Влечение.

— Прекрасно, — довольно улыбнулся Джостар. — надеюсь, ты разделяешь мое мнение на счет Эрины? Взмах ресниц. Казалось, это было последним, что он собирался услышать. Стоп. Какая к черту Эрина? Та самая, что несколько лет назад вилась вокруг ДжоДжо? Нет, ей что, было мало? — А… какое у тебя о ней мнение? — с прищуром спросил Дио. — Я считаю, она хорошая партия для Джонатана – дело ее семьи пошло в гору, — с гордостью заявил мужчина. Парню было крайне тяжело сдержать скептизма, его лицо исказилось каким то отвращением, обычно не свойственным ему в таких вопросах. — Может ты помнишь, они дружили в детстве. — добавил Джостар, заметив чужое недовольство. — Ага, дружили... — прозвучало в ответ почти через зубы. Затем в комнату вошел дворецкий, о чем то тихо переговорившись с хозяином. Выслушав его, Джостар удалился, чего казалось, Брандо даже не заметил. Руки сжались так, что ногти впивались в плоть почти до боли. На бледном лице заходили желваки. Зубы почти скрипели. — Эта дрянная девчонка… — процедил Дио, почти дрожа от злости. Он думал: почему спустя столько лет, она решила появиться в из жизни снова именно сейчас? Бедный и несчастный Джонатан – как только ему отказали, он умчал в объятия девчонки, что кажется, готова утешать его столько, сколько потребуется. И ей все мало. Наверняка она его пригласила – вероятно, за такое время ей отшибло память. Это что получается – Джонатан уехал к ней, и теперь черт знает когда приедет?

***

Дверь в карету открылась, впуская в темное помещение яркий, почти ослепляющий луч. Почти задремавший брюнет сощурился, стоило солнцу коснуться его лица. Руки, до этого сложенные на груди медленно разжались, потянувшись наверх. Беззвучно потянувшись, молодой господин сонно оглядел поместье, в которое они приехали. Как только он вышел из кареты, к нему кто-то вышел торопливыми шагами. Поднимая глаза, он увидел светловолосую девушку, что робко подходила к нему все ближе и ближе. В ней легко узнавались прежние черты: большие, добрые глаза цвета неба и аккуратные, розовые губы. Волосы были светлее чем у Дио, светясь под солнцем так, будто они и вовсе белые. Фигура ее уже не была такая миниатюрная как в юношестве: плечи ее стали шире, а фигура вытянулась, но в ней уже вырисовывались женственные изгибы. Странно, но ожидаемого волнения не последовало – вместо этого на лице расплылась ностальгическая улыбка, разлившаяся теплом в груди. Девушка тоже улыбнулась, смотря из под ресниц. — Я так рада тебя видеть… — высоким и нежным голосом сказала она. — Я тоже… Давно не виделись. — ответил Джонатан, все так же улыбаясь. У Джостара было приятное ощущение, будто тот увиделся со старым другом, детство с которым провел одними приключениями. Он безустанно рассматривал ее, удивляясь, как она выросла, при этом совершенно не изменившись. — Что же мы стоим, пойдем внутрь. — взволнованно пролепетала девушка, схватившись за юбку. Глупо улыбаясь, они оба побрели в поместье Пендлтон, быстро отдаляясь от кареты. Родители девушки встретили Джостара так же радушно, тут же позвав его за стол. Было все же немного неловко увидеться спустя столько времени. Родители девушки робко интересовались жизнью парня, задавая дежурные вопросы. Джоджо неловко отвечал, иногда улыбаясь, считав, что это разбавит обстановку. Было тяжело расслабиться так сразу, потому он съел немного. Эрина заметила что гость не ест, и оживилась. — Наверно ты устал с дороги, давай я тебя провожу в спальню ? — обратилась она к парню, на что родители тут же спохватились. — Да, тебе нужно отдохнуть, — поддакивала мама девушки. — мы переехали, поэтому до нас долго добираться, надеюсь ты хорошо доехал. Парень неловко пожал плечами на их предложение, позволяя увести себя. Комната которую ему предложили была довольно уютной, а кровать, обложенная большим количеством перин казалось невероятно удобной после долгой дороги. Джостар думал, что стоит коснуться голове подушки, то он тут же попадет в царство Морфея, но не тут то было. Конечно было неимоверным удовольствием принять горизонтальное положение, все тело расслабилось, но именно в этот момент стоило взглянуть на восходящий полумесяц за окном, тут же пробивший на мысль: «Как там Дио..?» И это было случайно, легко. По обыденному. Он даже и не подумал, что такая мысль заставит сердце неприятно сжаться. Таким и стало началом бессонной ночи.

***

Казалось в столе появиться дыра от тяжелого и задумчивого взгляд. Поблескивая в лунном свету, янтарные глаза пылали, передавая весь спектр эмоций юноши, который тот скрывал за неподвижной позой. Брови были нахмуренны так, что между ними образовалась складка. Зажав между губ большой палец, он постукивал зубами по нему с ногтевой стороны. Мысли шли хаотично, каждый раз заставляя хмуриться все сильнее. А воображение продолжало рисовать глупые картины: вот Джонатан сверкает улыбкой, смотря на молодую мисс Пендлтон, и тянется к ней рукой, не видя возражения. Касается ее волос, поправляя их за ухо. Дальше думать было себе хуже, начинало трусить от злости. Но почему? Бред полнейший, не иначе. Да, конечно можно связать это с тем, что Дио не хочет счастья сводному брату, но думать об этом постоянно было как минимум странно. Если так подумать - его не должны были трогать чужие дела сердечные, которые, между прочим, он отверг, но нет. Чувства мешали не только думать, но и делали больно физически - нервный узел завязался в животе, словно от страха или сильного стресса, голова была ватной, сердце то и дело – ныло. Это безумно злило. Собственное бессилие против своих чувств пугало. Неужели ему нельзя быть властным хотя бы над этим? Хотя бы над собой? Хотелось схватиться за голову и закричать, чтоб крик перешел в отчаянный скулеж, а тот плавно перетек в рванный плач. Но это непозволительно. Он не такой. Он сильный – в этом у него не было сомнений. Он справиться, как и всегда до этого. Рядом со всеми его бедами – эта была самая меньшая. Брандо встал из за стола, решив отвлечься. Можно взять книгу о науке, финансах. Главное не о сопливой любви, итак тошно. С такой мыслью Дио ушел, проходя по темным коридорам. Уверенность в том, что ему действительно станет легче была слабой. Но когда он неожиданно остановился, проходя мимо свежего портрета ДжоДжо, уверенность стала нулевой. Что то кольнуло, снова поднимая волну переживаний с пяток до самого горла. Глаза цепко вцепились в парня на портрете, непроизвольно изучая каждый изгиб чужого лица. Взгляд предательски потеплел, когда встретился с синей радужкой, обрамленной густыми ресницами. Он непроизвольно сглотнул, стоило глазам скользнуть по красивым, пухловатым губам. В груди отчего то трепетало, сердце казалось, выпрыгнет из груди. Хотелось вырвать его к чертям собачьим, и больше не испытывать это ужасное, жесткое чувство, делающее его столь слабым и безвольным. Глаза неприятно защипало от своих мыслей. Дрожащие руки потянулись к портрету, мысленно приближаясь к нарисованному горлу. Пальцы медленно сжимались, словно через боль, сопротивление. Даже мысль сделать больно этому человеку, заставила обжечь бледную щеку горячей слезой, одиного спрятавшейся в рубашке. Кажется, он не выстоит. Руки переместились, плавно очертили овал лица на плоском холсте, медленно опускаясь. Губы задрожали, а на глазах застыла влага. Бессилие, отчаяние и злость смешалось, отдавая импульс в кулак, резко припечатавшийся в картину. — Черт…