостаточно души. — Чепуха! — отмахнулся второй старик. — Ками явно благоволят ему. Видите, как идеально заземление? Старуха замолчала, но её глаза продолжали сверлить Наруто с подозрением. Наруто игнорировал их шепотки, но стоило ему опустить бубен на циновку и подойти к экзаменационному столу, как театральное почтение мгновенно испарилось. Его бледное детское лицо с пронзительно взрослым взглядом приняло рабочую, ледяную форму, и шестилетний джинчурики без малейшего стеснения вступил с почётными мужами в аргументированный, агрессивный спор. — Нет-нет, почётное жюри! Не надо здесь исправлять! — Почему же? — скрипнула карга слева. — Разве не полагается поблагодарить Ками востока за дарованную силу? — Вы совершенно не понимаете! — Наруто резко ткнул маленьким пальцем в нарисованный на рисовой бумаге базовый контур хранения. — Если кисточку при финальном росчерке ставить не строго на восток, как требует ваша методичка сорокового года, а сместить её на северо-северо-восток, то ками полярного ветра вдохнёт в великое искусство устойчивость к влаге! Председатель комиссии, старый маразматик с огромной бородавкой на носу, брезгливо наморщился, поправляя ритуальные очки: — И зачем нам это знать, Узумаки? Зачем нарушать каноничные пропорции святых символов ради ваших сомнительных новшеств? — Затем, — Наруто по-идиотски заулыбался, засунув руки в широкие рукава своего мундира, — что в Стране Огня в это время года всегда сыро, климат паршивый, и чернила на стандартных свитках могут банально испортиться от конденсата прямо посреди боя. Смещение угла росчерка на пятнадцать градусов даёт контуру дополнительный барометрический буфер. Это же элементарная физика... то есть, я хотел сказать, великое благословение северных духов! Ирука за стеной судорожно сглотнул, прикрывая рот ладонью, чтобы не издать ни звука. Чунин слишком хорошо знал этого блондина, чтобы понять, что именно сейчас происходит. Наруто не просто сдавал экзамен. Он со своими невидимыми ментальными потоками, которые вчера всю ночь шандарахали друг друга током в поместье Фугаку, устроил этим престарелым академикам изощрённое, издевательское шоу. Мальчик умудрился зазубрить весь их дремучий шаманский синтаксис, перевёл его внутри своей головы на язык чистой геометрии и теперь глумливо тыкал «заслуженных мастеров» носом в их же собственные логические дыры, прикрывая это цитатами про ками полярного ветра. — Высокомерный мальчишка... — проворчал второй старик, лихорадочно перелистывая экзаменационный билет. — Но... но его печать хранения действительно скомпилировалась... то есть, активировалась без каскадных дефектов ткани. Признать стабильность контура. — Заземление идеальное, — шёпотом подтвердила бабка, растерянно разглядывая абсолютно ровные, прямоугольные линии на бумаге, очищенные от паразитных емкостей. — Ками северо-северо-востока явно благоволят его искусству. Фугаку рядом с Ирукой лишь едва заметно ухмыльнулся, продолжая хладнокровно пить чай. Клан Огня молча наблюдал за тем, как шестилетний калека в экзоскелете на глазах у резиденции превращает Великое Сакральное Фуиндзюцу Конохи в балаган. И только непричастные могли догадаться о масштабах шоу. Впрочем, для этого надо было смотреть со стороны. А здесь такими были лишь Фугаку и сам Ирука. Так что, посовещавшись, жюри пришло к заключению: Председатель комиссии торжественно вручил мне свиток с официальным сертификатом младшего подмастерья фуин. — Поздравляем, Узумаки-Учиха Наруто, — произнёс он с пафосом. — Вы продемонстрировали надлежащее почтение к Великому Высокому Искусству и получили статус младшего подмастерья. Наруто развернул свиток и через его плечо Ирука увидел печать... и мелкую пометку внизу: "Младший подмастерье. Допуск к искусству надлежит проводить только в присутствии взрослых." — Не понял. — Он поднял голову. — Я же нарисовал печать мастера. Почему подмастерье? Младший? — Фуин так не работает малыш, — прошамкала старуха. — Нельзя сразу из пустышки стать мастером. Тебе предстоит долгий путь к вершине, и ты сделал всего лишь первый шаг. — Когда я смогу сдать на следующий ранг? — Когда станешь чуть-чуть постарше. Сколько тебе? Шесть? Не спеши, малыш. Ирука затаил дыхание. Потому что зная нрав своего ученика, он уже почти воочию услышал, почти дословно все трёхэтажные конструкции, какими мальчик мог обложить "почтеннейших". Но тот лишь усмехнулся: — Спасибо, почтенные, — вежливо поклонился. — Я обязательно позову взрослых в следующий раз, когда возьмусь чинить печать Лиса. Старуха вздрогнула, открыла было рот — поздно. Наруто выскочил за дверь, по-идиотски ухмыляясь.