Время и Ветер

      В кабинете почти на самой вершине Королевского Костра было сыро, несмотря на пылающий камин.       Харренхолл даже в тех своих частях, что худо-бедно пригодны для жизни, никогда не забывал, что он мертвец.       Камень сочился сыростью, пламя свечей металось от сквозняков, гуляющих по коридорам, любопытно заглядывая в разные комнаты и — по ощущениям — в души.       Со стен тоже смотрело множество глаз.       Тяжёлые гобелены, висевшие здесь годами, не столько согревали помещение, сколько подчёркивали его мрачную чужеродность. На них были запечатлены причудливые чудовища и сказочные растения, каждый гобелен опоясывал цветочный узор или орнамент.       Пахло пылью, чернилами и людским страхом. Напряжение висело в воздухе гуще дыма, сбиваясь в углах.       Арья замерла у стены, в тени тяжелого резного шкафа, стараясь дышать ровно и тихо.       Пытки и утренняя ссора с Лорчем остались позади, но тело ещё помнило холодный липкий страх за Джендри и Пирожка.       Сейчас же страх был иным — не острым, а глубинным, смешанным с болезненным, голодным любопытством.       «Тихо! — приказала себе. — Страх ранит глубже, чем меч».       Арья стояла, выпрямив спину, как и подобает чашнице.       После назначения её отвели на кухни, там дали таз с тёплой водой и сказали вымыться. Выдали какое-то простое серое платье, висевшее теперь на ней мешком.       «Ну хоть чистое…»       Кухарка и поварята объяснили, что она должна делать, и строго-настрого наказали: главное — быть тихой, незаметной и расторопной.       Это она умеет. Ей меньше всего на свете хотелось привлекать внимание этих людей.       «Угораздило же попасть к Ланнистерам!»       Где-то там же на кухнях разместили Пирожка, а Джендри уволокли к кузницам.       Она смогла, и они справятся. Главное — ухватиться за работу и показать, что способны на дело.       Сейчас, когда она стояла в кабинете и слушала людей, желавших зла её семье, каждый нерв в её теле был натянут струной тетивы.       Она оказалась в самом сердце вражеского лагеря, в логове зверя.       Который сейчас восседал, иначе и не скажешь, во главе стола.       Лорд Тайвин Ланнистер собственной персоной.       Когда он въехал, время в Харренхолле замерло. Пытки вдруг прекратились, плач и стоны стихли, разговоры остановились на полуслове, и, кажется, даже птицы в небе застыли.       Всё изменилось в мгновение ока.       И вот он здесь. Не горбится, не облокачивается, сидит прямо, словно проглотил палку. Что, надо отдать должное, после долгой дороги было невероятным проявлением выдержки. Кресло, в котором он расположился, стало подобно трону по одному лишь праву его присутствия.       Арье подумалось, что он одинаково грозно смотрелся бы и на Железном Троне, и на деревянной табуретке.       Справа от него — сир Киван. Его лицо, лишённое пугающей остроты брата, выражало спокойную и более явную усталость.       Чуть дальше — сир Аддам Марбранд, молодой, рыжий и широкоплечий, его волосы по цвету почти сливались с медным отливом кирасы. Пальцы нервно постукивали по столу, выбивая дробь, которая, казалось, была понятна и слышна только ему.       «Видно, нервничают тут абсолютно все, кроме самих львов». — От этой мысли Арье стало легче, но не слишком. Сердце отплясывало в груди, а глаза не могли сфокусироваться. А должны бы, нельзя упускать из виду ничего!       Напротив сира Кивана и сира Аддама, словно крепостные башни, расположились двое. Гора, сир Григор Клиган, возвышался над столом как колосс.       Свет свечей выхватывал из полумрака его огромные руки, лежащие на столе. Он был неподвижен, и его неподвижность давила на стены.       «Он вообще моргает?»       Рядом с Горой примостился Амори Лорч. Его бледные, водянистые глазки перебегали с лица на лицо с тревогой и лихорадочным блеском.       Он кашлянул, прочищая горло, но тут же осёкся, встретившись взглядом с Тайвином.       Воздух вокруг дрожал и плавился. Все присутствующие были не в лучшем расположении духа.       Разговор начал сир Киван. Арья навострила ушки.       Голос его был ровным и хрипящим:       — Новости из Речных земель нерешительны и неутешительны. Фреи… медлят. Старый Уолдер ждет, кто предложит большую цену. Близнецы гудят, но ничего путного пока не слышно.       — Он хочет гарантий, — коротко бросил Тайвин. Это была явно не догадка. Он знает, о чём говорит, держит с Фреем связь? — Старый Уолдер дожил до своих лет, потому что умеет выжидать. И нам не следует торопиться. В Речных землях всегда хватает дрязг, в данный момент они нам ничем не грозят.       Лорч снова прочистил горло и, наконец набравшись смелости, подал голос:       — В Королевской Гавани, как доносят наши люди из городской стражи… народ ропщет. Цены на зерно взлетели, поставки с Простора задерживаются. Люди голодают, милорд. И, как говорят…       Он замялся, подбирая слова, и тут оживился сир Рейнард Раттигер. Человек, походящий лицом на петуха или даже канарейку (и манерами, кажется, тоже), он подался вперёд, и на губах его заиграла сладчайшая улыбка:       — Мой лорд, люди в столице… напуганы и напряжены. Им нужен сильный правитель, который явит им свою власть и заботу. Наш добрый король Джоффри, в своём юном величии и мудрости, пока ещё, видимо, не изволит обратить свой светлый взор на нуждающихся. Он, несомненно, слишком занят государственными вопросами высшей важност…       Закончить ему не дали.       Даже воздух, казалось, стремился покинуть пределы комнаты. Тайвин медленно повернул голову в его сторону. Зелёные глаза впились в Рейнарда иглами.       Раттигер осёкся и, по-видимому, забыл, что говорил ранее, улыбка сползла с лица. Щеки побелели, а затем пошли пятнами.       Тайвин продолжал смотреть.       Раттигер сжался, плечи неестественно подались вперёд, и весь он почти начал уменьшаться в размерах, стремясь впитаться в спинку своего кресла, срастись с ней, слиться с тёмным деревом воедино.       Выглядело комично.       В тишине было слышно, как потрескивают фитили свечей и брёвна в камине.       — Достаточно, — произнёс Тайвин. — Не вам рассуждать о благоразумии и мудрости короля. В столице всегда неспокойно, а когда страна в состоянии войны — и подавно.       Арья поняла, что настал подходящий момент. Быстро и как можно более бесшумно ступая, она отделилась от стены и взяла со столика кувшин с вином. Тёмное, почти чёрное арборское плеснулось в стекле. Она подошла к столу, намереваясь наполнить кубок лорда Тайвина.       Он не повернул головы. Но его рука вдруг поднялась — точным движением, перехватив её запястье прежде, чем горлышко графина коснулось края кубка. Хватка была не грубой, но стальной. Арья замерла, и сердце в груди замерло вместе с ней.       Пальцы у него были длинные, сухие и неожиданно горячие.       — Не вино, девочка, — произнёс тихо, обращаясь к ней, но глядя всё так же на побледневшего Раттигера. — Воду. Мы пробудем здесь какое-то время.       «Мы пробудем здесь какое-то время».       Слова повисли над столом.       Вино, видимо, для коротких и приятных бесед. Вода же — для долгой, изматывающей работы, где каждый должен сохранять ясную голову.       Время их не пощадит. Тайвин — и подавно.       Лорды переглянулись. Настроение их, и без того мрачное, стало, казалось, ещё тяжелее. Даже сир Киван едва заметно сдвинул брови. Война только начиналась, и их лорд только что ясно дал понять: легких побед не будет.       Арья коротко кивнула, не смея поднять глаза, хотя всё внутри неё кипело от близости его руки и голоса.       Она быстро, почти бегом, сменила кувшин у шкафа, и в руках её оказался тяжёлый, запотевший графин с холодной водой. Она наполнила кубок Тайвина, и он, наконец, отпустил её взглядом.       Часы тянулись бесконечной, вязкой смолой. Солнце за окном скрылось. На замок опускалась ночь.       Арья уже зажгла свечи и давно перестала считать, сколько раз наполнила кубки и унесла пустые тарелки.       Ноги гудели. Минуты проносились и растекались по столу.       Она стояла, стараясь переносить вес то на пятки, то на носки, незаметно перекатывая ступню в грубом сапоге.       Сначала правая — вдох, левая — выдох. Пятка, носок, пятка, носок. Так было чуть легче.       Мышцы ныли, спина затекла, но она боялась облокотиться на стену.       Но, несмотря на усталость, она слушала. Слушала так, как голодная волчица на охоте принюхивается к ветру, несущему запах добычи. Она ловила каждое слово, каждый обрывок фразы, брошенный этими людьми, не замечавшими её присутствия.       — Станнис Баратеон, — произнёс сир Аддам Марбранд, и его лицо исказила гримаса не то от неприязни, не то от усталости. — Он засел на своём Драконьем Камне, но осведомители с востока сообщают, что он спешно нанимает корабли. Лисийских наёмников. Он готовится к удару. И, надо признать, милорды, Станнис — не мальчишка. Он разбил Железный Флот Грейджоев в их собственных водах. Он выдержал осаду Штормового Предела, будучи на одних крысах и луке. Он опытен. И упрям, как олень… или баран.       Шутку оценил только Лорч, кашлянувший в кулак, чтобы не хохотнуть в голос.       Другие пропустили её мимо ушей.       — Его упрямство — далеко не главная проблема, — сухо возразил сир Киван, потирая переносицу. — Проблема в том, что он считает себя законным наследником. А это письмо, что он разослал по Семи Королевствам, находит своих адресатов. Люди считают, что у него есть право крови, а это привлекает тех, кто верит ему, полагает, что чтит букву закона, и не желает видеть на троне короля Джоффри.       — Закон — это то, что мы пишем своей рукой, — отрезал Тайвин. — Однако Киван прав. Станнис — угроза, которую нельзя недооценивать. Он стратег, он знает своё дело, и он собирается двинуться на Черноводную, как только соберёт флот.       Арья, стоявшая с кувшином в углу, жадно впитывала информацию. Станнис Баратеон. Человек, который может бросить вызов Ланнистерам с моря.       Отец уважал его.       Люди считают его серьёзным и верным принципам, а Роберт считал его занудой. Впрочем, покойный король считал занудами всех, кто не одобрял его юмора и образа жизни.       Она мысленно повторяла про себя каждую деталь, стараясь запомнить.       Марбранд устал — это заметно по тому, как он вяло крутит свой кубок на столе, почти не отпивая, и смотрит сквозь руки; возможно, он начал упускать детали разговора.       Киван устал тоже, но его ум остр, как бритва. А Гора… Ну, он сделал отчёт о том, чем его отряд занимался до прибытия в Харренхолл, а потом сидел молча. Изредка, когда он двигался, стул под ним жалобно скрипел.       — Поговаривают и о его младшем брате, — осторожно, снова обретя свой тон, ввернул Раттигер, уже достаточно оправившийся от унижения, чтобы снова искать шанса выскочить вперёд. — О Ренли. Будто бы он не сидит сложа руки в Хайгардене. Как мы говорили ранее — поставки зерна из Простора идут хуже. Ходят слухи о союзе с Тиррелами. Но точного… ничего точного пока сказать нельзя. Наши птицы не принесли вестей, и гонцы, посланные в Штормовые Земли, не вернулись.       Арья позволила себе порассматривать тени, играющие на стенах от огня в камине, и их маленьких собратьев — уже от свечей. Потом её взгляд проскользнул по столу и нашёл своего визави в Тайвине. Он смазанно глянул на неё и продолжил слушать речи Раттигера.       «Неужели этому хрычу не хочется спать? Он что тут, до утра собрался выслушивать этих лордышей?»       — Значит, — резюмировал Тайвин, и голос его, словно молот по наковальне, припечатал обсуждение, — один — опытный флотоводец с горсткой преданных вассалов. Другой — юный лорд с харизмой и, возможно, всей мощью Простора за спиной. А между ними мы. Из столицы к Тиреллам уже был послан человек, чтобы узнать детали и поговорить с Мейсом Тиреллом.       Он не смотрел на Раттигера, но тот всё равно снова слегка втянул голову в плечи.       И в этот самый момент, пока лорды переваривали услышанное и мрачно глядели в свои кубки с водой, лорд Тайвин перевёл взгляд в сторону юной чашницы. В угол, где она стояла.       Арья не шевелилась, но он, видимо привыкший подмечать мельчайшие детали, видел её насквозь. Он заметил её почти неуловимый перекат с пятки на носок — старый трюк стражников и слуг, вынужденных часами стоять по стойке «смирно».       Она устала. Вымотана. Как и все присутствующие.       Тайвин окинул взглядом своих людей — и, кажется, только сейчас заметил, что их совет спешил превратиться в бессмысленную возню.       Арья смотрела с вопросом в глазах: «Не пора ли закругляться?»       Тайвин посмотрел на неё и спустя пару мгновений кивнул.       Арья почти застонала вслух от облегчения.       «Неужели скоро этот кошмар закончится!»       — Думаю, нам пора завершить это собрание. Сир Раттигер, вы отбудете в Ланниспорт и будете координировать два отряда. Проведайте пристани, проверяйте входящие в порт корабли более тщательно.       — Слушаюсь, милорд.       — Сир Марбранд, ваши люди занимаются восстановлением замка. Помогайте рабочим, а по вопросам обращайтесь к управляющему Маддону Эйлу.       — Будет сделано, милорд.       — Сир Григор, вы отбываете завтра же.       — Понял, милорд.       — Сир Лорч, вы приглядываете за своими людьми и следите за порядком. Мне нужны солдаты, а не разбойники. Это понятно?       — Да, милорд, конечно, — услужливо ответил Лорч, явно спеша убраться отсюда обратно в казармы.       — Киван, отправь прошение прислать мейстера из Цитадели.       Брат его единожды кивнул.       — Свободны, — закончил распоряжения Тайвин.       Военачальники поочерёдно кланялись и спешно покидали кабинет.       Когда дверь закрылась, Арья принялась убирать со стола.       Она думала о том, что теперь ей всегда предстоит прислуживать на советах и собраниях как виночерпию главнокомандующего.       Она предпочла поразмыслить над тем, какая это хорошая возможность для добычи информации о врагах в самом их тылу. О том, сколько полезного она сможет узнать, не привлекая к себе лишнего внимания. А не о том, что у неё отказывает спина и что этот совет был невероятно затянут.       Причём намеренно!       Время пожирало заживо нервные окончания и хоть какую-то энергию всех присутствующих, как пламя — воск в свечах.       Или это Тайвин пожирал и энергию, и нервные окончания, и само время.       Чтоб всем неповадно было!       По крайней мере, такое впечатление сложилось у Арьи.       Протирая стол, она старалась не смотреть в сторону лорда, отошедшего к окну.       «Что он там высматривает? Новых жертв?»       Героически спас её от пытки с крысами, только чтобы пытать разговорами.       Закончив и в несколько подходов унеся посуду, в финальный раз протерев стол сухой тряпкой, она наконец обратилась к Тайвину, который удобно расположился на диване:       — Мой лорд? Я закончила с уборкой и добавила дров в камин. Вам требуется ещё что-то перед сном?       Тайвин встал с дивана, окинул кабинет взглядом, который остановился на ней, и промолчал.       «Клянусь старыми и новыми богами, если он продолжит так делать, однажды я просто скормлю ему тряпку!»       Арья терпеливо ждала, что он упрекнёт: мол, она пропустила где-то пятно или забыла что-то.       Вместо этого он произнёс:       — Нет, больше ничего не нужно. Ты хорошо справилась сегодня. — Опустив глаза на её ноги, он, видимо, вспомнил трюк с переносом веса и продолжил: — Я прикажу поставить тебе стул у стены близ камина. Во время продолжительных советов можешь пользоваться им по своему усмотрению.       Арья не сразу поняла, что он сказал, а спустя мгновение осознания едва не выпучила глаза:       — Спасибо, мой лорд, я ценю это.       — Да-да, — отмахнулся Тайвин, отворачиваясь и проходя в сторону личных покоев. — Можешь идти. Завтра подашь завтрак, а к обеду у меня будет встреча с сиром Киваном, поняла?       — Поняла, мой лорд, буду утром. Спокойной ночи.       Поклонившись невпопад, она быстро юркнула за дверь.       «Зачем ещё пожелала ему спокойной ночи? Пусть его ночью загрызут ночницы!»       Арья спускалась по лестнице, думая обо всём, что принёс этот безумно долгий день в Харренхолле.       Завтра будет ещё один.       Что принесёт он?